В поисках идеологии и новой модели развития

ГОСУДАРСТВЕННАЯ ДУМА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Комитет по образованию

Центр изучения проблем информационного общества

при 1 зам. председателя комитета

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК

ИНИОН РАН Институт экономики РАН

Российская государственная библиотека

Московская финансово-юридическая академия
Фонд Ф. Эберта Фонд «Альтернативы»

Международная научная конференция

СТРАТЕГИИ РОССИИ: ОБЩЕСТВО ЗНАНИЙ

ИЛИ

НОВОЕ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ?

Доклад

 

В поисках идеологии и новой модели развития

Славин Б.Ф.
д.ф.н., профессор Горбачев-фонд


Москва

3-4 апреля 2008 г.

 

Опыт истории показывает, что эффективность общественных преобразований всегда зависела от наличия или отсутствия определенной идеологии, выражающей интересы значительной части общества. Без нее невозможны ни осознанный социально-политический выбор граждан, ни общенациональная идентичность, ни перспективная и действенная стратегия общественного развития..

 

Деидеологизация или реидеологизация

Конечно, данную точку зрения разделяют не все. Так, сторонники «теории деидеологизации» до сих пор считают, что никакой доминирующей идеологии, не должно быть, что сама по себе идеология - «ложная» форма сознания, которая не помогает, а мешает общественным преобразованиям, ибо имеет дело не с реальной, а с мнимой действительностью, сконструированной в интересах определенных общественных сил, преследующих свои эгоистические цели. Однако, это мнение не может быть общепризнанным: идеология становится ложным сознанием лишь тогда, когда ее социальные носители перестают адекватно понимать реальную действительность.

В этом случае одна идеология сменяется другой, более жизнеспособной. Деидеологизация также рано или поздно сменяется реидеологизацией, что мы и наблюдаем сегодня во всем мире. Он буквально насыщен идеями, ценностями и идеологиями. Наряду с социалистическими и либеральными идеями все большую роль играют консервативные и неоконсервативные взгляды, своеобразный ренессанс переживают традиционные мировые религии, их различные течения и секты.

Если политику называют «концентрированным выражением экономики», то идеологию можно назвать концентрированным выражением политики. Говоря философским языком, идеология - это политика «в снятом виде». Нередко наступают такие моменты в истории, когда выясняется, что от идеологии, как и от политики, уйти просто невозможно. Именно такой исторический момент мы пережили в 90-е годы прошлого века, когда обнаружилась ложность политики радикальных реформ и «шоковой терапии», отвергнутых абсолютным большинством населения страны.

Метаморфозы либеральных ценностей

Вместе с крахом неолиберальной политики претерпели изменения и многие либеральные ценности. Так, известную либеральную ценность - равенство возможностей на российской почве подменила идея общественного неравенства, культ денег, выгоды и успеха.

Не менее значимая метаморфоза произошла на российской почве с ценностью свободы вообще, индивидуальной свободы, в частности, которые породили в действительности наряду с откровенно сепаратистскими тенденциями, разгул эгоизма и произвола почти во всех сферах деятельности отдельных людей.

Была существенно деформирована известная либеральная ценность - «равенство возможностей», которую в свое время провозгласило развитое капиталистическое общество. На российской почве эта ценность была воспринята и реализована с точностью наоборот. Может быть, потому, что радикальным реформаторам она напоминала советские призывы к социальному равенству. Здесь она была заменена открытой проповедью культа успеха и выгоды, буквальной необходимостью общественного неравенства.

Многие российские граждане, конечно, помнят известный тезис радикальных демократов «первой волны»: грядущее «неравенство в богатстве» намного лучше, чем советское «равенство в нищете». Чем же обернулся этот тезис в ходе «шоковой терапии»? Резким и глубоким падением жизненного уровня и обездоленности населения, породившим иррациональное «неравенство масс в нищете» и относительное «равенство немногих в богатстве».

Как известно, важной либеральной ценностью всегда была частная собственность. Без нее трудно представить современную рыночную экономику, трудовую мотивацию, процессы конкуренции и приватизации, продолжающуюся земельную реформу и многое другое. По опросам общественного мнения отношение россиян к частной собственности, начиная с 1990 г. было в массе своей либо положительным, либо нейтральным. Такое отношение объяснялось тем, что россияне связывали с появлением частной собственности выход страны из экономического кризиса, решение проблемы дефицита, возрождение «чувства хозяина», улучшение своего материального положения, возможности начать «свое собственное дело» и т. д. Однако со временем это отношение изменилось: оно стало более критичным. Например, если в начале 90-х годов положительное отношение к частной собственности высказывали 71% населения страны, то в 2005 г. - 43%. Число тех, кто считает, что введение института частной собственности поможет вывести страну из кризиса, сократилось с 31 до 19%.

На наш взгляд, вообще, нельзя абсолютизировать отношения собственности. Общественная и частная собственность - ценности не абсолютные, а относительные. Они хороши или плохи не сами по себе, а в зависимости от их способности стимулировать эффективность производства и удовлетворять человеческие потребности.

