4. "Капитал XXI века"

4. "Капитал XXI века": к теории глобальной гегемонии капитала.

 

Было бы, однако, неправомерным считать, что нынешнее глобальное сообщество уже стало постэкономическим. Тенденции рождения нового социального качества в XX веке лишь пробивают себе дорогу, да и в наступающем столетии мы будем находиться в основном в переходном периоде - периоде нелинейного генезиса "царства свободы", лежащего "по ту сторону" собственно материального производства и капитала. Однако в ближайшем будущем человечество будет по-прежнему оставаться в рамках капиталистической системы, но уже прошедшей через ряд этапов своего самоотрицания, находящейся в процессе длительного и противоречивого "заката", ознаменовавшегося ныне глобальной гегемонией корпоративного капитала1.

При этом мы хотели бы подчеркнуть неслучайное совпадение во времени и в пространстве двух процессов: самоотрицания капитала и "заката" царства экономической необходимости как целого.

Самоотрицание капитализма и "царства необходимости" есть не просто совпадающие, но единые процессы, ибо капитал есть важная и наиболее совершенная (а значит, и наиболее мощная) форма мира отчуждения.

 

4.1. Тотальный корпоративно-сетевой рынок ("рынок паутин")

 

Пройдя по спирали виток "отрицания отрицания" своей эволюции (товарное производство как генезис капитала - развитый промышленный капитализм - империализм и последующие стадии заката), капитал в конце ХХ века начал процесс восстановления подорванной социал-реформистским периодом всеобщей власти рынка как господствующей формы координации (и аллокации ресурсов). Но это восстановление на новой основе (на основе информационных технологий, достижений предшествующей эволюции капитала, кризиса "социализма", глобализации...) и потому с новым содержанием, а это значит - воспроизводство (по спирали отрицания отрицания) не просто капиталистического рынка, а некоторого нового вида последнего.

Корпоративный капитал эпохи глобализации существенно видоизменяет все основные черты товарных отношений, генерируя процесс становления тотального рынка. Тотальный рынок на эмпирическом уровне оказался достаточно хорошо заметен именно в конце XX века, когда неолиберальная практика и идеология дошли в своей экспансии до рубежа так называемого "рыночного фундаментализма", который посчитал основной угрозой "открытому обществу" даже такой адепт господства капитала как Дж. Сорос, выпустивший после серии финансовых потрясений конца 90-х книгу с неосталинистским названием "Кризис глобального капитализма".

Мы бы выделили существеннейшую черту этого нового качества рынка, скрывающуюся за практикой и идеологией рыночного фундаментализма. Это завершение начавшегося с эпохой монополистического капитала перехода к рынку, где господствует не покупатель, а тот, кто навязывает ему определенную систему потребностей, а именно - корпоративный капитал. Именно он сознательно манипулирует остальными агентами рынка, будь то домохозяйства или мелкие производители. Все они превращаются в клиентов корпораций, еще точнее - корпоративного капитала.

Самое главное изменение в природе общественного разделения труда, характерное для современного тотального рынка, связано с развитием глобального обобществления и информационных технологий. На место подвижной и гибкой атомарной структуры (отдельные производители и их связи) приходит вязкая и аморфная структура, образующаяся как взаимоналожение различных сетей-паутин. Так возникает своего рода тотальный рынок сетей, где место отдельных единиц занимают аморфные, врастающие друг в друга сети, причем действующие в большинстве случаев либо вне материального производства, либо в пограничных областях. Это различного рода информационные, энергетические, транспортные, финансовые и т.п. системы. Но наиболее близким по своей технологической природе для корпоративно-сетевого рынка становится так называемое "сетевое предприятие", где единая система информации и стандартов соединяет в единую цепочку производства "точно вовремя" и для конкретного потребителя тысячи звеньев1.

Они принципиально отличны по своим признакам от обычных индустриальных звеньев общественного разделения труда, ибо (1) связаны с генезисом постиндустриальных технологий; (2) подвижны, аморфны, слабо привязаны к определенному "месту" (в отраслевом, территориальном и т.п. плане); (3) потенциально (а в ряде случаев - интернет и т.п. - реально) всемирны и разомкнуты; (4) неопределенно-велики и постоянно изменяют свои масштабы (растут, пульсируют)... Перечень легко продолжить.

