А. В. Бузгалин Новая Касталия

НОВАЯ КАСТАЛИЯ

Александр Бузгалин

На пространстве пост-социализма может родиться
новая интеллектуально-культурная сеть прогрессоров

(Интеллектуальная игра в жанре «утопия»)1

Бытие профессора в современной России, наряду с очевидными недостатками (небогатая жизнь, полупрезрение со стороны «элиты»...), имеет и некоторые достоинства. К числу последних относится, в частности, возможность видеть искры неподдельного энтузиазма и заинтересованности в глазах Ученика, когда ты читаешь лекцию или участвуешь в диалоге по теме, которая тебе по-настоящему важна и дорога.

Для автора такой темой, над которой хочется размышлять вновь и вновь, давно стал вопрос о возможности реализации невозможного проекта - превращения моей Родины в локомотив социального прогресса. Не центр, не авангард, не лидера, а именно локомотив - средство, ускоряющее движение в направлении, признаваемом как прогрессивное социально-творческим большинством человечества (Гумилев бы сказал - пассионариями, но меня его работы не убеждают - как упрощенностью подхода, так и малой обоснованностью их понятийного аппарата, все еще модного у части нашей интеллигенции).

При этом я всегда был и остаюсь категорическим противником любых имперских проектов. И не только потому, что я убежденный сторонник народовластия (хотя это именно так), но потому, что они объективно реакционны. Имперский проект был трагически-реакционен и одновременно стратегически-утопичен в его сталинской версии (хотя я отнюдь не считаю утопическим многие интенции, заложенные в советской модели, рожденной мировым социалистическим и коммунистическим движением). Тем более реакционен (но уже как фарс...) проект превращения России в периферийную империйку, о чем уже писали и мои коллеги, и автор этих строк2, утверждающий, что необходимым (но не достаточным) условием превращения России в лидера социального развития является отказ от имперских амбиций.

Где же и как же тогда искать ответы на вызовы новой эпохи, в которой нашей стране уготовано (при продолжении нынешней аморфно-неопределенной эволюции) место на обочине истории?

Прежде всего, позволю себе очень провокационное заявление: искать ответ надо не для России, а для всех тех граждан человечества, кто может и захочет изменить нынешний образ жизни сытого (или голодного - разница большая, но не принципиальная) обывателя, усердно алкающего и развивающего общество потребления, подтачивая корни нынешнего мира.

«Когда бы вверх могла поднять свое ты рыло, тебе бы видно было, что желуди растут на мне...».

Точнее, так: искать ответ надо в том числе и для граждан России, которые... (далее по тексту). При этом, конечно же, очень хочется, чтобы это движение началось именно у нас на Родине, чтобы именно мы стали его локомотивом, но...

Но, по большому счету, неважно, кто начнет это движение. Важно, в каком направлении мы пойдем. Если мы (повторюсь, мне лично очень хочется, чтобы это были именно мы) найдем это направление и сумеем увлечь всех в движении по данной траектории, то именно наша Родина и станет таким локомотивом. Но это (опять же намеренно повторюсь) уже второй вопрос.

В каком же?

Прежде чем искать ответ, позволю себе три интерлюдии

Три интерлюдии

Интерлюдия первая, совсем короткая: предостережение. Об упоминаемой ниже опасности я прошу помнить на протяжении всего последующего текста-игры: какой бы мы ни нашли ответ, следует помнить, что благими намерениями устлана дорога в ад. Мы, граждане, живущие на пост-советском пространстве, знаем это как никто другой, и при всех наших дальнейших размышлениях нам надо будет твердо помнить о той угрозе, которую таит в себе активизм социальных творцов.

 

Интерлюдия вторая, литературно-философская. Так получилось, что «Игру в бисер» я прочел впервые, только завершая свое обучение в университете, и тогда она произвела на меня весьма противоречивое впечатление. Я не увидел тогда в ней тех сопряжений с проблемой вечного и бесконечного пространственно-временного бытия подлинной культуры, которые позднее стали основой ключевого для меня (хотя и не мной сделанного) вывода о тождестве мира культуры и мира свободы. Этот вывод принципиально значим для данного текста, поскольку он будет посвящен прежде всего доказательству того, что действительная победа в геоэкономическом и геополитическом соревновании в XXI веке может принадлежать только открытым сетям (миру, пространству-времени), в которых складываются неотчужденные отношения между людьми по поводу опредмечивания творческой деятельности и распредмечивания ее результатов.

Этот тезис (я вполне отдаю себе в этом отчет) выглядит как некая философски-утопическая сентенция, столь же неопределенная, сколь и непонятная, а потому мало содержательная и еще менее продуктивная. Даже в качестве «мобилизующей утопии».

Но не будем спешить и вспомним о Германе Гессе, с упоминания о котором я не случайно начал эту интерлюдию. Второй раз я обратился к «Игре в бисер» три года назад, и тогда мир Гессе показался мне созвучен тем поискам, который автор вел в социально-философской и политико-экономической областях. И вот три года спустя я решил позволить себе смелость (наглость?) предложить читателю свою интеллектуальную игру.

Касталия сотворена писателем как некий мир (отчасти страна - но с очень неопределенными границами), где живут творческая деятельность человека и ее результаты. Это мир музыки и математики, воспитания и образования. И еще мир Игры. Игры в бисер. Со-творчества как процесса «в себе и для себя» (Роман есть своего рода эманация «Науки Логики» Гегеля, и потому я позволю себе иногда кокетство с языком великого немецкого философа.)

Пересказывать Гессе невозможно и не нужно: мыслящему читателю этот роман хорошо знаком, а для тех, кто случайно прошел мимо «Игры...», эти строки будут малоинтересны. Поэтому я позволю себе лишь краткие и очень субъективные аллюзии, рожденные бытием Касталии как социального феномена.

Во-первых, Гессе очень убедительно показал, что такой мир есть. Быть может, не географически и политически, но и не только как идеальный феномен. Он есть как не прекращающийся вот уже многие тысячелетия реальный диалог друг с другом всех тех, кто когда-либо писал и слушал музыку, стихи и прозу; искал новые истины и опровергал их; учил и учился... То, что этот мир есть, знали и до Гессе и независимо от Гессе. Но Гессе наделил мир культуры плотью, дал ему имя и превратил в реальный объект, показав, что можно жить так.

Во-вторых, Гессе показал, что на самом деле только так жить нельзя. Магистр Игры в конце романа не случайно покидает Касталию. Только так жить нельзя, потому что (1) реальная жизнь включает в себя и материальное производство утилитарных благ, и отчужденные отношения по поводу этого производства. Людям надо есть, пить, одеваться, т. е. просто жить. И желательно не просто, а красиво. Так чтобы хлеб с маслом, а еще лучше так, - цитирую депутата Государственной Думы от «Единой России», - чтобы можно было написать черной икрой по капоту белого Мерседеса: «жизнь удалась!». И в самом деле: рынок, деньги, капитал, государство и т. п. рождают конкуренцию, богатство одних и бедность других, насилие и войны... Тут уж не до равноправного и неотчужденного диалога субъектов со-творчества. Более того, (2) сам мир культуры (науки и искусства, образования и воспитания) был и остается доныне пронизан погоней за деньгами и властью (замечу в скобках: мир Касталии Г.Гессе иной...). Так что все те, кто не стремится копить и еще больше покупать, властвовать и бороться за еще б?льшую власть, оказываются людьми не от мира сего, место которым в монастыре (если такие монастыри вообще существуют...)

Однако, в-третьих (да простит читатель автору еще одну гегельянскую игру в тезис - антитезис - синтез), при чтении Гессе возникает вполне обоснованное (логикой самого романа) чувство, что Касталия все же живет в сем мире. Да, она живет наособицу, но она реальна и может стать открытой формой бытия прогрессоров (это уже из мира Стругацких) нынешнего глобального сообщества вообще, и России в частности.

Где и как?

Не буду спешить отвечать на этот вопрос (не забывайте: мы все еще в пространстве интерлюдий!). Но позволю себе маленькую интригу: поищите, уважаемые читатели, в нынешнем реальном мире значительную (многие миллионы, если не десятки миллионов) группу (группы) людей, которые (1) ориентированы на создание культурных ценностей и «счастья для всех и задаром» (опять Стругацкие) независимо от того, сколько им за это заплатят и заплатят ли вообще, живя при этом, как правило, на среднюю зарплату своей страны; (2) связаны друг с другом культурным и социальным диалогом, тема которого - поиск путей, как именно лучше решать обозначенные выше задачи культурного и социального творчества; (3) считают, что деньги, власть, иерархия лишь мешают их работе, хотя и стремятся к самореализации и личностному признанию, а в со-творчестве его мера определяется просто: чем больше и активнее круг тех, кто вступает с тобой в диалог, тем выше твой авторитет...

Нашли?

Даже если только тех, для кого важна лишь одна (или две...) из названных выше интенций.

Даже если вообще не нашли - неважно. Просто представьте себе, что они есть (а они действительно есть, и Вы их хорошо знаете, поверьте).

Теперь сделайте первый шаг на пути утопического моделирования Новой Касталии: представьте себе, что большая часть прогрессоров (или, если Вам больше нравится, пассионариев) убеждается на практике, что для их деятельности (культурного и социального созидания новых идей, гармоний, смыслов, личностных типов и форм экономической и общественной жизни...) более эффективна и личностно приятна (скажем так) жизнь по правилам со-творчества, а не рыночного обмена и обогащения, наемного труда и капитала, насилия и властной иерархии. Жить же эти люди могут, зарабатывая себе за 10-20 часов в неделю (ведь они талантливы!) средний для данной страны доход или получая гранты от правительства или общественных фондов.

Это нереально? Быть может. Впрочем, ниже автор постарается кратко аргументировать тезис: жить по «правилам» неотчужденного творческого диалога, имея социально гарантированный средний уровень удовлетворения утилитарных потребностей и ориентируясь прежде всего на потребность в деятельности, социальном признании и т. п. для творческого человека в принципе (но не в современной среде) наиболее адекватно. Пока же примем это утверждение как некую фантастическую гипотезу: мы же работаем в жанре утопии...

Итак, мы себе это представили. Продолжим цепочку утопического моделирования.

Следующий шаг. Эти люди устанавливают некие неписаные «правила» своего мира - сети (точнее, совокупности сетей) «Новая Касталия». (Замечу a propos, что эти правила неявно позаимствованы автором у Германа Гессе и некоторых других мыслителей, имена которых несложно установить, задумавшись о методолого-теоретических корнях данной работы).