Следует особо отметить, что к началу нового тысячелетия по-своему завершился первый, во многом, криминальный этап первоначального накопления капитала. Одновременно он ознаменовал собой конец эпохи деидеологизации.

Смена вех

В этой связи сугубо либеральные и космополитические ценности стали отходить на задний план, уступая место ценностям российской государственности и традиционализма.

В политике наметился явный рост централистских тенденций: он проявился в изменении важнейших властных институтов, в огосударствлении и унификации средств массовой информации, в изменении выборной системы, в игнорировании деятельности оппозиции со стороны «партии власти» и т.д.

Этот поворот в политике сразу привел к идейному разложению и расколу среди радикал-либералов, ориентирующихся, как правило, на западные ценности. Из их среды выделилась группа так называемых «либерал-патриотов», призвавших к воссозданию на пространстве бывшего СССР некой «либеральной империи» под эгидой крупного олигархического капитала. Имперские амбиции этой группы сегодня простираются далеко за пределы нынешней России и даже за пределы бывшего СССР.

Однако подобная «олигархическая версия» новой идеологии не стала официальной, поскольку не очень устраивала большинство правящей элиты, заинтересованное в идеологическом выражении более широких классовых интересов. Ему была необходима идеология, способная обосновать, прежде всего, уже захваченные властные позиции и защитить приобретенные богатства. Эту функцию успешнее всего мог выполнить консервативный фундаментализм с его ориентацией на стабильность и традиции, на ценности дореволюционной России с ее напыщенной державностью и гипертрофированным клерикализмом.

Именно на него и была сделана главная ставка

Если на Западе консерватизм, будучи оплодотворенным либеральной мыслью, превратился в неоконсерватизм, неотличимый от неолиберализма, то в России произошло нечто совсем иное: либерализм, взяв на вооружение основные консервативные ценности, приобрел крайне ретроградную форму с небольшим либеральным придатком в том, что касается некоторых сфер экономики. В основу этого идейного гибрида, получившего наименование «социального консерватизма» и ставшего идейным знаменем «партии власти», были положены православно-державные ценности, которые, по мнению руководства страны, наряду с ядерным арсеналом призваны скрепить современную российскую государственность.

Вновь, на этот раз уже с консервативных позиций, стала переписываться отечественная история, в которой всячески принижается деятельность реформаторов и революционных демократов, и превозносятся реакционеры - в том числе отъявленные палачи и мракобесы. Великие российские писатели и поэты удостаиваются похвалы не за художественные произведения, не за свободолюбивую гражданскую позицию, а за слабости, проявленные перед лицом власти. Подобной участи не избежал даже такой певец свободы, как А.Пушкин.

Под прикрытием необходимости общественного примирения и согласия, последовательно насаждается культ деятелей «белого движения»: происходит перезахоронения их останков, переиздаются их труды, автобиографии, дневники. Дошли до того, что выкопали с десятиметровой глубины прах известного своей кровожадностью генерала Капеля и перезахоронили его с государственными почестями.

В угоду новому идеологическому курсу всячески искажается даже смысл того, что обычно именуют «русской идеей». В трактовке ее наиболее усердных интерпретаторов свойственные ей качества: свободолюбие, открытость и демократичность подменяются набором противоположных характеристик. Утверждается, в частности, что она изначально враждебна «индивидуальному началу», «не предполагает развития», неизменно ориентирована на «единство народа и власти» и т.д.

В периодической печати и на экранах телевизоров все чаще выступают авторы, поносящие идеалы демократии, демонстрирующие пренебрежительное отношение к «простому народу» и восхваляющие державно-монархические порядки. И инициируют все это, как правило, не маргиналы, а известные в прошлом деятели культуры, ученые и публицисты. Превознося дореволюционные порядки и всячески очерняя советское прошлое, они делают вид, что забыли, откуда сами родом: кто и когда оснастил их высокими регалиями и званиями. По степени ненависти к недавнему прошлому, они не уступают радикал-либералам 90-ых годов, а иногда и. превосходят их.

Исключение составляет отношение к Сталину. Оно у них уже далеко не столь негативное, как было принято в прошлом. Его подают как последовательного державника, покончившего с ленинским интернационализмом, как великого стратега, выигравшего войну против фашизма и поднявшего страну «от сохи до атомной бомбы». При этом замалчиваются (или даже частично оправдываются) его преступления перед народами Советского Союза, доказывается целесообразность уничтожения политической оппозиции в стране, создание системы ГУЛАГа, насильственная коллективизация, игнорируются грубейшие ошибки, допущенные накануне Второй мировой войны, повлекшие за собой катастрофические неудачи первых военных месяцев и связанных с ними сотен тысяч неоправданных человеческих жертв.

В соответствии с вновь обретенной идеологией начинается постепенное разрушение светских основ государства. Духовная жизнь общества все откровеннее отдается на откуп православной церкви и другим привилегированным клерикальным структурам. Вопреки положениям Конституции о свободе совести и отделении государства и образования от церкви предпринимаются попытки ввести в школах преподавание «основ православной культуры». При этом, по сути дела, речь идет о стремлении навязать учащимся взгляды одной из многих конфессий, издавна существующих в России.