Если использовать некие образы, то этот рынок можно сравнить с совокупностью мощных паутин или полей притяжения, центрами формирования которых (генераторами поля, "пауками") являются крупнейшие корпоративные капиталы, агенты глобализации (подробнее о них - в конце этого текста), прежде всего - ТНК. Так складывается тотальный корпоративно-сетевой рынок - рынок паутин.

Социально-экономическая природа "поля зависимости", генерируемого крупнейшими корпоративными капиталами, состоит в мультипликации эффекта "неполной планомерности" (рождаемой всяким капиталом-монополией и известной с конца XIX - начала XX века2) на основе (1) развития обобществления производства до образования новой, "сетевой" системы разделения и интеграции труда в глобальных масштабах; (2) снятия достижений социал-реформизма и превращения корпоративных сетей в квази-государства, распространяющие контроль и регулирование ("неполная планомерность") не только на параметры рынка (цены, объемы закупок/реализации и т.п.), но и на социально-институциональные параметры экономической жизни (то, что мы назвали бы "правилами игры"); (3) включения методов неэкономического воздействия - от современных методов социально-психологического давления при помощи mass media и.т.п. с целью создания такой общественной атмосферы, где "поле" их власти распространяется максимально легко и эффективно (формирование установок социально-пассивного поведения потребителя, клиента, "профессионала", например), до старых методов прямого насилия по отношению к "непослушным" объектам (вплоть до "асфальтирования" целых государств)3.

Более того, можно сделать вывод, что в той мере, в какой развит тотальный корпоративно-сетевой рынок, в этой мере крупнейшие капиталистические корпорации-сети как бы "выпадают" из-под общественных ограничений, уходят от контроля государства, институтов гражданского общества, профсоюзов и других объединений трудящихся, институтов гражданского общества; нарушают "правила игры", разрушая достижения социал-реформистского периода.

В то же время (и здесь мы подходим к пониманию внутреннего противоречия тотального рынка) борьба и взаимодействие корпоративных структур в целом является стихийным и неподконтрольным никому (ни корпорациям, ни государствам) процессом4. Его параметры, как будет показано ниже, определяются прежде всего стихийно формирующимся финансовым рынком и глобальными процессами.

Все это воссоздает видимость восстановления свободного равноправного рынка, скрывающего иную суть этого рынка - контрактно-блатного (по форме), корпоративно-сетевого (по содержанию) рынка, где победителям достается все (winner-takes-all market).

Естественно, что в эпоху заката "царства экономической необходимости" и обострения вызываемых этим процессом глобальных проблем неомаркетизация не может не проводить к фундаментальным противоречиям. Важнейшее из них воспроизводит на новом этапе антагонизм эпохи империализма: необходимость сознательного, исходящего из интересов социума в целом (а это значит и Природы, и Человека как родового существа) решения существенно углубившегося (по сравнению с началом века) комплекса глобальных проблем - с одной стороны; способности хозяев неорынка, "новых частных собственников" и всей этой системы в целом в лучшем случае на время законсервировать эти проблемы, в долговременном плане лишь усугубляя их, - с другой.

 

4.2. Виртуальные деньги.

 

Опираясь на марксистскую методологию исследования капитала, можно сделать вывод: в целом в современных условиях функционирование денег в узком смысле слова качественно и количественно определяется глобальным (общемировым) виртуальным капиталом. Это новое качество финансового капитала, которое последний обретает в результате диалектического соединения своих прежних качеств, как фиктивного и финансового капитала (второе во многом снимает первое), описанных еще К.Марксом, Р.Гильфердингом, В.Лениным и др. и новых качеств, порожденных развертыванием (1) информационных технологий (качество виртуальности); (2) корпоративно-сетевого рынка и (3) процессов сращивания транснациональных финансовых (и иных...) корпораций, национальных государств и международных финансовых институтов. Этот капитал в отличие от "обычного" фиктивного капитала XIX века уже (4) "в себе" содержит процесс сращивания с производственным монополистическим капиталом; но, в отличие от "обычного" финансового капитала, пройдя спираль "отрицания отрицания", он (5) вновь оторвался от жизнедеятельности реального капитала (производственного, торгового и даже ссудного) и образовал особое пространство своей виртуальной жизни (отчасти оно может быть соотнесено с мировым финансовым рынком) и к тому же, пройдя стадию социально-государственного контроля середины XX века, он (6) преодолел эту власть, вырвавшись на простор глобальных финансовых спекуляций.