Правило № 1. Все принадлежит каждому. Все результаты и ресурсы творческой деятельности в данной сети бесплатны и открыты для пользования каждым (в том числе - не-«гражданами» Новой Касталии). Ваши симфонии и песни может слушать каждый, оплачивая лишь стоимость копирования музыки на носитель. Ваши изобретения может внедрять каждый - патенты в Новой Касталии отменены. Предложенные вами новые методы социальной организации и управления тут же становятся открыты для каждого... Иными словами, интеллектуальной собственности нет: создатель нового творческого продукта может дать ему свое имя, но не хочет и не будет как-либо ограничивать доступ к его использованию.

Правило № 2. Каждый открыт для диалога с каждым. Все сети открыты, и их участники самостоятельно, исходя исключительно из своих собственных личностных предпочтений, выбирают (постоянно корректируя) круг тех, с кем им интересно (продуктивно etc.) вести диалог. Все ограничения сугубо личностны, социальных ограничений, связанных с правами собственности, лимитом денег, гражданством и т. п., нет.

Правило № 3. Образование и воспитание, здравоохранение и культура общедоступны. Никаких социальных ограничений для доступа к ним нет.

Правило № 4. «Гражданин» Новой Касталии добровольно не использует свой потенциал в коммерческих и/или властных целях (т.е. в своей деятельности всегда руководствуется правилами 1-3).

Правило № 5. Получение «гражданства» в Новой Касталии происходит путем личного оповещения сети о решении добровольно следовать названным выше правилам. В случае их нарушения данное лицо публично лишается «гражданства». (Замечу, что это правило нисколько не ограничивает возможности коммерческих и властных структур, а также всех не-«граждан» Новой Касталии свободно и бесплатно пользоваться любыми ресурсами этого мира; они просто не будут признаны в общественном мнении как достойные почетного звания «Касталиец», а будут квалифицированы как люди, которые... - добавьте определение сами).

Таковы некоторые контуры «Конституции» этого мира.

Вдумчивый читатель легко сможет «просчитать» основные следствия (и последствия), которые будут иметь место, если такой мир (1) действительно возникнет; (2) постепенно объединит большую часть творчески активных граждан планеты (вопрос о том, зачем и почему они захотят добровольного принять на себя эти обязательства, пока не обсуждается); (3) будет получать достаточную материальную поддержку и институциональную защиту от некоторых реально существующих структур, достаточно авторитетных, богатых и сильных для того, чтобы поддерживать и оберегать жизнедеятельность Новой Касталии, ее «граждан» и сетей.

Вы сразу же скажете, что такое положение дел невозможно: творец хочет получать интеллектуальную ренту, государства - охранять свои секреты, фирмы - коммерческие тайны... Возражения многообразны и хорошо известны (равно как и правила мира, которому автор просто дал новое имя, позволив себе некую интеллектуальную игру в литературные аллюзии). Но жанр утопии тем и хорош, что позволяет моделировать невозможное. Посему автор пока оставляет вопрос о возможности возникновения и влиянии Новой Касталии (буде она возникнет) на «обычный» мир и предлагает читателям следующее отступление.

* * *

Интерлюдия третья, геополитическая. Хорошо известно, что СССР был закрытой системой, в отличие от которой пост-советская Россия стала системой открытой.

В этой связи позволю себе необычный вопрос: а был ли в СССР в каком-либо отношении открытой системой? Уже сама эта постановка легко подскажет ответ: да, был. Причем в некоторых аспектах даже более открытой, чем скажем, США. Начнем этот перечень, оставив в стороне примеры закрытости как очень хорошо известные и потому малоинтересные.

Во-первых, Советский мир был открыт подлинной культуре Запада и Востока, Севера и Юга. По числу изданий классики мировой литературы (включая великие имена ХХ века - от Хемингуэя до Кортасара) на душу населения мы опережали самые развитые страны. Мы постоянно экранизировали и ставили на подмостках театра практически всю мировую классику. На нашем телевидении и радио мы слышали больше классической музыки, чем где-либо. Наши ученые (даже засекреченные) работали в активном диалоге со своими зарубежными коллегами (во всяком случае, число публикаций в научных журналах мирового уровня ученых СССР разительно превышает нынешний уровень)... Итак, граждане СССР реально были в общем и целом едва ли не глубже и полнее включены в мировую культуру и науку, чем жители «свободного мира». Да, при этом у нас был запрет на масс-культуру Запада, вплоть до «Битлз» и т. п., а также масса идеологических ограничений даже на классику. Гонения на евреев и т. д. и т. п. - но об этом мы договорились пока «забыть».

Во-вторых, СССР, особенно в период своего расцвета, после победы во Второй мировой войне, в период распада колониальной системы (о ней как о важнейшем атрибуте «открытого общества» XV-XX веков либералы предпочитают не вспоминать), был открытой системой в еще одном отношении. Наша страна вела активное «наступление», создавая все более и более адекватное себе пространство во всех сферах и регионах мирового общественного развития. Я сейчас не обсуждаю вопрос - позитивным или негативным (и с какой точки зрения) было это влияние. Этот вопрос для нас сейчас не важен. В данном случае нам важно понять: как бедная, разоренная чудовищной войной страна с принципиально неэффективной (как считают все либералы) экономикой могла вести активную экономическую, политическую, научную, образовательную и культурную экспансию, завоевывая себе миллиарды сторонников по всему миру?

Секрет прост. Он в том, как и в каких сферах шла эта «экспансия». Конечно же, Советский Союз экспортировал оружие, посылал военных советников и строил заводы в Восточной Европе и Азии, Африке и Латинской Америке. Но это, - позволю себе спорное утверждение, - было не главным. СССР тогда экономически был слишком слаб, чтобы выигрывать соревнование с США + Западной Европой + Японией + ... в чисто рыночной конкурентной борьбе. Дело было в ином: СССР предложил миру самые прогрессивные для ХХ века идеи социальной справедливости (в частности - выравнивания разрыва между бедными и богатыми, равного доступа всех к образованию и культуре), равенства рас и наций, освобождения от колониализма и т. п. (принципиально важно подчеркнуть, что руководство СССР очень часто лицемерило, на деле зачастую отказываясь от этих целей, - но это, повторю, другая тема). И эти идеи, вкупе с действительно великими достижениями в науке (мирный атом, космос, математика, физика, химия, микробиология...), искусстве (десятки имен мирового уровня, вошедших в историю практически всех искусств ХХ века), образовании (одно из лучших в мире при относительной бедности нашей страны), дали необычный эффект взрывного роста нашего влияния на мировое развитие. На какой-то короткий период в середине ХХ столетия СССР стал прогрессором по отношению к остальной части человечества.

Уточню: речь идет не о «мудром политбюро ЦК КПСС», а о том, что советские прогрессоры, временно получившие поддержку (или нейтралитет) со стороны властей, совместно с прогрессорами многих других стран мира смогли сделать невозможное: переломить не только общественное мнение, но и реальные экономико-политические процессы в свою пользу, выигрывая у несравненно более богатых, сильных и организованных противников. Они были очень различны, эти космонавты и поэты, геологи и металлурги, педагоги и военные советники из СССР; партизаны Вьетнама и учителя Анголы, кубинские революционеры и индийские приверженцы ненасилия. Среди них были предатели и корыстолюбцы. Многие из них «сходили с дистанции», едва начав прогрессорскую деятельность. Подавляющее большинство из них постоянно сталкивалось с уродливостью поддержки, а то и саботажем и прямым противодействием со стороны партийной и прочей бюрократии СССР и иных институтов власти...

Это все так, но, несмотря на все это, они сделали невозможное. Ушедший от фашизма мир признал: права человека должны соблюдаться не только в Западной Европе и США, но и во всех странах мира, а люди всех рас и наций равны; Восток и Юг не нуждаются в «помощи» колониальных империй, но обязаны получить компенсации за столетия угнетения; социальная защита, преимущественно бесплатное образование и здравоохранение, перераспределение хотя бы части дохода сверхбогатых в пользу бедных есть минимально необходимое условие «цивилизованной» жизни; человеческие качества и таланты более престижны и уважаемы, чем власть и деньги...

Все это стало нормой для прогрессивной части человечества. Для активистов тысяч неправительственных организаций и общественных движений. Для большинства представителей интеллигенции. Не только для коммунистов и социалистов, но и для социал-демократов. Это были частичные и временные завоевания, но...

Но прецедент налицо: пусть даже полустихийный и многом неопределенный союз активно действующих в (1) СССР и (2) разных уголках мира прогрессоров, хотя бы частично поддержанный (3) одним из государств вкупе с (4) организованными оппозиционными политическими силами других стран может обеспечить успех в противостоянии с превосходящим противником. Этот успех, однако, возможен, только если налицо единство как минимум названных четырех параметров и если (5) прогрессорам удается «поймать в свои паруса ветер истории», выбрав тот курс, который объективно востребован логикой общественного развития, причем курс на опережение.

Такова несколько вольная авторская интерпретация уроков, которые мы можем извлечь для конструирования нашей утопии из некоторых успехов СССР (и «прогрессивных сил человечества») 50-х - 60-х годов ХХ века.

При этом я отнюдь не забываю того, что наша Родина при этом вела политику «двойных стандартов» (авторитаризм, преследование инакомыслящих, бюрократические привилегии и т. п. внутри СССР - проповедь свободы и социального равенства вовне...), что мы жили в условиях экономики дефицита и были лишены свободы слова... - все это хорошо известно и об этом нельзя забывать, но мы сейчас ведем речь о другом. Мы ведем речь о том, что (намеренно еще раз повторим сделанный выше вывод) модель соединения (1) основных прогрессорских (культурно-творческих и социально-творческих) сил внутри некоторой достаточно развитой (в социо-культурном смысле) страны и (2) хотя бы части прогрессоров в других частях мира при (3) поддержке хотя бы некоторых достаточно влиятельных государственных структур, а также (4) достаточно сильных (хотя и не определяющих мировую жизнь) международных институтов дает возможность существеннейшим образом скорректировать траекторию развития человечества и радикально поднять престиж страны, являющейся Родиной проекта, если этот проект (5) отвечает объективно сложившимся вызовам общественного развития.

Если принять приведенные выше размышления как некоторую рабочую гипотезу, на которую будет опираться последующая интеллектуальная игра в утопию, то дело окажется за малым: понять эти самые «вызовы» общественного развития и возможное место нашего Отечества в оном, а также определить прогрессорские силы и условия их развертывания.

 

* * *

Предварительно позволю себе маленькое отступление. Дело в том, что основное содержание предлагаемого ниже текста достаточно тесно сопряжено со всеми предшествующими разработками автора по проблемам генезиса постиндустриального общества (неоэкономики, общества знаний и т.п.), где я, в том числе, анализировал и соответствующие источники3. Не раз мы (в данном случае автор подчеркивает, что эти тексты, равно как и основные идеи этой статьи, им были выработаны совместно с А.И. Колгановым) публиковали и обновляющиеся практически ежегодно версии своего рода «экономической футурологии»: текстов под названием «Стратегия опережающего развития», где показывали доступные для нашей Родины цели и средства новой социально-экономической политики, позволяющей вывести нашу страну из затяжного кризиса.