В русле этой тенденции следует рассматривать неоднократно выдвигаемые требования отменить преподавание в школе эволюционной теории происхождении человека, заменив ее библейской «версией» божественного творения. В защиту этой шага перед представителями образования открыто выступают высшие церковные иерархи. Их активность особенно возросла после опубликования известного письма академиков РАН президенту страны

Как свидетельствует первая стадия общественного обсуждения данных идей в СМИ, их реализация в системе российского образования приведет к тому, что достигнуть согласия и консолидации общества в многонациональной и поликонфессиональной стране будет просто невозможно.

В свете новой идеологической ориентации следует также рассматривать и набирающий силу процесс вытеснения высокой культуры ее «попэрзацем», т.е. массовой культурой.

Обыденным явлением стало широкое распространение книг и журналов с низкопробным содержанием, резкое увеличение числа примитивных развлекательных программ на театральных подмостках и в электронных средствах массовой информации. Можно подумать, что непрерывная трансляция криминальных сюжетов и «сенсационных» сцен из личной жизни монархов, министров, миллиардеров, кинозвезд и спортсменов - это то, что жизненно необходимо миллионам отечественных телезрителей.

Речь, явно, идет о том, чтобы, препарировав классическую античную формулу манипулирования народом «хлеба и зрелищ», «накормить» российскую публику одними «зрелищами» и, тем самым, отвлечь ее от тяжелых раздумий о настоящем и, особенно, о будущем страны.

Конечно, процесс этот не только сугубо российский, но общемировой. И связан он, в значительной мере, с реализацией «вестернизированной» модели глобализации. Однако в России он все очевидней используется как вспомогательный инструмент реализации идеологической установки на исторически попятное движение, на программируемую и реализуемую «смену иделогически вех».

В целом, впечатление таково что, согласно представлению нынешних консервативных идеологов, России ХХ1 века надлежит двигаться не вперед к новым высотам, к свободе и справедливости, а назад в мрачные времена средневековья. Странно, что после этого власть вроде бы удивляется, почему в современном российском обществе расцветают националистические и ксенофобские настроения.

Правда, есть все основания сомневаться, что Россию удастся повторно погрузить в ее дореволюционное прошлое. Как бы по нему не ностальгировали современные консерваторы от политики и идеологии, как бы не старались их приспешники, для этого нет ни экономических, ни социальных, ни политических, ни культурных предпосылок. Они уничтожены еще Великой русской революцией. И как бы не поносили ныне ее наследие, откреститься от него не удастся. Страна стала принципиально иной, чем в конце Х1Х - начале ХХ веков. Обращение властных структур к консервативно-реставраторским идеям прошлого признак их идеологической слабости. Это не исключает того, что затеянные хороводы вокруг этих идей могут нанести России серьезный ущерб.

Какая идеология нужна России?

Идеологию, как уже отмечалось, нельзя выдумать. Ее ростки следует искать в глубинах общественного сознания. При этом необходимо реально оценивать настоящее состояние общественного сознания, в том числе обстоятельства, препятствующие его идейному обновлению. А положение в этом отношении действительно крайне сложное. Налицо высокая степень разобщенности индивидов и групп, непрочность социальных связей, высокая степень дифференциации экономических и политических интересов, жизненных стандартов и моральных норм при отсутствии общих целей и ценностей, осознанных и сформулированных общенациональных интересов.

Социальные и идейные противоречия нередко проявляются в различных межэтнических конфликтах, подогреваемых многочисленными экстремистскими и откровенно неонацистскими группировками, ведущими пропаганду человеконенавистнических идей. Стало больше убийств, совершенных на национальной почве.

Правда, в последнее время все больше людей стала сознавать, что единственно разумный и достойный выход из сложившейся ситуации состоит в том, чтобы российское общество договорилось об общезначимых ценностях и приоритетах своего дальнейшего развития, обозначило перспективную стратегию России внутри страны и за рубежом.

Какая же идеология, в этой связи, нужна России? Какие духовные идеалы и ценности могут сплотить ее народ?

Очевидно, что российское общество, вступающее в постиндустриальную эпоху, как никогда ранее нуждается в сугубо демократической идеологии, отвечающей вызовам современности и лучшим традициям отечественной культуры. Эта идеология по необходимости должна иметь светский и научный характер, вобрать в себя все лучшее, что накоплено мировой цивилизацией и культурой, отражать интересы абсолютного большинства граждан данного общества, т. е. быть действительно общегражданской идеологией.

Конечно, думать, что можно одной единственной идеологией объединить всех без исключения людей в социально противоречивом обществе, значит создавать себе очередную иллюзию, но выразить интересы большинства такая идеология способна. Наряду со специфическими групповыми интересами, существуют общечеловеческие и общегражданские интересы, которые и призвана выражать общегражданская идеология.

Конкретная ценностная структура, которая могла бы составить костяк новой идеологии, должна, прежде всего, включать такие понятия, как: права человека, справедливость, свобода, солидарность, демократия, патриотизм и др.. Они коррелируются с социальным идеалом, который можно выразить краткой, но емкой формулой: свободный человек в справедливом и демократическом обществе.

