Межуев В. Н.

Межуев Вадим Михайлович, доктор философских наук, профессор, главный научный сотрудник Института философии РАН.

ВложениеДатаРазмер
[file] mezhuev.jpg25/02/11 7:54 pm12.73 КБ

О Марксе


 

 В.М. Межуев

Сейчас неожиданно снова стал популярен марксизм. На ваш взгляд, это мода, вызванная кризисом, или это осознание его правоты?

В связи с кризисом действительно возрос интерес к Марксу, но он достаточно поверхностный, потребительский. По-моему, объяснение причин кризиса, который сейчас происходит, нужно искать не у Маркса, а в современной ситуации. Что же касается западной интеллектуальной элиты, то у нее интерес к Марксу никогда не исчезал. Марксизм – одно из наиболее влиятельных направлений западной философской и общественно-политической мысли XX века. Важно только понять, что марксизмов много. Есть, например, западный и русский марксизм, каждый их которых и внутри себя весьма многолик.. К западному марксизму относят и прямых последователей Маркса, таких, например, как Грамши, Корш, Лукач, и школу так называемых австро-марксистов, тяготевших к неокантианству, Из нее впоследствии выросла Франкфуртская школа социальных исследования (от Хоркхаймера и Адорно до Маркузе и Хабермаса). Марксистами были и структуралисты типа Альтюссера, и социальные неофрейдисты типа Эрика Фромма, и в какой-то мере ряд экзистенциалистов (тот же Сартр или Мерло-Понти). Сегодня существуют так называемые постмарксисты, среди которых наиболее крупные имена - Славой Жижек, Ален Бадью. В этом смысле марксизм никогда не исчезал из интеллектуальной жизни Запада. Но и русский марксизм – не однороден. Был легальный марксизм, из которого вышли многие наши крупные философы, такие, например, как Струве и Бердяев, социал-демократический марксизм (Мартов, Плеханов), советский марксизм. И советский марксизм не ограничивается одним лишь Лениным. Помимо этого есть так называемый азиатский марксизм – Мао Цзэдун, Хо Ши Мин. Так что марксизмов много, хотя Маркс один.

Круглый стол проекта "Горбачевские чтения" на тему "Идейные группировки в аппарате ЦК КПСС в предперестроечный период"

Межуев В.М.


Во-первых, я не историк. Во-вторых, никакого отношения к ЦК никогда не имел. Но книгу я прочел. Поэтому я буду говорить как читатель. Мне она показалась чрезвычайно интересной и во многих вещах очень узнаваемой. Нашел там много людей, с которыми тоже был как-то связан. Только я хотел бы сказать, что я ее не прочел как книгу о ЦК. ЦК там присутствует, и люди, работавшие в ЦК и занимавшие ответственные партийные посты, там, конечно, присутствуют, но я не понял, что они главные герои. Потому что там довольно широкий спектр. Вот этот раскол образованного общества российского на два лагеря, на две партии. Партиями всегда в России называли любое направление. Это я видел просто на своих глазах, как это происходило. И честно могу сказать, с какого момента все это началось. Это никак не связывалось с каким-то импульсами, которые шли из ЦК.

Ленинская теория культурной революции как модернизационный проект для России

В.М.Межуев

 

В обширном собрании ленинских теоретических работ, публицистических статей, политических речей и докладов постоянно и с возрастающей силой звучит тема культуры, причем своего пика она достигает в послереволюционный период его жизни и деятельности. В отличие от трудов Маркса и Энгельса, в которых слово «культура» встречается достаточно редко, у Ленина оно не сходит со страниц всех его последних выступлений и статей, что позволяет сделать вывод о ключевом значении этого слова в системе его воззрений относительно путей и способов перехода России к социализму. Сам этот переход мыслился Лениным и как одновременно процесс вхождения России в разряд наиболее цивилизованных стран современного мира, т.е., говоря сегодняшним языком, как процесс ее модернизации.