Задача же этого текста, как легко догадаться по его первой части, несколько в ином - показать, почему и как кажущаяся в принципе неразрешимой задача превращения нашей Родины в одного из лидеров общественно-экономического развития в исторически сверхкороткие сроки (полтора-два десятилетия) является в принципе разрешимой, если... используются качественно новые механизмы достижения новых целей4. Каких - введение было призвано указать направление поиска. Сформулируем же мы их позже.

А теперь к существу дела.

Технология поиска возможностей опережающего развития
(Новая Касталия как экономический проект)

В качестве короткого предисловия к этому разделу позволю себе образную характеристику - своего рода отступление, указывающее на суть проблемы.

Общеизвестен тезис о том, что мы уже опоздали к дележу мирового пирога и потому должны довольствоваться объедками со стола тех, кто занял лидирующие позиции в глобальной системе. Единственной альтернативой видится либо курс на автаркию и самодостаточное развитие (очевидно тупиковый в условиях глобализации), либо путь «заполнения щелей» мирового рынка товаров и геополитических амбиций.

Отвергая эти варианты, мы предлагаем ниже иное решение проблемы - решение, основанное на принципах жизнедеятельности нашей Новой Касталии: найти (или создать) такой новый пирог, который бы не сокращался, а рос пропорционально количеству «едоков» и интенсивности поедания. Чем больше его ешь - тем больше он становится. Вы скажете, что так не бывает? - Отнюдь. Именно так и устроен мир знаний, информации, культурных ценностей и смыслов, где «потребление» (распредмечивание) этих благ лишь увеличивает их объем. Следовательно, если мы сумеем пойти по пути созидания такого качественно нового общедоступного «пирога», то мы можем стать локомотивом новой интеграции новых агентов по поводу новой - наиболее передовой - деятельности, получив потенциально бесконечный потенциал роста не за счет других конкурентов, а благодаря расширению круга партнеров по диалогу.

Этот диалог в мире со-творчества (мире Новой Касталии, о которой пришло время вспомнить вновь, т. е. в мире науки, образования, культуры) строится на основе снятия, диалектического отрицания неолиберальной модели глобализации, рождая новый интернационализм. Для него характерны принципы не ограничения доступа и монополизации, а общедоступности и расширения круга участников; не конкуренции и тотальной унификации («глобальный человейник», «поколение пепси»), а диалога, основанного на своеобразии (культурное взаимодействие тем интенсивнее, чем выше открытость и своеобычность, уникальность контрагентов).

А теперь от языка образов и абстракций перейдем к более конкретному анализу проблемы, посмотрев, как именно может быть воссоздан мир Новой Касталии, предположив, что именно наша Родина станет тем пространством, где будущие садовники начнут пестовать первые ростки этой новой реальности. (В качестве важной ремарки замечу: Мир культуры вообще и наш проект, в частности, - нельзя строить: он живой многообразно-индивидуальный и потому ему можно лишь помочь вырасти, как садовник помогает саженцу, учитель - ученику, прогрессор - новому социальному опыту).

Какие задачи предстоит решать садовникам Новой Касталии
(«социальный заказ» к стратегии опережающего развития)

В данном подразделе автор ставит перед собой несколько необычную задачу: взглянуть на проблему выработки стратегии выращивания Новой Касталии по принципу «должного», а не возможного (напомним: этот текст - не более, чем интеллектуальная игра автора в жанре «российская утопия»).

При этом, однако, переведем наш анализ в несколько более прагматичную плоскость. Выберем (по вполне понятным патриотическим соображениям) в качестве базового поля для первых ростков новой сети нашу Родину и подчиним тем самым наши рассуждения поиску ответа на вопрос: при реализации каких условий (формировании каких отношений и институтов, быть может, на первый взгляд, совершенно фантастических) задача превращения России в одно из ведущих в технологическом, экономическом и гуманитарном отношении государств мира окажется разрешимой.

Такой подход является не волюнтаристской, а сугубо прагматически-объективистской (если угодно, «инженерной») постановкой вопроса: анализируя налично данные в мире процессы как некоторые внешние предпосылки и одновременно «вызовы» нашей системе - с одной стороны, ее природно-ресурсный, производственный и человеческий потенциал - с другой, мы можем сформулировать объективно стоящую перед нашей страной задачу, а уж затем рассуждать о том, имеет ли она решение.

В контексте сказанного выше представляется достаточно очевидным, что наша страна сможет войти в разряд не отстающих, а развитых систем лишь при реализации следующих трех основных условий:

  1. обеспечения опережающего развития наиболее передовых сфер до уровня наиболее развитых стран образца 2015-2020 годов;

  2. для функционирования этих систем как открытых (а иначе как таковые, т. е. интернациональные, они эффективно функционировать просто не могут) в нашей стране будут созданы социальные формы (институты), обеспечивающие преодоление ныне существующей монополии глобальных игроков (не наших!) на производство и реализацию такого рода продукции;

  3. для народа России реализация этих задач должна нести улучшение качества жизни (причем практически сразу - ждать еще десять лет построения светлого постиндустриального завтра в нынешних условиях в нашей стране никто не намерен).

Продолжим формулирование условий задачи (пока, повторю, задумываясь не о возможности ее решения, а об обоснованности выдвигаемых императивов).

Первое условие означает, что мы должны найти такие сферы, в которых не только необходимо, но и возможно обеспечить взрывные темпы развития, позволяющие (за счет использования новых, пока что не задействованных механизмов) обеспечить радикальное (на 1-2 порядка) увеличение отдачи от имеющихся ныне ограниченных ресурсов. Возможно ли это - мы такой вопрос не ставим. Мы утверждаем: либо нам удастся найти такие сферы, в которых возможны такие механизмы, либо у России нет шансов на опережающее развитие.

Примем без доказательства посылку, что в области индустрии и основанного на индустриальных технологиях сельского хозяйства механизмов увеличения эффективности использования ресурсов в несколько десятков раз за десять-пятнадцать лет нет. К тому же эти отрасли сегодня уже не определяют лицо прогресса. Доминирующими технологическими системами в мировой экономике в течение ближайших лет (максимум 10-15) станут не просто постиндустриальные или даже информационные, но обеспечивающие мировой уровень производства главных ресурсов развития ближайшего будущего: «человеческих качеств» (прежде всего - новаторского потенциала, а не только высокой профессиональной квалификации), know how и др., а также способов их производственного использования. Следовательно, необходимо развивать взрывными темпами именно эти сферы.

Гипотеза автора состоит в том, что именно в этих сферах, в силу их собственной специфики, присутствует и потенциальная возможность вырастить качественно новые механизмы, обеспечивающие радикально более высокую отдачу от имеющихся у нас ресурсов и привлечь новые.

Итак, темпы развития таких сфер, как образование, фундаментальная и прикладная наука, высокотехнологичные отрасли (или хотя бы некоторые из них) и культура (понимаемая в данном случае узкоэкономически, как отрасль, формирующая «человеческие качества»), должны быть как минимум на порядок выше, чем в развитых странах, т. е. развиваться взрывообразно, создавая качественно новый результат примерно каждые 5-7 лет.

Используем ниже в качестве примера наиболее близкую для автора сферу - образование. Его взрывное развитие предполагает (используем аналог из прошлого), что страна, на 70-80% неграмотная, должна за первые 5-7 лет решить проблему поголовной грамотности, а за следующие 5-7 лет - всеобщего среднего (8-10-летнего) и общедоступного массового (около 20-30% выпускников школ) среднего специального и высшего образования. Для современной России речь должна идти, скажем, о создании в течение первых 5-7 лет системы университетов, обеспечивающих мировой уровень высшего образования (с суммарным числом учащихся порядка нескольких миллионов), при адекватной системе подготовки учащихся в средней школе. В следующие 7-10 лет должна решаться качественно более сложная задача создания атмосферы не только всеобщей доступности, но и всеобщей востребованности (как всеобщая доступность и востребованность грамотности в нашей стране 50 лет назад) непрерывного образования и воспитания, обеспечивающего решение следующих качественных задач:

  • широкое и достаточно универсальное образование, обеспечивающее способность самостоятельного поиска знаний и культурных ценностей, - для каждого;

  • адекватное требованиям высоких технологий профессиональное обучение для всех, обеспечение высшего и послевузовского образования для всех желающих и способных его получить (скорее всего - более половины населения);

  • систематическое переобучение взрослых.

Аналогичные качественные скачки (т. е. взрывообразный рост при достижении качественно новых результатов каждые 5-7 лет) должны быть реализованы в области воспитания, а также фундаментальной и прикладной науки и культуры.

Подчеркну: автор выше формулировал не благопожелания, а требования, которым должно удовлетворять образование в стране, которая хочет через 10-15 лет занять ведущие позиции в «обществе знаний». Иными словами, я выше всего лишь уточнил одно из условий задачи на примере такой сферы, как образование.

Замечу, что данная сфера выбрана в качестве базового примера не случайно. В знаниеинтенсивной экономике образование становится своего рода подразделением общественного воспроизводства. Подобно машиностроению, создававшему в индустриальном мире средства производства для производства предметов потребления и определявшему уровень развития экономики, в постиндустриальном мире образование «производит» креативный потенциал личности и «человеческие качества», являющиеся главным средством производства информации, определяя тем самым уровень развития неоэкономики.

Общеизвестно, что решение названных выше задач «взрывного» развития образования известными сегодня методами экстенсивного привлечения ресурсов с целью создания уже известными методами уже известных механизмов решения этих задач (инвестиции для повышения доходов профессоров и ученых до уровня мировых, закупка - главным образом за рубежом - в соответствующих масштабах оборудования, строительство зданий и объектов инфраструктуры и т. п.) в России невозможно и вряд ли будет возможно (для этого только в образование в первые же годы нужны инвестиции во многие десятки, если не сотни миллиардов долларов). Следовательно... Следовательно, должны быть найдены новые решения. Какие именно? Давайте поразмышляем, продолжив нашу логику поиска «от должного», а не экстраполяции «от сущего».

Иными словами, если денег для решения задачи нет, то можно (а) считать ее неразрешимой или (б) найти способ решить ее без денег (так, как, например, решают проблемы социальные движения - экологические и т. п.).

Для этого сформулируем задачу несколько иначе: какими могут быть механизмы развития образования мирового уровня, не требующие от России значительных кратковременных вложений дорогостоящих ресурсов?

Ответ в принципе прост: необходимо создать такие отношения в сфере образования, когда выполнялось бы как минимум одно из следующих условий (или оба):

  1. образовательные задачи решались бы без затраты крупных материальных средств (в том числе - за счет добровольной или относительно низкооплачиваемой, но инициируемой при помощи иных стимулов) деятельности;

  2. значительные ресурсы в сферу образования передавались бесплатно (или по символическим ценам).