Первое место в этой формуле принадлежит понятию свободный человек. К нему, как известно, одинаково положительно относятся и либералы, и социалисты, и современные консерваторы-«почвенники». Это важнейшее понятие отражает смысл и «конечную цель» истории. Ценность свободной человеческой личности особенно важна для России, граждане которой нередко приносились в жертву мессианским проектам. Так было прежде, к сожалению, это происходит до сих пор.

Не менее важна для общегражданской идеологии такая ценность, как справедливость. В России она всегда занимала одно из первых мест подобно ценности свободы у американцев. Ее обычно понимали (и понимают поныне) как правду человеческих отношений, включая отношения в процессе труда, отношения человека и государства, власти и общества.

В последнее время значение идеи справедливости для функционирования и развития России все больше осознается обществом и отечественной политической элитой. Наглядным примером этого может служить появление социал-демократического движения и создание левоцентристской партии «Справедливая Россия», которая на своем первом съезде объявила, что для нее справедливость есть «самый эффективный инструмент решения проблем народа и государства».

Какое же реальное противоречие российской жизни охватывается этим понятием? Таким бросающимся в глаза противоречием считается противоречие между узким слоем богатой и сверхбогатой части общества, с одной стороны, и остальным в основном бедным населением - с другой. Исследователи социальной структуры современного российского общества обоснованно говорят о его «глубоком социальном разломе», порождающим две противоположные России: Россию абсолютного меньшинства, для которых жизнь - это «поле чудес», и Россию большинства граждан, для которых жизнь - это «море слез». О глубоком социальном неравенстве в обществе говорит, прежде всего, различие в заработной плате верхних и нижних 10% населения, которое составляет 30 и более раз. По доходам это различие оценивается в 17 раз, что в пять с лишним раз больше, чем в советские времена и в три раза больше, чем в современных развитых странах. В целом около половины населения страны - бедные и нищие. По мнению члена корреспондента РАН Н. Римашевской, такое положение сложилось в результате перераспределения в ходе реформ денежных доходов от низших слоев к высшим.

В последнее время, несмотря на общий рост средних доходов населения, продолжается относительное обнищание бедных слоев общества. Причина в том, что «из общего прироста доходов почти половина (45%) идет наиболее благополучной десятой части населения, а наиболее бедным 10% населения достается лишь 3%».

Из этого со всей очевидностью следует, что идеалом будущей России не может быть состояние, консервирующее нынешнюю социальную ситуацию. Им может быть лишь идеал справедливого общества, где все его члены располагают равными правами и возможностями и не существует непроходимого рва между процветающими верхами и бедствующим большинством. В этом плане, российское государство должно, согласно Конституции, в полной мере выполнять свой долг перед обществом, гарантируя социальную защиту всем нуждающимся гражданам.

Если в России действительно будет создано социальное государство, обретут новое дыхание и такие извечно близкие ее населению, воистину интегративные ценности, как солидарность и патриотизм.

«Патриотизм» в России, сегодня, пожалуй, самое модное слово. Его часто произносит президент, на нем спекулируют олигархи и либералы-западники, за него как за палочку-выручалочку держатся националисты и шовинисты. Каждый из них, естественно, вкладывает в это понятие собственное содержание. Патриотизм занимает широкое понятийное поле. Он может стать, говоря языком Л. Толстого, и «прибежищем негодяев», и прибежищем честных людей. Все зависит от того, какое содержание в него вкладывается.

Настоящий, или просвещенный патриотизм - это чувство, которым можно и следует гордиться. Оно предполагает деятельную любовь к родине, проявляющуюся в конкретных делах, приносящих пользу людям. Патриот - это не тот, кто постоянно напоминает о своем патриотизме, а тот, кто плодотворно трудится на благо общества, помогает обездоленным, лечит больных и воспитывает детей, создает новые знания и умения, борется с насилием, выступает против эксплуатации и рабства, содействует прогрессу общества. И, напротив, не может считаться патриотом тот, кто подавляет граждан и осложняет их существование, живет не для людей, а за их счет, унижает иностранцев и тех, кого он считает «инородцами», консервирует отжившие порядки, навязывает ложные идеи и цели обществу, силой пытается загнать людей в «светлое будущее», будь то «коммунизм», «капитализм» или «демократия».

О перспективной модели общественного развития

Эффективна та идеология, с помощью которой у большинства ее граждан складывается более-менее четкое представление о том, к какому обществу следует стремиться. Осмысливая модель такого общества для России, следует учитывать, что история ХХ в. уже в полной мере осуществила две противоположные модели общественного развития. Первая - либеральная. Она повышает эффективность производства, создает возможность использования демократических институтов и процедур, но не гарантирует социальной справедливости и сохраняет отчуждение индивида от собственности, результатов труда и власти.

Вторая модель - социализм советского типа. Она в известной мере обеспечивала социальную справедливость, проявила до определенного предела хозяйственную эффективность, однако не дала людям обещанной демократии, личной свободы и благосостояния, соответствующего стандартам времени.