В дореволюционный период обращение Ленина к проблематике культуры в основном ограничивалось краткой характеристикой и общей оценкой сути, роли и смысла культуры в классово-антагонистическом, прежде всего, капиталистическом, обществе. Эта оценка, как правило, не выходила за рамки свойственной всему марксизму критики буржуазной культуры в качестве социально отчужденной и исторически преходящей формы ее существования. От других крупных марксистов того времени Ленин отличался, пожалуй, тем, что с большей настойчивостью подчеркивал эксплуататорскую, враждебную к трудящимся классам сущность буржуазной культуры. При этом он со всей определенностью отдавал себе отчет в том, что если что и можно поставить в заслугу западноевропейскому капитализму, так это, прежде всего, созданную им культуру, включающую в себя науку, технику, образование и многое другое. В этом, по мысли Ленина, состоит несомненное преимущество капиталистической Европы перед современной ему Россией.

Свобода как право на культуру

Свобода как право на культуру

В.М.Межуев

 

Главный мой тезис: свобода есть общественная категория. Она дается человеку не Богом и не природой, а обществом, является не природным или божественным, а общественным даром. Индивид испытывает потребность в свободе в качестве общественного существа, в силу своей не естественной, а общественной природы. В этом смысле говорят о разных видах свободы - политической и экономической, о свободе совести, слова, творчества и пр. В любом случае индивид обретает свободу только в обществе, из чего никак не следует, что любое общество делает его свободным. Наоборот, во всех существовавших до сих пор обществах он никогда не был до конца свободным, полностью или частично зависел от других. И можно ли, живя в обществе, быть свободным от общества? Очевидный отрицательный ответ на этот вопрос ставит, казалось бы, под сомнение любую попытку искать в обществе источник и причину свободы. Общество при первом рассмотрении, - скорее, враг свободы, заставляя каждого считаться с другими, усмирять свои желания и порывы, быть таким, как все. Общество либо ограничивает свободу, либо делает ее привилегией для немногих. Большинство современных философов (от экзистенциалистов до постмодернистов) именно в обществе усматривает наиболее враждебную свободе силу. По словам Сартра, «ад – это другие». Свобода - первое, чем жертвует человек ради жизни в обществе. Потому и обретается она посредством ухода человека из общества, в неком «пограничном состоянии» между жизнью и смертью, над которым уже никто не властен. Как же согласовать тезис об общественном происхождении свободы с очевидным фактом ее отсутствия или ограничения во всех известных нам обществах? На этот вопрос и необходимо ответить в первую очередь.

Идеология и наука

Идеология и наука

В.М.Межуев

 

Сравнительно недавно на страницах журнала «Альтернативы» разгорелась острая полемика между В.Ж.Келле и Л.К. Науменко. Поводом послужила статья В.Ж.Келле «Марксизм и постмодернизм» («Альтернативы». 2006. №3), на которую Л.К.Науменко ответил критической статьей ««Наше» или «мое»? Марксизм и постмодернизм» («Альтернативы»». 2008. №3). Ответом В.Ж.Келле стала его статья «Что же сказать в ответ?» («Альтернативы». 2009. №1). Вся полемика была перепечатана в сборнике «Марксизм. Альтернативы ХХ1 века. Дебаты постсоветской школы критического марксизма» (М.2009). Я не стал бы вмешиваться в нее, если бы каким-то боком (каким именно, станет ясно дальше) она не задевала лично меня, не касалась вопросов, меня всегда интересовавших.

Сразу же скажу, что с уважением и симпатией отношусь к Л.К. Науменко, считаю его своим другом, высоко ценю как талантливого философа и продолжателя дела Э.В.Ильенкова. Но в данном случае не могу согласиться с ним ни в тоне, который он избрал в споре с не менее уважаемым мной В.Ж.Келле, ни с рядом высказанных им замечаний в его адрес. Спор между ними касается понимания соотношения идеологии и науки, природы общественного сознания, духовного производства, культуры и ряда других сюжетов. Мне и самому в силу моей философской специализации не раз приходилось писать на эти темы. Поэтому ряд критических замечаний, сделанных Л.К.Науменко в адрес В.Ж.Келле, я с не меньшим основанием отношу и к себе. В.Ж.Келле в защитниках не нуждается, но у меня возникло желание ответить Л.К.Науменко от своего имени, причем без всякой уверенности в полном согласии со мной и самого В.Ж.Келле. Попытаюсь сделать это в той же свободной от излишнего академизма манере, в какой написана и статья Л.К.Науменко.