Аналогичным образом можно переформулировать и задачу нахождения ресурсов для производства know how. (Мы в данном случае оставляем в стороне ключевую социально-экономическую проблему - как обеспечить приоритетное использование имеющихся средств для приоритетного развития «человеческих качеств», вообще Человека).

Мировой (и наш собственный, в том числе) опыт знает примеры решения каждой из этих задач. Следовательно, в принципе мы от абсолютно фантастической задачи перешли к блоку задач, в принципе имеющих решения. Годятся или нет такие решения, возможны и целесообразны ли они для России нового столетия (автор уже слышит вопли своих коллег-преподавателей: мы и так работаем за гроши, а вы нас и этого лишить хотите!) - это уже другие вопросы. К тому же не будем забывать о возможности нахождения и качественно новых решений (в ХХ веке не только СССР, но и «цивилизованный мир» нашел сотни, тысячи новых институтов и механизмов решения прежде, казалось, абсолютно неразрешимых задач, вплоть до создания единой государственной системы из стран, развязавших между собой две чудовищных мировых войны).

Пока мы вопрос о поиске решений не ставим. Мы продолжаем уточнение задач.

Впрочем, уже сейчас укажем на одно из возможных направлений поиска таких решений. В самом деле, очевидно, что ресурсы для развития образования и науки нам заинтересованы предоставлять те структуры, кто знания главным образом не производит, а покупает (конкретно это - страны третьего мира, но не только они). Эти структуры согласятся передавать нам ресурсы для образования и науки дешево (по ценам, которые будут радикально ниже, чем мировые) или бесплатно, при условии, что они гарантированно через оговоренный срок получат от нас образованных специалистов и know how... также по низкой (в сравнении с мировыми) цене или бесплатно, так что в конечном итоге это обеспечит им в обмен на единицу ресурсов большее количество знаний и образованных лиц, чем при взаимодействии с ТНК по ценам мирового рынка.

Для нас же этот механизм может быть выгоден в том случае, если мы производим такой товар, который мы, передавая покупателю, не теряем сами. Как известно, знания являются именно таким «товаром»: затраты на производство know how для одного потребителя и для нескольких (в пределе - для всех) одинаковы, т. е., продав знания одному, другим их можно отдать бесплатно (или можно использовать механизм равного распределения издержек5 между всеми получателями новых знаний, радикально снизив их цену для отдельного покупателя). Следовательно, производя знания для третьей страны за ее деньги, мы производим их и для себя (и для всех наших друзей) бесплатно. Плюс к этому мы получаем у себя на Родине такой «побочный» (а на самом деле - главный для общества будущего) результат, как развитие творческих способностей и самореализация всех тех, кто эти знания производил и кто у них при этом учился. Для того, чтобы «заработал» этот механизм, нужны всего лишь такие «пустяки», как отсутствие частной собственности на know how и доверие к нашей стране как гарантированно выполняющему свои обязательства партнеру, способному создавать новые знания и «человеческие качества» на высочайшем мировом уровне. Но это уже проблема обеспечения второго (из названных выше) условия реализации опережающего развития нашей страны в мировой экономике.

Со вторым условием - созданием институтов и механизмов преодоления существующей ныне монополии глобальных игроков - дело обстоит еще сложнее. Для прорыва на мировые рынки (особенно высокотехнологичной продукции) известными в настоящее время методами необходимы ресурсы еще более масштабные, чем для решения первого блока задач. Основной институциональной формой продвижения в массовых масштабах товаров и услуг на мировые рынки ныне являются транснациональные корпорации, объемы капиталов которых составляют от нескольких десятков до нескольких сотен миллиардов долларов. Такая страна, как Россия, даже при условии супермонополизации своего экспорта, вряд ли сможет создать хотя бы несколько достойных ТНК в несырьевых сферах.

Следовательно, как и в первом случае, необходимо начать с иной постановки задачи. Сформулируем ее так: какие институты и механизмы могут обеспечить продвижение знаний и новых технологий в мировую систему (заметим: мы слово «рынок» не случайно заменили более широким понятием: «социально-экономическая система»), не требуя для этого значительных финансовых ресурсов? Эта задача имеет как минимум два простейших решения (они могут взаимно дополнять друг друга).

Первое: это может быть система бесплатного (или существенно более дешевого) распространения знаний, know how и новых технологий. Вопрос - зачем такой способ продвижения наших разработок в мировую систему может быть нужен нам (кстати, существенно: кому именно - нам? автор в данном случае размышляет о гражданах, а не бизнесе или государстве) - мы пока оставим без ответа, отметив, что ответ на него у нас есть. Пока что отметим, что даже бесплатные или дешевые знания и иные культурные ценности мы сможем распространять в широких масштабах только при условии высокого престижа нашего образования, науки, культуры, доверия и уважения к ним6.

Второй: развитие экспорта должно идти в тех сферах, которые не могут быть монополизированы ТНК или аналогичными институтами (простейший пример - информационная сеть Интернет).

Позволю себе в качестве примера, анонсирующего будущие ответы на эти вопросы, маленькую фантазию: представьте себе, что произойдет, если в Интернете будет создана система бесплатного (или очень дешевого) распространения программного обеспечения, превосходящего по своим возможностям то, что предлагает Майкрософт (и совместимого с существующим)7, подкрепленная бесплатным (или очень дешевым) дистанционным обучением программированию и иным дефицитным специальностям с высокой котировкой получаемого в этой сети диплома; а если все это дополнить бесплатным распространением систематически вырабатываемых несколькими миллионами ученых патентов в самых различных областях... - Каков будет престиж (и все вытекающие из этого в современном мире знаний блага) ассоциации (страны), создавшей такое?

А теперь вернемся на грешную землю. Для реализации названных сверхзадач необходима экономика, работающая на новые, не коммерческие в узком смысле слова цели при затратах на разработку и «доставку» новых знаний качественно более низких, чем у нынешних ТНК.

Итак, мы вновь переформулировали задачу (условие № 2). Теперь она звучит так: какими могут быть социальные и экономические механизмы, обеспечивающие создание и распространение знаний в мировых сетях на принципах общедоступности с затратами финансовых ресурсов качественно более низкими, чем у господствующих в настоящее время разработчиков (как правило - ТНК)? - Согласитесь, что поиск ответа на этот вопрос выглядит уже более рациональным, нежели задача создания сотен ТНК такой страной, как Россия.

Ключ к решению этой задачи лежит в интеграции (1) механизма распределения издержек на неограниченные по своему содержанию ресурсы (а всякое знание по своей природе есть неограниченный ресурс - его может «потреблять» сколь угодно широкий круг лиц, от знания «не убудет»); (2) отказа от присвоения интеллектуальной ренты корпорацией-собственником нового знания и (3) ориентации творческой части работников преимущественно на постиндустриальные (постматериальные) стимулы (свободное время, самореализация в деятельности, престиж и т. п.) при условии обеспечения им рационального уровня утилитарного потребления (условно примем его равного потреблению университетского профессора в Западной Европе или США).

По поводу последнего позволю себе комментарий: условием «задействования» таких стимулов в достаточно широких масштабах является формирование качественно отличной от существующего ныне «общества потребления» с имманентно присущим ему «рыночным фундаментализмом» социально-экономической атмосферы. В том сообществе, где преимущественно работают, общаются и получают общественную оценки прогрессоры (мы эту сеть назвали выше Новой Касталией) престиж новаторства, творчества, знаний и культуры должен быть (в общем и целом) выше престижа денег и власти. Как и повсюду в данном разделе, мы не обсуждаем реалистичности этого предположения; мы лишь фиксируем его как одно из необходимых условий реализации стратегии, позволяющей совершить России (как гипотетической геополитической «прародине» Новой Касталии) качественный скачок к новым технологиям, экономике и обществу.

В сочетании с отказом от огромных потерь, связанных с (1) трансакционными издержками на охрану прав интеллектуальной собственности, (2) сверхприбылями ТНК, занятых в этих сферах, (3) расходами на маркетинг (они составляют до 20-30% издержек ТНК), все это может дать качественно новый уровень эффективности использования ограниченных материальных ресурсов для развития новой общедоступной и качественно более дешевой (а во многих случаях, о чем - ниже, бесплатной) сети распространения знаний и образования.

Вопросы, кому и зачем она нужна, повторю, мы прокомментируем в следующем разделе.

Третье из названных выше условий мы пока что вообще оставим без комментария: ниже, при рассмотрении средств реализации стратегии опережающего развития, мы специально покажем, как именно может социально справедливо решаться задача ускоренного развития экономики при условии существенного изменения социально-экономических и общественно-политических форм этого прогресса.

 

 

* * *

А сейчас подведем промежуточный итог. Кажущиеся в принципе неразрешимыми задачи качественного скачка в деле развития нашей страны по траектории, выводящей нас через 10-15 лет на уровень наиболее развитых стран, мы логически трансформировали (рассматривая проблему как теоретическую, «инженерно-конструкторскую», а не социально-политическую) в систему в принципе решаемых проблем, а именно:

  • ориентации в социально-экономическом развитии на те сферы, где не только необходим, но и в принципе единственно возможен качественный скачок в развитии в течение ограниченного времени, а именно - образование, науку и культуру;

  • обеспечения приоритетного развития образования, науки и культуры главным образом за счет качественно более дешевых (а во многом - получаемых бесплатно) ресурсов (напомню, их нам будут давать в расчете на то, чтобы с гарантией получить в будущем бесплатные или качественно более дешевые, чем предлагаемые ТНК, знания и образовательные услуги);

  • обеспечения приоритета постматериальных стимулов для творческих работников при создании открытого сообщества с качественно новой атмосферой приоритета и престижа новаторской, образовательной, художественной деятельности;

  • создания новых институтов и механизмов распространения знаний и образовательных услуг (общедоступные, основанные на распределении издержек, предполагающие отказ от интеллектуальной ренты и т. п. сети знаний), разрывающих порочный круг монополии ТНК на развитие знаниеинтенсивной экономики.

Напомню, что выше речь шла лишь о формулировке определенного «социального заказа» к стратегии опережающего развития. Мы все наши рассуждения строили выше по принципу «от обратного», задавая себе вопрос: при реализации каких условий (формировании каких отношений и институтов, быть может, как мы писали в начале, совершенно фантастических) задача превращения России в одно из ведущих в технологическом, экономическом и гуманитарном отношении государств мира окажется в принципе разрешимой?