В этой связи, возникает вопрос: возможно ли объединение лучших сторон существовавших и существующих моделей?

Мы положительно отвечаем на этот вопрос. На наш взгляд, проект будущего российского общества может стать своеобразным продолжением уже осуществлявшихся в нашей стране проектов «социализма» и «капитализма». О возможности такой конвергенции говорил не только Сахаров: о ней свидетельствуют опыт НЭПа в России и результаты нынешней экономической реформы в Китае. По мнению социологов у россиян в голове уже имеется подобный идеальный образ справедливо организованного общества, которое вбирает в себя все лучшее из социализма и капитализма, и, наоборот, отбросывает язвы того и другого. По сути дела, это модель посткапиталистического, или информационного типа.

Следует признать, что переход к такой модели будет, конечно, противоречивым. Так, грядущая автоматизация, роботизация и компьтеризация производственных процессов, скорее всего, породит множество социальных проблем, вызванных трудностями с занятостью, необходимостью постоянного повышения квалификации, смены сферы трудовой деятельности и т. д. Однако они вполне разрешимы, в частности, за счет сокращения продолжительности рабочего времени и расширения поля трудовой активности в рамках уже не рабочего, а свободного времени.

При всей исторической необходимости рыночных отношений, они не вечны. Однако пока рынок существует и приносит пользу, игнорировать его и тем более отказываться от него нельзя. В то же время нельзя закрывать глаза и на то, что эти отношения постепенно меняют не только форму, но и сущность. В них все заметнее проявляются элементы планирования, в частности, в форме маркетинга, оценивающего и прогнозирующего развитие потребностей человека. Мелкие и средние предприятия, разоряемые и поглощаемые крупными компаниями, вместе с тем находят формы сотрудничества с ними и под их патронажем. Очевидно, что этот процесс будет нарастать.

Важно не вытеснять преждевременно рыночные отношения, а стремиться удерживать их в тех рамках, в которых они наиболее эффективны, прежде всего, в сфере материального производства, а также корпоративных и индивидуальных услуг. За этими пределами рынку просто нечего делать. Он не может эффективно заменить государство при выполнении им основных функций: обеспечения обороноспособности страны, создания и поддержания общезначимой производственной, транспортной и бытовой инфраструктуры, развития фундаментальной науки и технического прогресса, образования и воспитания. Не под силу рынку решать и проблемы политики, идеологии, культуры.

Изменения должны произойти и в формах собственности. В отличие от прошлых и нынешних порядков, когда формы собственности буквально навязывались (и навязываются) обществу сверху, они будут развиваться или отмирать в зависимости от степени их способности стимулировать или сдерживать производство. В перспективе доминирующее значение приобретет интеллектуальная собственность, лишь частично измеряемая денежным эквивалентом.

Заметное место в новой модели производственных отношений должны занять предприятия, находящиеся в собственности у занятых на них работников. Такие предприятия существуют уже сейчас, с успехом конкурируя с частными и государственными фирмами практически всех развитых страна мира. В качестве примера можно сослаться на испанскую ассоциацию кооперативов «Мондрагон» и на американские акционерные предприятия, работающие по программе ИСОП. Аналогичные предприятия имеются в Англии, Франции и Италии. Есть они и в КНР. На них фактически преодолевается наемный характер труда и социальное отчуждение, присущие прошлому. Предприятия этого типа под названием «народных предприятий» стали возникать и в России. Однако здесь их становление во многом блокируется неолиберальной политикой и различными криминальными структурами.

В перспективе эта модель может и должна решить фундаментальную проблему общественных отношений - соединить человека со средствами производства и результатами его труда. Это стало бы великим историческим компромиссом труда и капитала, превращающим собственника в работника, а работника в собственника.

Разумеется, будущая общественная система должна воспринять и развить все позитивные черты «социального государства», эффективно действующего на протяжении ряда десятилетий в развитых странах Западной Европы.

Реализация эффективной социальной политики невозможна без широко развитой демократической системы. Новая модель для России предполагает широкое использование всех демократических институтов представительной демократии, начиная от разделения властей и всеобщих многопартийных выборов в парламент и кончая деятельностью политической оппозиции, реально имеющей равные права с правящей партией. Поскольку международная практика доказала, что у представительной демократии имеются не только преимущества, но и недостатки, следует предпринять поиск способов их устранения путем расширения прямой демократии, т. е. непосредственного участия широких слоев населения в принятии государственных решений.

Иными словами, нам предстоит создать общество, в котором - в соответствии с нормами и ценностями современной цивилизации и российской культуры - комфортно жилось бы, как «сильным», так и «слабым», как стремящимся к самостоятельности, так и ориентированным на солидаристские образцы жизнедеятельности, как способным к творческой самореализации, так и ищущим поддержки от общества и государства. Фактически, речь идет об обществе, где человек, его благо и свободное развитие стали бы альфой и омегой всех общественных начинаний и преобразований.