Тем самым мерой ценности и главным средством жизнедеятельности корпоративно-сетевого рынка становится виртуальный капитал (финансовый капитал особого рода), скрывающийся за формой виртуальных денег (эмпирически эта научная абстракция может быть соотнесена, но не отождествлена, с агрегатом М4, "живущим" преимущественно в информационных компьютерных системах и, отчасти, в виде бумаг). Деньги становятся виртуальными и по своей технологической природе, и по социальной форме.

В первом случае - это продукт развития информационных технологий, создающих (1) вид виртуальной реальности, заменяющей золото (металл) и (2) возможность неограниченного перемещения и преобразования форм в информационных сетях и финансовых системах.

Во втором случае деньги виртуальны как продукт тотального корпоративно-сетевого рынка (он находит в них адекватные меру ценности товаров - тоже все более виртуальных - и средство своего функционирования) и виртуального (фиктивного) корпоративного финансового капитала, "живущего" в информационных сетях. Виртуальность денег в данном случае означает их вероятностное, неустойчивое, случайное бытие. Деньги из "абсолютного" всеобщего эквивалента (продукта всеобщего труда), сращенного с устойчивой натуральной формой (золота или серебра), превращаются в аморфную совокупность продуктов жизнедеятельности виртуального капитала, причем совокупность качественно разнородную. Иными словами деньги лишь вероятностно (виртуально) выполняют роль и меры стоимости, и средства обмена, и уж тем более средства накопления. Каждый из особых видов этих виртуальных денег (а они мировые по своей природе) с той или иной вероятностью выполнит завтра или послезавтра ту или иную из своих функций, что касается и национальных валют (они же существуют почти исключительно в виде электронных записей на одном из счетов одного из банков), и облигаций, или любых других слагаемых агрегатов М3 и М4.

Соединение названного носителя и социальной формы превращает виртуальные деньги в особую [финансовую] супер-сеть, "паутину паутин" (у которой, естественно, есть и свои "пауки"). Так виртуальный капитал как "супер-сеть" (сеть - "всеобщий эквивалент") обретает особую роль - всеобщего полустихийного регулятора "сетевого рынка", ибо он играет роль универсального "оценщика"[NB! он же выполняет функцию меры стоимости!] стоимости компаний-сетей и, опосредовано, всех товаров, плюс универсального средства [механизма, посредника, властителя] трансакций.

Так мы вновь приходим к выводу, что наиболее современные, определяющие лицо экономики сегодняшнего и завтрашнего дня информационные продукты сейчас главным образом производятся, потребляются, распространяются в "превратном (фиктивном) секторе" - секторе воспроизводства превращенных форм человеческой жизнедеятельности, т.е. сфере, где одни превращенные социально-экономические формы используются для производства, тиражирования etc. других таких же превращенных форм, в той мере (NB! Это очень важная оговорка), в какой эта сфера не является управляющей подсистемой экономики.

Иначе этот сектор можно определить как социально-экономическое пространство, где воспроизводится в расширенном масштабе совокупность фиктивных стоимостных агрегатов (превращенных форм) и не создаются (как основной продукт его деятельности) ни материальные блага (блага, способствующие воспроизводству человека и развитию его личности), ни культурные ценности.5 Анализ "заката" капитала позволяет дать его более точные характеристики. С социально-экономической точки зрения превратный сектор есть сфера создания, потребления и превращений (трансакций) продуктов глобального виртуального капитала.

В целом, превратный сектор может быть определен как паразитическая составляющая "вторичных" производственных отношений (в отличие от "управляющей подсистемы" хозяйства).

Говоря образно, он может быть сравнен со своего рода гигантским "пылесосом", всасывающим наиболее ценные интеллектуальные, финансовые и т.п. ресурсы общества и запирающим их в пыльном мешке, где человек-творец превращается в "человека в футляре".

 

4.3. Тотальное подчинение человека капиталу.

 

Прежде чем рассмотреть основные пласты подчинения труда современному капиталу, обратим внимание на изменения в природе каждого из агентов и самого капитала как отношения, как процесса извлечения прибавочной стоимости в процессе эксплуатации рабочей силы.6 Рассматривая процесс как глобальный, мы можем зафиксировать следующее.