Как мы постарались показать выше, она действительно разрешима, и при условиях в принципе отнюдь не фантастических, а вполне реальных. Необходимо «всего лишь» создать систему, стимулирующую приоритетное развитие свободной творческой деятельности в России и новый тип мировых социально-экономических отношений (хотя бы в некоторых, достаточно значительных, «анклавах»-сетях современной глобальной системы). Конечно, с социальной (в том числе социально-политической) точки зрения эта задача пока выглядит крайне трудно разрешимой, но это другой вопрос. Сейчас же, после этих пространных вводных замечаний, мы можем обратиться к пояснениям по поводу развития общедоступных сетей знаний как «материальной базы» Новой Касталии.

Общедоступные сети знаний (культурных благ): новый тип отношений, обеспечивающий возможности прорыва
(зачем и кто будет «выращивать» Новую Касталию)

Как мы уже писали, ныне достаточно широко известны положения о развитии «общества знаний» как новом этапе развития экономики и общества, на котором существенно изменяются все фундаментальные характеристики материального производства, хозяйственных и иных социальных отношений. Основные ресурсы развития этого общества становятся неограниченными и непотребляемыми (как, например, законы Ньютона и романы Толстого), наиболее значимым трудом становится новаторская деятельность... - перечень легко продолжить. В рамках нашей гипотезы несложно показать, что для развития этого мира одним из важнейших ресурсов и средств могут стать (и отчасти уже становятся) общедоступные сети знаний (или, используя предложенную выше терминологию, культурные сети). Речь идет о формировании («гражданами» Новой Касталии) общедоступных и бесплатных сетей (прежде всего - информационных, «виртуальных», но обязательно дополняемых «живым», непосредственным общением на различного рода форумах, от локальных до всемирных, типа Мирового социального форума в Порту-Алегри), в которые новаторы передают (опять же безвозмездно) свои разработки, которыми может свободно и бесплатно пользоваться любой гражданин Земли.

Естественно, главными в данном случае остаются вопросы: кто же станет «гражданами» этого мира; какие институты (какие государства) возьмут его под свою опеку? Иными словами, зачем и кому может быть выгодно развитие таких общедоступных сетей, требующих значительных вложений за счет государственных, общественных или иных трансфертов?

Прежде чем предложить ответ на это вопрос, требуется понять, что эта выгода будет иметь существенно иную, чем ныне, природу. И вот здесь нам придется начать с некоторого отступления.

Дело в том, что для Новой Касталии (в строго научных работах я этот мир назвал креатосферой - сферой «жизни» творческой деятельности, ее результатов, в частности, знаний и других культурных благ, ее субъектов и отношений между ними) характерна иная, чем в рыночной экономике, система ценностей и целей развития. Ими становятся мера развития творческих способностей, возможности со-творчества и свободное время граждан. Причем - и это существенно! - любых граждан любой страны: в мире креатосферы классовый подход «не работает» (хотя он, естественно, сохраняет свое значение для господствующего ныне мира реальных социальных отношений8).

Критерии прогресса, «выгодности» здесь видоизменяются в еще большей степени, чем при переходе от феодальных королевств и империй к буржуазным республикам.

Позволю себе некоторую историческую параллель с отказом от феодальных перегородок. Напомню: для рубежа перехода от феодальной раздробленности к открытому рыночному пространству был характерен любопытный парадокс. Логика феодальной жизни требовала взимания ренты за пользование дорогами графства (баронетства, княжества), что обусловливало действие правила «Что с воза упало, то пропало». Каждый сеньор стремился как можно четче и жестче охранять свои границы, чтобы никто не смог бесплатно воспользоваться его территорией. Первые буржуазные республики предлагают прямо противоположную, с точки зрения частного собственника территории (графа, барона) совершенно нерациональную логику: сделать проезд бесплатным, да еще и помочь развитию транспортных коммуникаций, построив за свой счет хорошие дороги. И кто же выиграл? Рациональные, защищающие по старинке феодальную частную собственность бароны или новые буржуа?

Не таков ли и нынешний вызов новой эпохи, требующей «открыть дороги» для свободного движения информации и знаний, отказавшись от устаревших перегородок частной интеллектуальной собственности?9

Разовьем это сравнение (оно, конечно же, не есть доказательство, но как иллюстрация весьма полезно). В самом деле, возникшие в результате распада аристократических королевств небольшие буржуазные республики (например, Нидерланды) по феодальным критериям были регрессом: ни для короля и его наместников, ни для аристократии процесс их образования не был выгоден. Более того, сильным - по феодально-имперским меркам - государством Нидерланды первоначально (в «краткосрочном периоде», сразу, непосредственно) не стали. Но распад Испанской империи и крах блестящего феодального двора были прогрессом для «третьего сословия», для торговли и промышленности (критерии второстепенные с точки зрения аристократии).

Подобно этому, переход к общедоступным сетям знаний и других культурных благ в «краткосрочном периоде», сразу и непосредственно не даст государствам или ассоциациям, их внедряющим, коммерческих, геоэкономических или геополитических выгод. Он даст «всего лишь» б?льшие возможности для со-творчества всем потенциальным и актуальным пользователям этих сетей, а их создателям принесет первоначально лишь издержки и «головную боль», связанные с созданием и обеспечением функционирования этих новых механизмов.

Тогда в чем же может состоять заинтересованность тех или иных институтов (и каких именно?) в создании таких сетей?

Исходя из сказанного выше (в том числе - о новых системах ценностей и критериев прогресса) на создание общедоступных сетей знаний могут пойти те ассоциации, для которых наиболее значимыми (сопоставимы с издержками, которые им предстоит нести) станут качественно новые результаты. Какие конкретно структуры могут пойти по этому пути? Возможно - государства, возможно - неправительственные международные организации и новые социальные движения, возможно - интернациональные движения или даже сети, например, «альтерглобалисты». В идеале могла бы сложиться некоторая конфигурация всех этих агентов, которую мы и назвали Новой Касталией.

А теперь попробуем систематизировать те результаты, которых может достигнуть наша гипотетическая Новая Касталия.

Во-первых, к числу ожидаемых результатов развития таких сетей относится рост престижа и приоритета данной ассоциации (в том числе, государства-прогрессора) в среде новаторов (мирового научного, конструкторского, воспитательного, образовательного, художественного, экологического сообществ, различного рода неправительственных организаций, занятых социальным творчеством и т.п.). Последнее может стать основой культурно-творческой эмансипации, превращающей Новую Касталию (и институты, ее поддерживающие, в идеале для нас - российское государство) в «Землю обетованную» культурных и социальных прогрессоров всего мира. Оборотной стороной такой эмансипации стала бы мирная и, более того, приветствуемая широкой общественностью «креатосферная экспансия» данного сообщества (страны, ассоциации). Замечу, что для страны, выбравшей эту стратегию, она может принести уже вполне осязаемые геополитические и иные выгоды. Если такую эмансипацию инициирует некоторое государство, то оно (даже если на время забыть о высоких креатосферных ценностях) в «прагматическом» отношении могло бы ожидать:

  • роста своего престижа и распространения своего культурного, образовательного, идейного и т. п. влияния (например, бесплатное образование и распространение know how преимущественно на русском языке вызовет мощную волну интереса к нашему языку и культуре, что будет немало способствоать культурно-творческому престижу нашей Родины) в среде новаторов и профессионалов, которой в «обществе знаний» принадлежит все более значимая, а в перспективе - определяющая роль; напомним, что престиж и «сфера влияния» в современном мире - это еще и пост-материальные ценности, «производством» которых занимается целая отрасль;

  • подавления (опять же таки исключительно мирными и неконкурентными, нерыночными методами) деятельности коммерческих сетей и производителей знаний на платной основе, т. е. «конкурентов» общедоступной сети по борьбе... нет, не за деньги и доход, а за влияние на новаторов, профессионалов, ищущих возможностей обучения молодых людей и т. п. (а это одновременно будет и средством «выдавливания» коммерческих и распространения некоммерческих ценностей, что для свободных ассоциаций и есть один из результатов);

  • превращения данного социума в центр развертывания подлинной культуры как альтернативы масс-культуре и критической системы новостной информации, альтернативной нынешнему масс-медийному пространству;

  • распространение, - особенно среди творческой, ищущей части общества, молодежи, - новых нерыночных альтернативных ценностей, целей и мотивов, т. е. в конечном итоге все то же выдавливание своих соперников (по борьбе за Человека и граждан, за Природу и Культуру) как носителей менее доступных (платных) и пользующихся все меньшей притягательностью благ.

Во-вторых, одним из наиболее значимых достижений общедоступных сетей знаний (культурных благ, включая know how, новые технологии, образовательные услуги, произведения искусства, новые социальные технологии и формы организации общественной жизни, в частности, управления, новые способы решения экологических проблем и т. п.) является их способность к акселерации научно-технического и социокультурного прогресса.

Прежде чем прокомментировать этот пункт, заметим, что этот прогресс будет распространяться на всех и доставаться всем, причем бесплатно (как тут не вспомнить знаменитый «Пикник на обочине» братьев Стругацких с финальным пожеланием главного героя, прошедшего через все муки ада: «Счастье всем и задаром»; конечно, прогресс - это еще не счастье, но, по меньшей мере, одна из его важнейших предпосылок). Выгода же создателей и «хранителей» сети будет лишь косвенной: им тоже будет доставаться все, что получают и другие, но не более того. И все же выгоды от создания и поддержания сети получаются немалые:

  • научно-технический прогресс при прочих равных условиях (о его издержках и социальной форме пока «забудем») повышает производительность труда и уровень благосостояния, плюс (и это для нас особенно важно) объем рационально используемого свободного времени. То, что авторы новшеств не получают ренты от эксклюзивного использования новшества, не отменяет того, что они получают выгоду от роста вызываемого его внедрением производительности труда. При этом денежный доход может не увеличиваться или даже - вследствие снижения цен - сокращаться, но свободное время будет расти, содержание труда обогащаться (иной тип прогресса участниками общедоступной сети будет, скорее всего, просто отвергаться), уровень культуры граждан - повышаться, т.е. будут достигаться именно те цели, ради которых создается сеть. С прагматической точки зрения существенно, что ассоциация (государство), инициирующая такой тип развития, будет (и это достаточно очевидно) постоянно упрочивать свой престиж как лидер мирового научно-технического, культурного, образовательного и т. п. прогресса;

  • общедоступное и бесплатное образование станет условием максимально полного использования главного потенциала современного экономического и социального развития - способностей человека, «человеческих качеств». Общедоступность же образования даст один из важнейших (и иными способами вообще не достижимых) эффектов - возможность «задействования» любых талантов и способностей для любого и каждого гражданина. Последнее станет гарантией (настолько, насколько они здесь вообще возможны: личность «человека творческого» по определению свободна) того, что человеческое сообщество не «потеряет» новых Энштейнов или Моцартов только потому, что они родились в семье крестьянина в Бангладеш, а не представителя среднего класса «золотого миллиарда»;

  • новые возможности решения глобальных проблем, в том числе за счет (1) утилизации тех достижений прогресса, которые служат целям сети (а среди них одной из приоритетных по определению является, например, гармоничное сотрудничество с природой, т. е. решение одной из наиболее опасных глобальных проблем) и (2) выравнивания уровней развития стран и социальных слоев вследствие свободного доступа к знаниям, технологиям, образованию. Последнее заслуживает некоторого комментария: как мы уже писали в другом месте и по другому поводу10, так называемый «мировой терроризм» является одним из неизбежных следствий неравномерности экономического и социального развития, сопровождаемого к тому же культурным и информационным империализмом. В свою очередь, этот «терроризм» вызывает не только человеческие и нравственные потери, но и огромные растраты материальных ресурсов: известно, что одним из следствий атаки на Всемирный торговый центр и Пентагон 11 сентября 2001 г. стало ассигнование 40 млрд. долларов на решение вызванных этим проблем. Потенциальная возможность предотвращения этих жертв (действительностью эта возможность становится по мере изменения социальных отношений, снятия нынешней модели глобализации) вследствие открытости для каждого возможностей прогресса в рамках общедоступных культурных сетей (а те же 40 млрд. долларов - это более чем достаточно для первого этапа развертывания такой мировой сети) может стать одним из каналов сокращения человеческих и материальных потерь, вызываемых ныне, в том числе, неравномерностью социокультурного и научно-технического развития;

  • открытость сети к социальным, а не только научно-техническим и т. п. новациям (в том числе - в области управления) в потенции создаст предпосылки для наиболее эффективного использования уже имеющихся в распоряжении человечества ресурсов, включая рационализацию свободного времени...