Как перейти к такому обществу? Как известно есть два пути такого перехода: эволюционный и революционный. Первый путь реализуется тогда, когда власть вовремя «сверху» решает наиболее насущные и острые проблемы общественной жизни. Второй путь прямо связан с неумением или нежеланием верхов решать подобные проблемы. В этом случае они начинают решаться «снизу» широкими массами трудящихся, т.е. решаться революционным путем. Станет ли такой путь в будущем главным покажет время.

Comment viewing options

Select your preferred way to display the comments and click "Save settings" to activate your changes.
professor-v's picture

Владислав Фельдблюм. РОССИЯ В ПОСЛЕКРИЗИСНОМ МИРЕ

Владислав Фельдблюм

РОССИЯ  В  ПОСЛЕКРИЗИСНОМ  МИРЕ
       Что предстоит пережить россиянам в связи с кризисом? Когда он закончится? Эти вопросы сегодня волнуют многих. Мнения на этот счёт самые разные - от безудержного оптимизма до крайне пессимистических прогнозов. Меньше всего доверия заслуживает самоуверенность той части либеральной экономической элиты, которая ещё осенью бодро уверяла, что Россию мировой финансовый кризис не затронет, что ситуация у нас вполне благополучная, что экономический рост и финансовые накопления гарантируют стране полную стабильность. Они ошиблись.
        Более глубокий анализ даёт не слишком оптимистичные прогнозы на ближайшую перспективу. По мнению ректора Академии народного хозяйства при Правительстве РФ академика Абела Аганбегяна Россию может ожидать стагфляция [1].  По его мнению финансовый кризис перейдёт в экономический, а он - в социальный. Он уверен, что после нынешнего кризиса не стоит ожидать такого же  возрождения экономики, как после кризиса 98-го года. «Сейчас вряд ли возможно что-либо подобное, скорее всего, выход из кризиса для России будет достаточно тяжелым и мучительным», - полагает А.Аганбегян. Причина такого тяжелого кризиса в нашей стране коренится в слабости российской финансовой системы. «У нас нет длинных денег, без которых невозможна устойчивая финансовая система», - пояснил А.Аганбегян. То есть в России нормально не действует ни система накопительных пенсий, ни страхование жизни, ни паевые фонды, а банковская система очень слаба. По мнению ректора академии, в РФ необходимо создавать фонды длинных денег. Во-вторых, проблема России в том, что кризис пришел сюда в период высокой инфляции. «Мы одна из немногих стран, которые не могут преодолеть инфляцию столько лет», - заметил А.Аганбегян, добавив, что в последние годы инфляция в РФ лишь усилилась.  А.Аганбегян считает, что сегодняшний кризис нужно использовать для обуздания инфляции, но этого нельзя делать за счет сокращения кредитования реального сектора экономики. Третья проблема России, о которой говорят уже многие годы, - зависимость нашей экономики от мировых цен на энергоресурсы. Как отметил А.Аганбегян, за счет продажи нефти и газа формируется 40% бюджета РФ, обеспечивается 50% реальных доходов населения. Академик еще раз подчеркнул: России необходимо диверсифицировать экономику. «Мы ничего не делали, мы 10 лет купались в деньгах, не развивая ни нефтехимию, ни лесопереработку, ни электромашиностроение», - заявил он. Кроме того, А.Аганбегян негативно оценил высокую задолженность российских предприятий в западных банках: долг наших предприятий и организаций перед западными кредитными учреждениями составляет около 500 млрд долларов, причем половина этого долга приходится на госкомпании. Резюмируя, А.Аганбегян заметил, что сегодня России нужна новая «финансовая архитектура». В целом он полагает, что кризис в нашей стране продлится и в 2010 году.
        По прогнозу Всемирного Банка нашу страну ожидают бедность, безработица и застой [2]. Как сказано в документе, "последствия финансового кризиса вызывают тревогу". Чистый отток капитала из России в 2008 году составит около 50 миллиардов долларов, а в 2009 году – 100 миллиардов. Как отмечается в докладе, такой отток будет обусловлен погашением долговых обязательств, а также тем, что иностранные инвесторы в условиях финансового кризиса уходят из  России. В докладе ВБ также говорится, что инфляция в России по итогам 2008 года составит 13,5%. Этот прогноз не сильно отличается от ожиданий российских Центробанка и Минэкономики. Также Всемирный банк полагает, что в 2009 году снизить инфляцию ниже 12% будет для России практически невозможно, если только не появятся признаки ослабления глобального финансового кризиса к концу 2009 года. Всемирный банк также ожидает девальвацию рубля в краткосрочной и среднесрочной перспективе. В то же время он не ожидает, что девальвация будет сильной, и  что  ничего подобного тому, что было в 1998 году, не произойдет. Остающихся пока у России 475 миллиардов международных резервов достаточно для поддержания стабильности рубля. По мнению экспертов ВБ, российские власти ответили на кризис «правильно и своевременно», хотя не все меры правительства они одобряют. Для смягчения удара по беднейшим слоям населения ВБ предлагает правительству перенаправить средства, которые используются на предоставление неадресных льгот, на реализацию адресных программ, усовершенствовать финансирование таких программ, децентрализовать их и повысить адресность.