ТАК ЧТО ЖЕ ТАКОЕ КОММУНИЗМ?

 

Вадим Межуев

Проф. А.В. Бузгалин попросил отреагировать меня на свои критические замечания, сделанные им по поводу моего понимания коммунизма1. Хотя в его статье им уделено немного места – всего две-три страницы – и они частично повторяют то, что уже было ранее высказано другими моими оппонентами, например, Б. Славиным, я охотно исполню его просьбу. Ответ получится, конечно, более пространным, чем сама критика, но, как известно, отвечать на критические замечания намного сложнее, чем их делать. Многое приходиться договаривать и пояснять.

Отмечу, прежде всего, согласие проф. Бузгалина с определением социализма как «пространства культуры», которое послужило заглавием для моей статьи. Он считает, что оно воспринято мной от Маркса, моих учителей (интересно, кого он имеет в виду?) и коллег-шестидесятников. Если к шестидесятникам он причисляет Н.С. Злобина, также писавшего на эту тему, то мысль о совпадении в марксизме понятий «коммунизм» и «культура» пришла нам одновременно еще в 1967 г., когда мы в качестве авторов участвовали в создании коллективной монографии «Коммунизм и культура», положившей начало теоретической разработке проблем культуры в советской философии того времени. При этом Н.С. Злобин в защите данного тезиса опирался в основном на высказывания В.И. Ленина в его поздних работах, на его учение о культурной революции, тогда как я, действительно, на труды Маркса, на его концепцию духовного производства, которая в то время никем всерьез не рассматривалась. Впоследствии каждый из нас пошел своим путем. И хотя мы оба придерживались первоначального тезиса, он трактовался нами по-разному, что объясняется несовпадением наших взглядов на сущность культуры (о чем я также неоднократно писал). Более подробно свое толкование этого тезиса я изложил в монографии «Культура и история» (1977 г.) и ряде других работ. Так что данное определение сформулировано мной не сегодня, а достаточно давно.

Свобода как ценность

Свобода как ценность

В.М.Межуев

О свободе написаны горы книг, в которых она рассматривается с разных позиций и сторон – философской, религиозной, научной, правовой, моральной и т.д. Уже одно это свидетельствует о том, что свобода относится к числу фундаментальных ценностей человеческого существования. Человек, осознавший для себя ценность свободы, испытывает при ее отсутствии чувство дискомфорта, собственной неполноценности, невосполнимой утраты. С какого же момента свобода становится для человека ценностью? Мнение о том, что она была ценностью для человека во все времена, не кажется мне слишком убедительным.

Большую часть своей истории люди даже не подозревали о существовании свободы или не придавали ей существенного значения. Для многих и сегодня свобода либо мало что значит, либо является тяжелым бременем, от которого лучше всего избавиться (феномен, описанный Э.Фроммом в его знаменитой книге «Бегство от свободы»). А разве в России свобода уже для всех стала наиболее ценимым благом? Судя по социологическим опросам, интересы государства, нации, семьи, материальный достаток, карьера, общественный порядок и пр. ценятся значительной частью населения намного выше личной свободы. И как часто можно услышать, что не свобода, а что-то совсем другое является ценностью для русского человека. Напрашивается вывод: свобода становится ценностью для человека отнюдь не с момента его появления на земле, а в результате проделанной им долгой исторической эволюции, которая для многих и сегодня еще полностью не завершилась.

Настройки просмотра комментариев

Выберите нужный метод показа комментариев и нажмите "Сохранить установки".

В каком пространстве мы находимся

   
   
В КАКОМ ПРОСТРАНСТВЕ МЫ НАХОДИМСЯ?

Техническое общество - это точно не капитализм, а торговое общество - это не феодализм. А рыночное общество - это миф, как иденьги, на которых оно основано. Так в каком реальном пространстве мы находися? Вот что значит не имеь исторического взгляда человеку, сосредоточенному на потреблении.