В-третьих, такая общедоступная сеть (т. е. моделируемая нами Новая Касталия) получит возможность своего постоянно расширяющегося самовоспроизводства (самомультипликации) при все сокращающейся внешней «подпитке» по мере развертывания следующих взаимозависимостей:

  1. свободное распространение научных, технических, образовательных продуктов приведет к общему повышению и относительному выравниванию уровней развития, что не только будет способствовать, как мы уже отметили, снижению напряжений в области глобальных проблем, но и обеспечит мультипликацию достижений каждого из участников кооперации (косвенным подтверждением этого служит известный факт: большая часть мировой торговли и инвестиций - это обмен внутри развитых государств, им выгоднее кооперироваться друг с другом, чем с третьими странами);

  2. бесплатный доступ в сеть возможен (как уже было отмечено) лишь при условии бесплатной передачи в нее своих новаций. Через несколько воспроизводственных циклов сеть будет работать почти полностью на бесплатной основе (к вопросу, где и как будут при этом «зарабатывать на жизнь» новаторы, мы вернемся ниже);

  3. сеть становится механизмом формирования у ее участников приоритета не-утилитарных ценностей и потребностей (главный стимул и потребность - самореализация в творческой деятельности при уровне потребления не выше рационального). Граждан с иными мотивами данная сеть будет либо «заражать» новыми ценностями, либо «самовыдавливать» их как чуждые элементы, ибо с приоритетом не-творческих потребностей престиж в такой сети получить и сохранить невозможно. Существенно, что сеть будет «заражать» такими ценностями прежде всего молодежь, причем преимущественно наиболее талантливую и открытую к поиску и диалогу молодежь из относительно бедных слоев относительно бедных стран. Для нее это будет к тому же и способ защиты от культурного империализма и манипулирования со стороны ТНК и иных глобальных игроков; сеть же, заметим a propos, тем и отличается, что она открыта и неиерархична, не имеет «центра» и потому манипулировать кем-то не может иначе как путем «самовоспитания» у ее участников системы ценностей, мотивов, способов жизнедеятельности, адекватных для жизни в этой сети;

  4. сеть в принципе может формироваться и жить лишь как открытая, и потому ее экспансия в принципе так же неограниченна, как и креатосфера. Более того (и это крайне важно!), сеть открыта для любых креатосферных инициатив, для любого новаторства, включая непрофессиональное (социальные новации, которые доступны любому - садовнику, дворнику, активисту комитета местного самоуправления, экологического, потребительского, молодежного и т. п. союза; работнику любого уровня, начиная от домохозяйки, предлагающей новый рецепт и рабочего-рационализатора, педагогов и воспитателей всех уровней и т. п., - о критериях ценности, «отбора» знаний и новаций см. ниже). В силу этого Новая Касталия принципиально общедоступна и как таковая «заразительна»; в ней нет ни денежного, ни образовательного, ни какого-либо иного (гражданство и т. п.) «ценза».

* * *

В названных выше особенностях этой сети по сути дела кроется и ответ на вопрос: каковы будут стимулы и мотивы участия в такой сети для новаторов («поставщиков» знаний и иных культурных благ в сети), которым придется в случае принятия «гражданства» Новой Касталии добровольно отказаться от частной собственности (но не от культурно-творческого приоритета - он сохраняется) на свое произведение и, следовательно, от возможности получения интеллектуальной ренты?

Для начала замечу, что такой частной собственностью (на знания и т. п.) ныне, как правило, обладают не творцы, а корпорации, их нанимающие (так, патент на программные продукты Майкрософта принадлежит не их создателям, а этой корпорации, причем интеллектуальную ренту в данном случае получает прежде всего Билл Гейтс - этот «барон» нового образца, использующий высокооплачиваемых интеллектуалов-крепостных, продавших «сеньору» свой талант и, тем самым, душу). Но если забыть об этом, то вопрос окажется весьма жестким: ведя диалог с общедоступной сетью, творец может сильно проигрывать в материальном отношении. В чем же он выигрывает?

Во-первых, входя в эту сеть, он получает гарантию, что его произведение будет доступно всем (что для творца, работающего в условиях частной собственности, есть большая проблема: например, врач, создавший новое лекарство, знает, что его не смогут купить многие потенциальные пациенты, особенно в бедных странах, поскольку оно дорого, а в этой высокой цене большая часть - плата за патент).

Во-вторых, он получает любые необходимые ему ресурсы, имеющиеся в сети, бесплатно и с гарантией доступа к ним и всем новым разработкам и достижениям в любое время.

В-третьих, он получает не зависящие от его доходов, места в иерархии и т. п. престиж, уважение, имя, возможность найти последователей, учеников и критиков в Новой Касталии - наиболее важной (и постоянно развивающейся по мере самовоспроизводства и роста таких сетей) среде новаторов и творческих личностей, а это - стимулы едва ли не главные для такого типа людей.

В-четвертых, творец может работать на сеть как бесплатно (и это будет правилом для большинства лиц, занимающихся творчеством не постоянно и готовых отдавать свои разработки ради получения не-денежных результатов, и имеющих доходы из других источников), так и на основе гарантированного удовлетворения своих рациональных потребностей, не попадая в зависимость от какой-либо корпорации или государства. Новая Касталия (т. е. сеть = его коллеги) сама автоматически проведет компенсацию его затрат. Это может осуществляться как через механизм распределения издержек, так и путем гарантированной оплаты постоянных созидателей ресурсов для сети.

В этой связи замечу: организация оплаты труда в университетских и академических структурах строится примерно таким же образом - гарантированный доход на уровне, близком к среднему в данной стране, при некоторых, в целом довольно необременительных, обязательствах. Это будет крайне выгодно как для творца (он сможет заниматься своим любимым делом, не отвлекаясь на проблемы бизнеса), так и для сети (которая в подавляющем большинстве случаев будет получать результаты, несравнимо б?льшие по ценности, нежели издержки на обеспечение рациональных потребностей ее агентов). Отличие этой системы от оплаты труда работников государственных вузовских и академических структур (где, кстати, уже сейчас действуют в чем-то схожие принципы: государство выделяет, например, математическому НИИ средства, которые используются самоформирующимся коллективом для производства текстов, которые они же сами в диалоге с коллегами оценивают) будет касаться «пустяка»: ее открытости и интернационального характера.

Впрочем, подчеркну вновь: главными для сети должны быть принципы добровольной бесплатной работы и компенсации затрат на основе принципа распределения издержек при финансировании технического аппарата сети за счет спонсорской поддержки (ассоциаций, государств, граждан).

Направления и ресурсы развития Новой Касталии

Выше мы, однако, оставили без ответа три весьма важных вопроса.

Первый: какими могут стать основные направления развития Новой Касталии?

На принципиальном уровне ответ на этот вопрос автор уже дал выше: это прогресс креатосферы. Однако данный принципиальный вопрос требует существенного уточнения: приоритетными для нашего проекта станут те виды творчества, которые в наибольшей степени адекватны решению задач гармоничного и свободного развития личности. В этом качественное отличие данного проекта от подавляющего большинства нынешних, прямо или косвенно ориентированных на решение иных задач: либо максимизации денежного дохода той или иной корпорации (как правило, за счет развития массового или «элитарного» потребления, в том числе масс-культурных, посреднических - финансовых и т. п. - трансакций и проч.), либо геополитического доминирования (милитаризм, борьба с мировым терроризмом, масс-медийные и идеологические войны и т. п.). В нашем же случае приоритетными становятся проекты, оттесненные на обочины прогресса или искусственно тормозящиеся нынешней моделью эволюции. Попробуем сделать первый набросок таких приоритетных сфер-направлений.

1. Общедоступные воспитание и образование, ориентированные, прежде всего, на формирование личности, а не профессиональных способностей. Это чрезвычайно широкая и общедоступная сфера творчества, включающая десятки миллионов человек, начиная с воспитателя детского сада и заканчивая университетским профессором. Акцент на воспитание показывает важность именно этого направления, что в полной мере согласуется с «уроками» деятельности самых разных великих педагогов, будь то Януш Корчак или Макаренко, «работавших» (уместнее было бы сказать «строивших совместный творческий диалог») с очень трудными молодыми гражданами.

2. Социально-творческие инициативы, направленные на развитие самых разнообразных форм самоорганизации и развития гражданского общества. Их уже сегодня известны многие тысячи: от опыта муниципальной «демократии участия» и латиноамериканских движений безземельных крестьян до сетей производителей свободного программного обеспечения (free software) и АТТАК. Принципиально важно, что эти формы творчества по своим параметрам ближе всего подходят к «правилам» Новой Касталии (бесплатная инициативная деятельность в рамках добровольных, открытых ассоциаций).

3. Подлинная (способствующая гармоничному развитию личности в диалоге с иными субъектами со-творчества) мировая культура11. Замечу: подлинная культура находится в оппозиции и к масс-культуре (товарам, предназначенным для массового потребления), и к «элитной» культуре (товарам, предназначенным для элитарного потребления). Она предполагает распредмечивание («вытаскивание» человеческой сути, Истины, Добра и Красоты) музыки или книги... Такая культура сугубо не-элитарна. Она включает в себя широчайший спектр человеческих отношений, возникающих в процессе включения-действования, создания-слушания-видения доброй детской сказки или мифа; или кинофильма «Броненосец Потемкин», которому сопереживали десятки миллионов зрителей (и одновременно виртуальных участников восстания); или манифестации-карнавала Всемирного социального форума; или ставшего побудительным мотивом для данной статьи философского романа Германа Гессе - одного из любимейших писателей интеллектуалов ХХ века...