        С другой стороны, высказываются и более оптимистичные прогнозы. Известный финансист лондонского Сити доктор Хенндрик Лебер предполагает, что основные удары финансового кризиса, за которыми могут последовать дефолты крупных компаний и даже государств, могут произойти в ближайшие шесть месяцев. Но в последующем, по его мнению, Россия станет лидером послекризисного роста экономики, на что указывает разработанная им "специальная математическая модель" [3].   
          Благополучное послекризисное будущее предсказывает для России и Американский Совет по национальной разведке (СНР), который отметил в аналитическом прогнозе, что в результате финансового кризиса и других факторов значение США в мировой политике и экономике к 2025 году снизится, а роль России, напротив, возрастёт.   Доклад СНР, озаглавленный «Глобальные тенденции-2025: изменившийся мир», готовился на протяжении 18 месяцев, и для его составления были привлечены сотни специалистов со всего мира [4]. «При сохранении текущих темпов роста, России предстоит через 20 лет стать пятой по величине мировой экономикой. Если нефтяной бум продолжится, она займет это место в 2017 году», — говорится в докладе. При этом его авторы считают, что США утратят доминирующие позиции в мире, поскольку «деградирующая экономика и потеря военной мощи могут вынудить США сделать трудный выбор между внутренними делами и международной политикой». Этот процесс усугубит то обстоятельство, что доллар США «может потерять свой статус мировой резервной валюты и стать первым среди равных в рыночной валютной корзине». Также одной из важных тенденций развития мирового сообщества, согласно СНР, станет все большее тяготение к различным формам «государственного капитализма». «Вместо того чтобы воспроизводить западные модели политического и экономического развития, все больше стран будут предпочитать альтернативные модели развития, существующие в России и Китае», - уточняется в прогнозе.
          Французская "Монд" опубликовала интервью с известным специалистом по России Жаком Сапиром («Le sauvetage par le Kremlin des entreprises russes victimes de la crise de liquidit?s internationale renforce encore le capitalisme d'Etat» , Le Monde, 17.11.08). По его мнению, говорить об экономическом кризисе в России можно только с определенной оговоркой, так как страна по-прежнему располагает третьими в мире золотовалютными резервами и на начало 2008 года имела профицит бюджета в 11%. Сапир также полагает, что крупнейшие прямые инвесторы в российскую экономику, прежде всего немецкие предприятия, скорее всего в самой ближайшей перспективе постараются «вернуться» в Россию, возможно, попросив у российского Стабфонда кредиты на продолжение своего бизнеса. Важным последствием кризиса для страны будет и то, что нынешнее участие государства в экономике фактически говорит о том, что власть больше не верит в либерализм в экономике, несмотря на все заверения либералов в обратном. Государственный капитализм с сильными протекционистскими тенденциями вновь возвращает свои позиции во всем мире, а в России это значит, что «политика Путина 2004-2005 укрепляется» , — заключает Сапир.
         Председатель Совета Федерации РФ и лидер партии "Справедливая Россия" Сергей Миронов считает, что Россия должна получить преимущества в послекризисном мире [5].  «Истоки и причины кризиса находятся вне российской экономики. Поскольку наша страна активно участвует в международных хозяйственных связях, кризис не мог не задеть и  нас. Но у нас есть все необходимое, чтобы защититься от негативного влияния мировой конъюнктуры», — отметил он. По его мнению одобренный Советом Федерации пакет антикризисных законов имеет огромное значение, как для экономики России, так и для всех российских граждан. «Принятые меры призваны, прежде всего, защитить российские банки как важнейший элемент экономической системы. Делая это, мы сохраняем миллионы рабочих мест, даем нашим предприятиям возможность нормально развиваться. Стабилизация обстановки в финансовой сфере будет способствовать восстановлению доверия, платежеспособности, а затем и оживлению инвестиционных процессов», — пояснил Миронов. По мнению лидера «Справедливой России», одобренные законы — это также сигнал российскому и мировому экономическому сообществу, что наше государство не оставит на произвол судьбы российские предприятия. «Особо следует выделить решения, о необходимости которых не раз говорилось в Совете Федерации. Это выделение долгосрочных кредитов российским банкам и открытие доступа российским предприятиям к тем финансовых ресурсам государства, которые накапливались и размещались за пределами России», — отметил Сергей Миронов. Он заявил также, что только та страна, которая как можно скорее, больше и  разумнее вложит средства в создание новой эффективной технологической базы, не только раньше выйдет из кризиса, но и получит преимущества в послекризисном мире. «Россия может и должна стать такой страной», — заявил лидер «Справедливой России".
        Президент РФ Дмитрий Медведев  высказал мнение, что  «кризис в любом случае закончится, и мы должны быть готовы к новым проектам с соседями» [6]. Он сделал это заявление на совместном заседании Совета Безопасности и Госсовета 26 декабря 2008 г. На заседании рассматривались перспективы СНГ. Было выражено мнение, что в 2010 году экономики России, Белоруссии и Казахстана может ждать объединение.  Есть все предпосылки, чтобы сделать это ускоренными темпами и уже с 1 января 2010 года унифицировать таможенные тарифы и даже создать специальный наднациональный орган, - сообщил глава государства, добавив, что новый союз может стать основой для создания единого экономического пространства уже всего СНГ.