Мысленно уходя от действительности, мы в воображении уже создаем некую потустороннюю жизнь, не похожую на реальную, и деньги нам в этом сильно помогают, то есть и когда их нет, и когда их много. Видите, в фантазии люди уже в космос выходят и путешествуют во вселенной, хотя они еще понятие не имеют, что там имеется. Правда, пока еще они и космос представляют в образе землян и ему приписывают собственные черты, будто и в космосе происходят войны и битвы за деньги. Но я очень сомневаюсь, что современные разрозненные и разобщенные люди когда-нибудь смогут выходить в космос и путеществовать во вселенной. Но если все же мечтают, значит, они уже готовятся к этому. Выходить в космос в поисках источников обогащения и эксплуатации - это, по-моему, бред. В космос выйдут только новые люди, люди с другим сознанием и не с денежной психологией. Мы своего счастья поищем пока на земле и предположим, что люди преодолеют разобщенность и объединятся. И для этого им нужно только сознание. А бессознательным людям, слепо поклоняющимся слепой власти денег, здесь, естественно, и делать нечего.
Если мы предположили так, то давайте теперь подумаем о том, что станет с деньгами в недалеком будущем и как ими будут управлять люди объединившиеся? Ведь государство не может же «отбирать» деньги у людей, экспроприировать владельцев денег, как было в прошлом. Это исключено. Тем не менее, при парализации мирового производства деньги самоликвидируются очень быстро. Не надо забывать галопирующую инфляцию, которую пережило постсоветское пространство. Ее переживеи и мировое развитие. Не надо думать, что техника всем будет обеспечивать условия для бесперебойного делания денег. Она накроет и мир капитализма , и, по-моему, в самое ближайшее время. Даже в самых богатых странах сегодня исчезают уже триллионы, а небогатые страны на этой основе разоряются в полном смысле этого слова. А печатные машины, к сожалению, дела не решают радикальным образом, хотя именно на закачку денег и налегают, ибо люди между собой делят только то, что производят, а печатные станки реального богатства не создают «по щучьему велению». И здесь, как это ни странно, прислушиваются к мнению тех же миллиардеров, которые на предыдущем этапе «обогатили» общество, делая эти деньги, а теперь разоряют его, теряя эти миллиарды. Как бы это ни было, деньги не должны теряться. Без денег люди еще не научились трудиться, жить, радоваться и печалиться. Без денег они не могут даже фантазировать. Другого эквивалента богатства еще не придумали. Тем более если деньги стали теперь обликом человека. Пока эквивалентом этого богатства станет дух и самостоятельная ценность человеческой личности, требуется время. Деньги должны поворачиваться к людям и выдаваться в виде кредитов не отдельным лицам, а только объединенным - компании и т. д. Как именно – это подробно рассмотрим в заключительном разделе. Здесь я ее суть изложу кратко.
Как мы уже знаем, главная проблема – это использование денег. Отдельные люди манипулируют деньгами, чтобы поработить других. Это закон, выработанный исторически и действовавший на всех этапах, сейчас работает в обратном порядке, в особенности в постсоветском пространстве, где им суждено исчезнуть. И социализм отменить его не мог при всем своем старании. Все что смог сделать социализм, он этого закона из общественного сделал индивидуальным и тем, устранив противостояния классов, противопоставил друг другу людей. Тем самым он породил небывалую в истории глобальную войну людей друг с другом. Если индивидуальное использование имеет разрушительный характер, и оно действительно являлось необходимостью только в период распада старой системы, то созидательная функция денег связана только с их общественным использованием, в котором деньги уже не влияют на индивидов и не определяют их поведение. Так как о деньгах здесь думают не в одиночку, а вместе, то деньги становятся общественным средством до созревания нового сознания. Это уже общественная категория, а не индивидуальная, как сейчас. Какая разница имеется между ста голов и моей одной единственной. Очень большая.
Если в моем кошелке имеются два миллиона долларов, то, думая над ними сам, я могу и запутаться, и случайно сойти с ума, и скочать от непредвиденных обстоятельств. Это будет не объявленной, скрытой войной между всеми членами моей семьи и другими, конкурентами, с государством, наконец. Другие мои близкие будут завидовать мне, внешне делая вид, что они любят меня, на самом деле желая мне скоропостижной кончины. Одним словом, эти деньги мне не дадут наслаждаться жизнью по-человечески. А деньги, находящиеся и накапливающиеся к кошелке общества, скажем, 10 или 20 человек, объединивших свою силу, - другие деньги, работающие на общие интересы - это общественные силы, общественная энергия, не только равномерно распределяющаяся между всеми членами но и расущая.