Во-первых, в конце XX -начале XXI веков как никогда массовым стал слой классических индустриальных наемных работников (в мире в целом - более 1 млрд. человек, а с учетом Китая, если считать его экономику преимущественно государственно-капиталистической - более 1,5 млрд. человек), создающих классическим образом прибавочную стоимость. С учетом накопленной за столетия капитальной стоимости это - та масса богатства, которая в основном позволяет воспроизводиться материальным основам превратного сектора (не путать с фиктивным капиталом, уже давно оторвавшимся от действительной капитальной стоимости - овеществленного абстрактного труда).

Во-вторых, как будет показано чуть ниже, современный капитал частично присваивает богатство, создаваемое всеобщим творческим трудом. Это действительное общественное богатство (хотя стоимостная форма для него является иррациональной), лежащее в основе воспроизводства материальных и культурных основ современного капитала.

В-третьих, известный тезис об исчезновении капитала как накопленной прибавочной стоимости и превращении его в накопления граждан в основе своей неверен (во всяком случае, с точки зрения марксистской теории прибавочной стоимости). Но не потому, что мы отрицаем роль пенсионных фондов и других форм сбережений, используемых для капитализации: их роль действительно велика, хотя в глобальной экономике не решающая. Дело в ином.

В пенсионных и иных (страховая медицина, накопления для образования детей и т.п.) фондах7 аккумулируется преимущественно прибавочный продукт общества, который в условиях общественного присвоения и должен был бы использоваться на увеличение продолжительности жизни, рациональное использование свободного времени, содержание уже и еще нетрудоспособных.

В условиях капитализма дело обстоит сложнее.

Первоначально "классический" капитализм не предполагал включения этих расходов в необходимый продукт работника (детский труд, низкая продолжительность жизни).

Научно-техническая революция потребовала перехода к среднему специальному и высшему образованию значительной части работников развитых стран как условию накопления капитала. Параллельно условием воспроизводства рабочей силы "профессионалов" стало увеличение продолжительности жизни. В этом же направлении действовали такие факторы, как организованная борьба трудящихся и граждан, соревнование с МСС, в конечном итоге - переход к социал-реформизму. В результате часть этих расходов вошла в цену рабочей силы, часть стала вычетом из прибавочной стоимости. Кризис социал-реформизма и "общества двух третей", наступление капитала на социальные расходы (1) заморозили эти расходы в целом; (2) изменили пропорцию (относительно увеличились расходы за счет сбережений работников, относительно, а в большинстве стран и абсолютно сократились общественные расходы) и (3) привели к концентрации этих сбережений в частных фондах, т.е. к приватизации капиталом части необходимого продукта и общественного прибавочного продукта, используемой для накопления на социально-гуманитарные цели.

Подытожим сказанное. Главными источниками образования капитала в современной глобальной экономике ныне являются по преимуществу "классическая" прибавочная стоимость (создаваемая в материальном производстве) и имеющее стоимостную форму всеобщее богатство, создаваемое творческим трудом в креатосфере.

Эти источники, однако, трансформируются в инвестиции и личное потребление нового капиталистического класса (в том числе, корпоративной номенклатуры, "профессионалов" и т.п.), опосредуясь сложной системой промежуточных форм.

После этих существенных ремарок по поводу процесса извлечения прибавочной стоимости мы можем обратиться собственно к проблеме подчинения труда капиталу.

Сущностью системы отношений гегемонии корпоративного капитала на современном этапе "позднего" капитализма становится тотальное подчинение не просто труда, но и человека в целом капиталу8. Оно снимает, критически наследует, с одной стороны, все предшествующие "достижения" капитала в деле подчинения и эксплуатации наемного труда, с другой - те предпосылки, которые создают для этого "рынок паутин", неоприватизация и доминирование виртуального фиктивного капитала. Иерархия отношений тотального подчинения определяется сущностью последнего - движением капитала к гегемонии над всеми человеческими качествами всех членов общества (а не только эксплуатации рабочей силы наемного рабочего)9.

Здесь требуется несколько уточнений. Существенно, что творческая по содержанию деятельность, как мы отмечали выше, является по самой своей природе (1) неотчуждаемой и потому с содержательной точки зрения она не может быть объектом эксплуатации; (2) всеобщей, априори общественно необходимой (и в этом качестве она может служить аналогом денег - всеобщего эквивалента, продукта всеобщего труда), но при этом, в отличие от денег (3) создающей безграничное (с количественной точки зрения) богатство, ценности.