        На фоне столь широкого разброса мнений думается, что быстрейшая реализация антикризисных правительственных мер способствовала бы нераспространению кризиса и смягчению его последствий, но и только. Этого недостаточно для полномасштабного преодоления  разрушительных последствий кризиса и уж тем более -  для будущего устойчивого, бескризисного развития нашей страны. Для достижения стратегических целей необходимо идти дальше. Необходимо исправлять ошибки "радикальной экономической реформы", провозглашённой М.С.Горбачёвым двадцать лет назад и реализованной в начале 90-х годов. Чтобы не терять драгоценное время, эту трудную, но неизбежную работу целесообразно не откладывать в долгий ящик, а  начинать уже теперь, одновременно с реализацией первоочередных антикризисных мер [7-9].
         Не менее важны и внешнеполитические аспекты проблемы. Как изменится мир после кризиса? Какое место займёт Россия в послекризисном мире? Как сложатся её отношения с ведущими мировыми державами? В "Российской газете" от 15 января 2009 г. напечатана статья Владислава Воробьёва "Экзамен для миссис Клинтон". Автор верно подметил сходство некоторых недавних высказываний Хиллари Клинтон, которая скоро вступит в должность госсекретаря США, с позицией российской дипломатии. Во многих средствах массовой информации сообщается и о намерениях нового президента США Барака Обамы улучшить отношения с Россией, наладить конструктивный диалог. Президент России Дмитрий Медведев, со своей стороны, выразил надежду на новый уровень взаимопонимания и будущее сотрудничество между Россией и США.
        Думается, что  Россия и США - стратегические союзники [10].  В этом аспекте интересно редакционное примечание к упомянутой статье в "Российской газете". В этом коротком примечании до читателей доводится мнение Збигнева Бжезинского: "США и Китай должны развивать стратегическое сотрудничество, создав "большую двойку", которая сможет значительно изменить ситуацию в мире". Збигнев Бжезинский - бывший советник американских президентов Картера, Кеннеди и Джонсона. Он - советник по внешней политике Барака Обамы. Он - опытный государственный деятель, обладающий безошибочным политическим чутьём [11].  И выбор Бжезинским Китая в качестве желаемого напарника Америки по "большой двойке" далеко не случаен, он лишний раз доказывает его проницательность, демонстрирует его трезвую оценку динамичного развития Китая и его роли в будущем мире. В каком положении окажется Россия, если такая "большая двойка" станет реальностью?
        Для ответа на этот вопрос представляет интерес прогноз экспертов Всемирного экономического форума, касающийся будущего развития ситуации в мире под влиянием последствий нынешнего финансового кризиса. ВЭФ рассматривает четыре возможных варианта [12]. В первом сценарии кризис в США и Европе в ближайшие годы углубляется и развивающиеся страны, чтобы оградить свои экономики, закрываются, отказываясь от западных моделей и идей.  Азия во главе с Китаем становится экономическим и геополитическим лидером; доллар США и евро теряют статус главных резервных валют. Согласно второму сценарию, рецессия бьет прежде всего по развивающимся странам. Запад сохраняет главенствующую роль, определяя принципы финансового регулирования, функционирования рынков, реструктуризации компаний. Реформируются международные финансовые институты, создается наднациональный регулирующий орган. Финансовый сектор и развитые экономики снова становятся основным двигателем роста и производительности труда. Но при этом не учитываются в полной мере интересы развивающихся стран и необходимость пересмотра принципов риск-менеджмента, поэтому усиливаются опасения еще более глубокого кризиса в будущем.  По самому пессимистичному третьему сценарию, мир погружается в меж- и внутристрановые конфликты, обостряется борьба за ресурсы, многие страны вводят ограничения на движение капитала и товаров, растут популизм и национализм, темпы роста мирового ВВП - самые низкие. Наконец, четвертый вариант: по мере того как США проходят через череду кризисов, а развивающиеся страны борются со своими проблемами, политики понимают, что скоординированный общемировой подход  - единственный выход из кризиса.  Мировая финансовая система становится интегрированной, основную роль в ней играют компании, ориентированные на развивающиеся страны, в первую очередь БРИК.
         Можно не сомневаться, что в конечном итоге приемлем только четвёртый вариант. Только этот путь оставляет человечеству шанс на коллективное преодоление обостряющихся глобальных угроз, на его выживание и развитие [13].  Роль России в послекризисном мире - это вопрос уже не только престижа, но и самого существования нашей страны в качестве суверенного государства. Если США и Китай сумеют создать "большую двойку" без участия нашей страны, то нас ждёт незавидная участь. Нашей дипломатии следует сделать всё для того, чтобы наладить прочное стратегическое сотрудничество и с США, и с Китаем. Не "большая двойка", а по крайней мере "большая тройка" - путь, который обеспечит России достойное место в послекризисном мире.
Ссылки


 

 

 

Comment viewing options

Select your preferred way to display the comments and click "Save settings" to activate your changes.