Есть и другая сторона этой медали: активнейшая экспансия масс-культуры как одного из ключевых (наряду с know-how) товаров глобального рынка и «маркетизация» культуры вообще создают мощные препятствия для развертывания альтернативного проекта распространения подлинной мировой культуры во всех ее проявлениях: от доброго детского мультика и бардовских песен до классической литературы и музыки. Формирование особого времени-пространства подлинной культуры (прежде всего - книг, а так же теле и радио-программ, интернет пространства) уже происходит, но оно чрезвычайно фрагментировано и очень слабо связано с педагогическими и социально-творческими сетями. Оно практически не имеет прогрессорской (отнюдь не только спонсорской) поддержки. Подлинная культура позиционирована как маргинальная и «не-стильная», «не-модная». Она, конечно же, в принципе не может и не должна быть «модной», однако она может быть и будет активно востребована каждым, ориентированным на прогрессорскую деятельность и образ жизни в рамках проекта, превращающего подлинную культуру в атрибут истинного касталийца, в противоположность нынешней гламурной культуре как атрибуту «продвинутого» яппи.

4. Ориентированный на развитие человеческих качеств научно-технический прогресс, идущий в направлениях, во многом противоположных тем, что востребованы современной эпохой «рыночного фундаментализма». Если оставить в стороне научные исследования в области социальных инноваций и педагогики (они уже были упомянуты выше как первоочередные), то далее откроется довольно хорошо известный круг приоритетов. К их числу относится, в частности, поиск альтернативных источников получения и сохранения энергии (ныне он искусственно тормозится завязанными на нефть и газ корпорациями и государствами); путей развития некоммерческого дистанционного образования и бесплатных информационных сетей; медицины для бедных (в отличие от нынешних исследований, ориентированных на продление жизни сверхбогатым); экологически чистого общественного транспорта (а это альтернатива автомобильной цивилизации) и т. п.

Эти четыре аспекта далеко не исчерпывают поля возможных инновационных проектов Новой Касталии. Они лишь указывают, какого типа приоритеты могут быть характерны для этой «сети сетей». Если же какое-либо государство возьмет на себя роль прогрессора именно этих, ныне «не популярных» направлений прогресса, оно «автоматически» станет центром широкого круга прогрессоров.

Продолжая жанр утопического конструирования, мы могли бы предположить, что, взявшись за такого рода инновации, Россия могла бы стать «родиной» альтернативных международных прогрессорских проектов. В этом случае «российская экспансия» была бы экспансией не наших нефти и вооружений, даже не русской культуры, а, скажем, международной сети поддержки подлинной культуры. Это была бы программа поддержки любых проектов развития Культуры для Человека, открытых для использования любым представителем человеческого сообщества (пофантазируем: почему бы не предложить гранты настоящим мастерам культуры - музыкантам, художникам и т.п., - работающим в стиле «передвижников», приближая художественное творчество к тем, кто «внизу» отчужден от него ныне более, чем когда либо; или создателям доброго кино; или... - впрочем, идея понятна, а дальше фантазии у каждого будет довольно).

Другим проектом могли бы стать гранты педагогам (работающим, опять же, в любой стране мира), развивающим обучение в рамках традиций, созвучных идеям Корчака или Макаренко.

Третьим - финансирование временных творческих коллективов, занятых разработкой некоммерческих технологических проектов...

Что касается ресурсов для этих проектов, то о том, где их взять, мы специально будем размышлять ниже, но уже сейчас заметим: даже такая небогатая страна, как Россия, потратив на эти цели суммы, равные стоимости земли и особняков в районе Рублевки (и/или обложив прогрессивным подоходным налогом буржуазию12), могла бы предложить миру касталийцев гранты на 20-30 млрд. долларов13, а это около миллиона (!) педагогических, социальных и т. п. проектов для касталийцев.

Почему мы должны эти деньги давать всем, а не только россиянам? Да потому, что, реализуя эти проекты с самого начала как международные, мы ничего не теряем (все продукты касталийских инноваций как общедоступных по определению достаются и нам, в той же мере, как и всем остальным), выигрыш же огромен: мы подключаем к этим проектам таланты всего мира, а не только России. Кроме того, деятельность касталийцев в качестве побочного эффекта («забудем» на время о подлинных целях развития человеческих качеств каждого, в том числе россиян) дала бы огромный рост международного престижа нашей Родины, а следовательно, и огромный геополитический и геоэкономический выигрыш.

Наконец, достаточно легко предположить, что если мы начнем такого рода активность в таких (десятки миллиардов долларов) масштабах, то у нас тут же появятся «конкуренты» (как минимум из ряда социал-демократических стран Западной Европы, уже ведущих такую деятельность), что вызовет цепную реакцию саморасширения сетей Новой Касталии. В перспективе - рождение нового типа геополитического соперничества: какая страна (корпорация и т. п.) внесла больший вклад в развитие таких проектов, чьи проекты оказались результативнее и т. п.

И еще раз подчеркну: главный выигрыш от таких проектов достанется не касталийцам (они будут как раз работать по преимуществу бесплатно или за среднюю для данной страны зарплату, отказываясь от собственности на их разработки, а значит и от гонораров за изобретения, интеллектуальной ренты и т. п.). По большому счету, человечество будет получать эти результаты почти задаром (во всяком случае, намного дешевле, чем от High-Tech корпораций, в цене на продукцию которых огромную долю составляет именно интеллектуальная рента).

Все это чистая фантазия? Да, это утопия. Но это утопия, которая имеет (1) содержательное обоснование и (2) немало реальных прецедентов такой деятельности (сектор различного рода НПО и общественных движений растет в течение последних десятилетий быстрее, чем частный и государственный сектора, а масштабы его деятельности приближаются к полусотне миллиардов долларов).

А теперь добавим несколько ложек дегтя в эту бочку утопически-сладкого меда.

Второй - очень «вредный» - вопрос, связанный с проблемами генезиса Новой Касталии, я бы сформулировал так: могут ли предоставляемые сетью потенциальные возможности превратиться в реальные и не станут ли этому препятствовать господствующие ныне институты (от корпораций, заботящихся о сохранении коммерческой тайны, и государств, оберегающих оборонные секреты, до творцов, желающих получать не только компенсацию издержек, но и интеллектуальную ренту)? Очевидно, что для этих институтов не просто чужды, но прямо противопоказаны предлагаемые выше принципы общедоступной культурной сети.

Сразу же подчеркнем, что предлагаемая нами модель Новой Касталии находится в фундаментальном противоречии с фундаментальными принципами господствующей ныне социально-экономической, политической и культурной организации, а именно - отношениями глобальной гегемонии корпоративного капитала (более примитивно - законами частной собственности и рынка эпохи глобализации). Развитие такой сети (а в потенции - оговорим это сразу - таких сетей может и должно быть много и разных) возможно лишь как «внесистемное», «плывущее против течения» (мы используем язык западных интеллектуалов) явление. Кто и почему может в условиях глобальной гегемонии инициировать и поддерживать развитие такой сети (сетей) - это вопрос принципиально важный. Принципиальный ответ на него уже был дан выше. Сейчас пора его конкретизировать. На наш взгляд, возможны следующие потенциальные инициативы:

  • со стороны общественных организаций и движений (особенно так называемых «новых социальных движений», например, «альтерглобалистских»14), ориентированных на реализацию тех же целей, что и сеть;

  • со стороны какого-либо государства (или их союза), реальной высшей целью геополитики которого станет совокупность ценностей, сходных с ценностями сети;

  • единство таких сетей и государства (государств) как оптимальный вариант.

Возможно ли появление таких субъектов как достаточно мощных, чтобы противостоять глобальной гегемонии капитала, - этот важнейший вопрос мы в данном тексте рассматривать не будем, ибо это вопрос конкретно-политический, а потому выходящий за рамки данного текста15. Но подчеркнем, что в уже называвшихся других работах мы предложили авторский вариант ответа и показали: ключевыми проблемами сегодняшнего мира отчуждения являются социально-экономические и политико-идеологические; все сказанное выше о потенциале общедоступной Новой Касталии - не более (но и не менее) чем констатация наличия потенциально иных, более эффективных (но не в смысле прибыли отдельных институтов, - фирм или государств, - а в смысле б?льших возможностей развития «человеческих качеств»), чем рыночные и частнособственнические, механизмов создания, распространения и освоения (распредмечивания) знаний и культурных ценностей.

Третий вопрос - где взять деньги на создание и жизнедеятельность Новой Касталии и ее «граждан» - решается, как ни странно, проще.

Во-первых, принципиально возможны механизмы деятельности такой сети на принципах «самоокупаемости» (покрытия затрат, в том числе, возможно, на развитие сети, при отказе от присвоения интеллектуальной ренты). Наиболее очевидны механизмы распределения издержек и/или «абонентской платы», а так же добровольных пожертвований относительно обеспеченных пользователей сети. Такой паллиатив (переходная форма между частнособственническим, рыночным и бесплатным механизмами) наиболее вероятен в качестве практически реализуемого в обозримой перспективе варианта.

Собственно бесплатная общедоступная сеть возможна, как мы уже по сути дела показали, лишь в случае поддержки проекта со стороны либо сильных международных движений, способных добиться от глобальных игроков и «богатых» государств частичного перераспределения ресурсов на цели развития таких сетей (подобно тому, как профсоюзы и другие общественные структуры и левые политические силы добились бесплатного общедоступного образования и т. п. в рамках социальных государств), либо одного или нескольких государств. Это могут быть государства, (1) преследующие адекватные сети цели и (2) достаточно мощные для того, чтобы отвоевать «место под солнцем» в мире глобальной гегемонии корпоративного капитала. Такое государство (государства) может получить к тому же немалые прагматические выгоды: рост престижа и, как следствие, геополитического влияния в наиболее значимых для ХХI века средах новаторов, профессионалов, молодежи и др., т. е. потенциал креатосферной, творчески-новаторской, геокультурной «экспансии».

Более того, общеизвестно, что на протяжении ХХ века, да и ныне можно найти немало примеров создания институтов, во многом напоминающих предлагаемую нами сеть или, по крайней мере, примеров действий общественных организаций и других институтов на основе аналогичных принципов - принципов открытой, добровольной, работающей ассоциации.