В распаде социализма эти деньги попросту разворовали. И разница между социализмом и рынком состоит в том, что деньги в советском обществе функционировали как общественные категорий, а как индивидуальные они были не более как зарплатой, что мы называем "потребительной стоимостью".
На это использование, ясно, общество должно перейти, объединив людей через эти же деньги, раз люди привязаны к ним и не знают иных отношений друг с другом, раз у них денежная психология. И здесь все люди должны думать о том, как их использовать с наибольшей пользой и с наименьшей потерей для общества и людей, а не только министр финансов. В нашем случае пусть пока это будет названное число людей, которые сознательно объединились, теоретически овладев тайнами денег. На основе такого использования денег индивиды освободятся от делания денег, на эти же деньги организуя труд и все прочее. Не забывайте, деньги не бумага, а исторически выработанная энергия человека. И эта энергия в душе одного человека (индивида) разъедает его душу. А в сознании сто человек, объединивших эту энергию как общую силу, является их освобождением. А эти деньги как общие деньги будут функционировать как общественные категории. Вспомните, социализм все отобрал у людей и обобществил все богатство, взамен им ничего не давая. А потом богатства разворовывали и разбазаривали. И много людей оказалось жертвами обобществления. Но, то общество было нищим и экономически, и духовно, а мы – богатые. И здесь объединяются только люди со своими деньгами, деньгами, взятыми, по крайней мере, в кредит. А у кого при социализме вообще были деньги? Да не у кого. Им было запрещено все, кроме потребления на зарплату.
Основой человека всегда было общество, и вне общества он никогда не жил и не был свободным. А сегодня он свободен как птица, но страдает в одиночестве. Государство теперь просто стало владельцем денег, к тому же единственным, точно так же, как при социализме оно являлось единственным владельцем средств производства. Тем самым ее объективное положение показывает, чем оно должно стать, чтобы исчезнуть. То есть это происходит точно так же, как на предыдущем этапе оно стало единственным владельцем всего общественного богатства, но чтобы уничтожить его (этого богатства как такового, превратив его в богатство индивидов – отдельных людей). Но главное отсюда состоит в том, что эти деньги теперь образовали и основу общества. Значит и обществу пришел конец! Значит, в руках людей они теперь уничтожают не только богатства, но и всего общества. Отсюда не случайно именно миллиардеру доверили весь мир, хотя он в данных условиях является, повторяю, отнюдь не помещиком, капиталистом и т. д., а владельцем денег и как таковой психологической категорией и как индивид, стремящийся к своему собственному благу занимается неприкрытым разрушением, находясь в противостоянии со своим обществом.
Надо же, какова сила денег, один человек не дает никому пикнуть и открыто всех уничтожает! И все законно, законно распределяется энергия. Так этот закон и надо использовать как общественную силу, объединив деньги как такую энергию. Деньги люди могут использовать как потребительную стоимость, чисто случайную для них в объединении, пока не сложился новый человек. Как это достигается в данный момент, когда деньги находятся в руках людей?
Впрочем, тот факт, что большинство обездолено, свидетельствует о том, что многие выживают, не имеют денег, «самозанятых» людей становится больше. Этим людям вряд ли нужно обогащение в американском стиле. Многие уже думают по-другому. Многие уже будут рады минимальному - участию в труде как постоянной категорией, освобождающей их от страха перед будущим. Что касается денег, то людям они уже не нужны точно так же, как деньгам не нужны люди для того, чтобы они самовозрастали. Товарное производство, основанное на рабочей силе, нуждалось в людях, а "делать деньги" в людях уже не нуждаеся. Поэтому все предоставлены себе, чтобы они жили, как им заблагорассудится.