Наконец, используя уже упоминавшуюся выше историческую параллель, можно сравнить этот будущий прорыв государств-«покровителей» сетей с успехами тех стран, что вступили на путь буржуазной эволюции, временно проиграв из-за отказа от феодальных привилегий (например, платы за провоз товаров по территории, высоких налогов на производителей и торговлю и т. п.), но выиграв в перспективе за счет новых факторов развития, в частности, роста благосостояния третьего сословия и развития промышленности. Мы можем ожидать, что страны, первыми вступившие на пути развития общедоступных сетей знаний (know how, образовательных, культурных и т. п. благ), неся первоначально значительные издержки, в перспективе станут лидерами нового типа общественного развития, обеспечив своим гражданам наибольшие преимущества в деле развития «человеческих качеств».

Точно так же, как страны, отказавшиеся от феодально-имперской экспансии и перешедшие к ускоренному развитию торговли и промышленности, выиграли в XVII-XIX веках, так в XXI веке выиграют страны, отказывающиеся от геоэкономической и геокультурной экспансии и переходящие к креатосферной, культурной «экспансии» (это слово не случайно взято в кавычки - речь идет о равноправном творческом диалоге на принципах общедоступности, а не о навязывании своих идей силой или путем манипулирования).

Автор очень надеется, - и делает со своей стороны для этого все возможное, - что одной из таких стран станет наша Родина.

* * *

В заключение позволю себе несколько оговорок.

Первая и самая важная. Напомню самому себе и уважаемым читателям о первой интерлюдии: а не следует ли нам бояться исполнения желаний? Если Новая Касталия станет реальностью, что она будет представлять собой на самом деле? Человечество знает массу примеров того, как проповедь христианских добродетелей оборачивалась мракобесием и инквизицией, а социалистических идеалов - сталинизмом. Не получим ли мы и в данном случае некий новый «орден меченосцев»?

Что ж, опасения вполне обоснованные. Всякий новый социальный проект (как и любой другой - научный, образовательный...) несет в себе немало угроз. И чем он масштабнее, тем больше угрозы. В этих условиях очень хочется спрятать голову в песок и положиться на стихийно развертывающиеся объективные процессы или провидение. Но вот в чем закавыка: социальное бездействие в эпоху назревших перемен или искусственное их торможение ведет к бедам и страданиям еще б?льшим, чем адекватные объективным вызовам и поддержанные прогрессорами действия масс. Так что вопрос на самом деле стоит так: насколько объективно необходимыми и своевременными могут стать шаги в направлении постепенного соединения уже существующих ростков Новой Касталии в единую сеть сетей?

Ну а угроза превращения в «орден» в данном случае как раз предельно мала, ибо данный проект с самого начала строится как сугубо открытый, общедоступный, добровольный. Что касается именно общедоступности, то еще раз подчеркну: дворник, по своей инициативе вырастивший цветы в убираемом им дворике, или рабочий, инициировавший бригадное самоуправление, гораздо больше касталийцы, чем догматически преподающий с равным усердием и марксизм, и либерализм профессор.

Вторая оговорка. О том, что в данном тексте должно было быть раскрыто, но было лишь упомянуто.

Автор выше слишком кратко аргументировал свое желание добиться того, чтобы именно наша Родина (а для меня это пост-социалистический мир в его и географическом, и социально-культурном измерениях) стала базой для развертывания проекта «Новая Касталия». Эта тема требует особого анализа; он частично уже содержится в работах моих коллег, а автором будет проделан позже. Что же до наиболее важной темы, прямо продолжающей данный текст, - вопроса о конкретном дереве целей и системе средств реализации стратегии опережающего развития, то данная проблематика уже была раскрыта в наших предшествующих публикациях, упомянутых выше.

И последняя, третья оговорка. Еще раз напомню, что данный текст был задуман и исполнен как интеллектуальная игра в жанре «российская утопия». Это особый жанр.

Он позволяет не прорабатывать вопросы, которые в других типах работ абсолютно важны. В частности, не рассматривать вопрос о социально-политических силах, способных реализовать этот проект, о том, как он соотносится с традиционными для социалистических учений проблемами реформаторских или революционных преобразований, необходимых для его реализации, и т. п. В данном тексте эти вопросы не поднимаются, но в других своих публикациях автор не раз к ним обращался, правда, в несколько другом (не «касталийски-утопическом», а политико-аналитическом) ключе.

Правила этого жанра позволяют быть не всегда абсолютно строго академичным в формулировках, не слишком утруждать себя научным аппаратом и «цифирью» etc.

Все это, однако, не означает, что я несерьезно отнесся к данной работе. Напротив, она для меня принципиально важна, и основные ее тезисы продумывались в течение последних трех лет. Что же до оформления, то б?льшая часть этого текста была написана по вдохновению, за неполных три дня, и мне не захотелось менять именно такой стиль...

1 Данный текст является сильно сокращенным вариантом работы, подготовленной автором. Полная версия отображена на сайте журнала «Политический класс».

2 См, в частности, нашу с А. Колгановым статью «От серых к алым» в журнале «Политический класс» (2005, № 2).

3 См., например, наши предшествующие статьи в журнале: «Политический класс» (2005, № 2), а так же следующие работы: «Глобальный капитал» (М., 2004), журнальные публикации: «Философия хозяйства», 2001, № 4-6; «Вопросы философии», 2002, № 5 и др.

4 Период «реформ» породил невиданный по своим масштабам поток программ спасения Отечества. Между тем ситуация в нашей стране продолжает оставаться трагической, а ни одна из предлагаемых программ не смогла привлечь к себе сколько-нибудь значительного общественного интереса (хотя некоторые из них имеют весьма солидную экономическую и организационную проработку). Одной из причин такого положения является, на наш взгляд, дефицит стратегического видения - крайне туманная прорисовка целей антикризисной политики или невольная подмена целей средствами. В этих условиях вдвойне актуальна выработка прежде всего идеологии, стратегической линии выхода нашей Родины из нынешнего кризиса в завтрашний, а не вчерашний день человеческого сообщества. Надо прежде всего найти ответ не на вопрос как выйти, но откуда и куда мы намерены и можем двигаться в стратегической перспективе (и уже исходя из этого, отвечать на вопрос - как?), а такая задача предполагает необходимость прежде всего размышлений, диалога с широкой общественностью. Что касается уже существующих документов, то для автора наиболее близки программные документы, разрабатываемые (и постоянно обновляемые) коллективами под руководством Л. Абалкина, С. Глазьева, Д. Львова и их коллег. Впрочем на наш взгляд, и эти документы чрезмерно копромисны и поэтому - несмотря на кажущийся парадокс этого суждения - нереалистичны: качественный скачок единственно может вывести Россию на путь перехода к социально ориентированной постиндустриальной экономике. Подробнее об этом - в 3-ей части уже названной нашей книги «Глобальный капитал» и в совместной с А. И. Колгановым работе «Теория социально-экономических трансформаций» (М.: ТЕИС, 2003).

5 Механизм «распределения издержек», принципиально позволяющий решить проблему компенсации затрат на создание интеллектуальных продуктов, хорошо известен специалистам. Суть его заключается в том, что затраты на создание нового интеллектуального продукта равномерно распределяются между его потребителями. Чем больше потенциальных потребителей информации, тем меньше будет цена доступа (т.е. чем выше «спрос» на такой «товар», тем ниже цена - принцип, обратный принципу рынка). Если затраты на создание какого-либо интеллектуального продукта (например, расписания пригородных поездов на данный год) составили 10 000 долларов, а на доступ к этому продукту поступило 1 млн. заявок, то каждый пользователь заплатит 0,01 доллара за доступ плюс расходы на техническое тиражирование носителей информации (подробнее об этом - в уже упоминавшейся книге «Глобальный капитал», с. 111-112).

6 Замечу также, что данный тип экспорта обладает еще одним преимуществом по сравнению с традиционным экспортом ТНК: при росте объема экспорта внутреннее потребление не сокращается, что повышает эффективность даже в узкоэкономическом смысле.

7 Во многом на сходных принципах ныне разрабатывается и распространяется система «Линукс».

8 О противоречиях взаимодействия мира отчужденных социально-экономических отношений и креатосферы автор подробнее писал в IV разделе уже упоминавшейся книги «Глобальный капитал».

9 Подробнее об этом в статье автора «Частная собственность устарела!» (Отечественные записки, 2005, № 1).

10 В частности, в нашей статье в «Политическом классе» (2005, № 7 и 8).

11 В данном случае культура понимается автором узко: как мир преимущественно художественного со-творчества, а не как вся креатосфера.

12 Замечу, что на протяжении всех реформ и доныне капитал бежит из России, где богатые платят (как и инвалиды) налог в 13%, в страны Западной Европы, где новые русские охотно отдают государству от 30 до 50% своего дохода и не считают, что их «ограбили».

13 Данные количественные оценки неоднократно давались академиком Д.С. Львовым

14 Об альтерглобалистском движении как позитивной альтернативе, предлагающей иную, нежели неолиберальная глобализация, модель интеграции и развития народов и культур нашей планеты, автор писал многократно, в частности, в журнале «Политический класс» (2005, № 7 и 8), а так же в книгах «Альтерглобализм. Теория и практика «антиглобалистского» движения» (М.: УРСС, 2003) и «Глобализация сопротивления» (М.: УРСС, 2004).

15 Автор отнюдь не боится обсуждать эту тему и опубликовал ряд текстов, в которых дал именно политико-идеологический ответ на этот вопрос (См., например, Бузгалин А. В. Ренессанс социализма, М.: УРСС, 2003). Просто в данном тексте, определенном как интеллектуальная игра в жанре «российская утопия», поднимать этот вопрос я счел некорректным.

Настройки просмотра комментариев

Выберите нужный метод показа комментариев и нажмите "Сохранить установки".

опережающее развитие

    Предложенный вариант хорошь, но он решает лишь часть проблемы.Для опережающего развития важнее производство знаний, а не их преобретение, поэтому акцент должен быть смещен в сторону развития интеллекта, а не возможности обучаться.Развивать интеллект с помощью сети практически невозможно, да и возрастные рамки не пазволят.

Идеология творческого класса

  "интеллектуальная игра в жанре «российская утопия»".

Как только А.В. Бузгалин   поймёт политэкономическую сущность  творческого труда - единственного  источника  создания  прибавочной стоимости во все времена, то сразу отпадёт надобность в утопиях.

С уважением, Шаг in.

вопрос к шаг in

 

есть изящность формулировки,формулировки,в которой- дань прекрасным философам и литераторам.на самом же деле нет никакой утопии.это не абстрактная философия с риторическими вопросами,но реально осуществимая,жизнеспособная задача,имеющая ответы,логичные и обоснованные(а частично уже воплощенные в жизнь).или вы считаете,что мир уже мертв?а может и вы мертвы?что же вы здесь тогда делаете?

с уважением,маша.

 

Настройки просмотра комментариев

Выберите нужный метод показа комментариев и нажмите "Сохранить установки".