В капиталистическом обществе капиталист был собственником средств производства, а рабочие были собственником своей рабочей силы. И капитализм был основан на этом обмене – наемном труде. Капитализм распадается лишь по мере того, как разлагается его эта основа, и она постепенно превращается в «делание денег». Единственная основа капитализма с момента его рождения и вплоть до самой гибели – это наемный труд. Другой основы у капитализма нет. Техническое общество - это по сути уже не капитализм. Но поскольку оно еще строится на капиталистических основах, постольку оно буксует и парализуется, являясь не его собственным содержанием. В техническом прогрессе человечество уже давно переросло капитализм. Поэтому новое содержание, втиснутое в капиталистическую форму,бессознательно разлагает его изнутри. И капитализм существует лишь до тех пор, пока сохраняется эта основа. С этой точки зрения не трудно понять, сколько времени заняло разложение наемного труда. И какое развитие технологии для этого нужно было!
Сегодня мы имеем дело с деформированным трудом, принявшим уже форму дикой средневековой эксплуатации. Мы просто мыслим этой категорией по привычке, применительно ко всей деятельности используя это понятие, будто если у нас один нанимает другого, значит капитализм, а все мы - кпиталисты. А на все остальное плевать. Мы имеем дело просто с произволом и насилием.
Тем не менее – мы уже техническое общество, а мы только фантазируем о нем, поем гимн об индустриализме. Поэтому мы живем в хаосе, не видя то, что имеем и ослепленные деньгами. Предположение о том, что можно восстановить наемный труд – это все равно, что верить, что можно воскресить умершего человека. Мы живем ровно столько, сколько нам отпускают деньги. Ни больше и не меньше. И деньги нас уже приговорили к скоропостижной кончине.
Основной производитель – техника. И уже сегодня человек им только управляет. А мы думаем о чем-то внеземном, думая, что разрозненные люди могут создавать и использовать современную технику и ждать, когда они облагоденствуют друг друга, прямо будучи друг для друга чужими, даже врагами. Это все равно, что пытаться сохранить гниющее яблоко, не обращая внимания на его семена, которые способны произрасти. И мы стремимся как можно дольше сохранить это гниющее яблоко. В диалектическом развитии сознательно поддерживаются и организуются развивающиеся элементы будущего, появляющиеся как продукты распада. И в этом распаде рождается саморазвивающаяся личность и свободная деятельность людей, которые импульсы своего развития содержат в самом себе и которые не будут нуждаться во внешнем толчке, беспрерывно их понуждающей. Здесь появляются новые люди с совершенно новым сознанием, а старый мир уйдет в исторический музей.
Индивидуализация труда – это период превращения труда в свободную деятельность. И объединяться могут только свободные люди ради свободной деятельности, и объединяться для начала, пока не созрел новый ум человеческий, они должны как равноправные партнеры и свободные компаньоны. И в обществе денег накопилось достаточно много для того, чтобы одолжить их свободно объединяющимся людям. Сегодня в отдельные руки в виде кредитов попадают столько денег, что их уже невозможно сосчитать. А если подсчитают, то увидят просто объем потребления, за которым нет производства. В конце концов, деньги можно напечатать сколько угодно, раз они уже перестают быть экономической категорией и превращаются в психологическую сущность человека, образуя его облик. Посмотрите, весь Запад сейчас сидит на голых деньгах, и усиленно работают только их станки, печатающие деньги. А Китай и Индия в поте лица пашут. Тем самым они просто разлагают личность и обрекают ее на самоуничтожение. А Восток с изумлением смотрит на Запад и там до сих пор не могут понять этот оптический обман. Индивидов нужно от этого освободить. Пусть обо всем думает общество, то есть сто голов, где одна моя голова лишь часть этого целого и знает свое назначение.
Компаньоны – это уже свободно объединившиеся люди, деятельность которых тоже является свободной. Капитализм развивался лишь на основе экономической нищеты целых общественных классов людей. Современное же общество, освоившее высокую технологию, делающее деньги, основано на деградации людей, нации. Не нужно иметь какого-либо математического ума, чтобы подсчитать, сколько потребуется обществу времени, чтобы люди, живущие в нем, полностью деградировали на основе делания денег. Ибо экономическая нищета предполагала воспроизводства рабочей силы, а дикая эксплуатация, о которой говорим мы, его полностью исключила. Здесь человек сохраняется, если он сохраняет себя сам. «Бог бережет только береженного». Отсюда и судите, что наемный труд, уже не воспроизводящийся, приходит к своему концу. И мир живет поистине только в силу инерции, которая не возобновляется.
Продолжение имеется.

Настройки просмотра комментариев

Выберите нужный метод показа комментариев и нажмите "Сохранить установки".
Ленты новостей