Подчинение такой деятельности капиталу в его классическом виде с содержательной точки зрения является неразрешимой задачей (не случайно классический капитализм так и не смог создать в массовом масштабе капиталистически-организованных форм творческой деятельности). Но это не означает невозможности возникновения социально-экономических отношений, подчиняющих капиталу (и отчуждающих от творца) социальную форму деятельности и ее результаты.

Именно эту задачу и начал решать во второй половине XX века корпоративный капитал, ища переходные формы, позволяющие ценой подрыва своих сущностных черт (подчинения труда капиталу) найти ответ на наиболее фундаментальный вызов эпохи - смену царства необходимости, основанного на отчужденном репродуктивном труде, царством свободы, основанном на свободной творческой деятельности.

При этом в ближайшей исторической перспективе перед капиталистом стоит и будет стоять задача подчинения не столько собственно творческой деятельности, сколько относительно более простого феномена - новаторского, инновационного, профессионального потенциала работников и процессов их воспроизводства. И здесь капиталом испробована сложная система переходных форм. Авторы хотели бы заострить внимание только на трех, показав пути подчинения капиталу новаторского потенциала "рядовых" работников, управленцев и творческой "элиты".

Первая - различные механизмы частичного снятия формального подчинения труда капиталу путем привлечения работников к выполнению функций капитала, в частности - к управлению и собственности10. Во всех известных авторам случаях (производственные советы в ФРГ, "кружки качества" в Японии, ESOP в США, сходные проекты в Европе и мн. др.) эти механизмы всегда сохраняют основные функции в руках капитала, мобилизуя при этом в целях накопления последнего новаторский потенциал работников. В то же время эти механизмы создают элементы ассоциированного социального творчества работников и этим особенно ценны для будущего.

Вторая группа форм связана с широчайшим развитием феноменов предпринимательства и менеджмента, когда творческие, новаторские способности человека (причем, как правило, наиболее талантливых лиц) подчиняются капиталом и направляются в сферу деятельности по укреплению его гегемонии, что "оттягивает" творческий потенциал человечества от науки, искусства, образования, воспитания и других аспектов развития креатосферы, "царства свободы", не говоря уже об ассоциированном социальном творчестве (в различных формах - от профсоюзов и "зеленых" до левых демократических партий) как антитезе гегемонии капитала.

Наконец, третья форма отображена теорией "человеческого капитала". В основе последней лежит действительный феномен некоторой аналогичности творческой деятельности как всеобщего труда, создающего неограниченную ценность, и капитала как самовозрастающей стоимости [ценности].

В конце ХХ века прогресс творческого содержания труда создает и ряд ростков подрыва реального подчинения труда капиталу, когда перед последним встает задача так видоизменить свою гегемонию, чтобы сама технология процесса деятельности, лежащая в основе капитала, подчиняла человека-творца современному капиталу. В полной мере эта задача в принципе неразрешима, ибо, как уже было замечено, творческая по содержанию деятельность неотчуждаема по самой своей природе. Однако определенные переходные отношения здесь могут возникнуть, продолжая линию подрыва формального подчинения труда капиталу.

Среди них, во-первых, монополизация капиталом "средств производства" творческой деятельности: развитие частной собственности на know how и другие культурные ценности приводит к своего рода "огораживанию" капиталами культурных пространств, доступ в которые возможен для творца только путем подчинения капиталу (устройства на работу в фирму с обязательством неразглашения ее тайн...). Как следствие, во-вторых, возникает иррациональный по своему содержанию феномен собственности корпорации на результаты творческой деятельности (культурную ценность) и новые способности работника-творца (господство долгосрочных контрактов). В-третьих, "производство" творческих личностей так же монополизируется капиталом, контролирующем наиболее высококачественные учебные заведения и центры переподготовки кадров (известны феномены сращивания элитных вузов с крупнейшими корпорациями и превращения первых - таких, например, как Гарвард в США - в ТНК). Наконец, в-четвертых, современный капитал доводит до совершенства характерные для любых обществ эпохи отчуждения (от азиатской деспотии до "реального социализма" и корпоративного капитализма) механизмы подчинения интеллигенции господствующей социальной силе.

Подчинение творческого труда капиталу открывает перед последним поистине безграничные перспективы повышения эксплуатации и извлечения прибавочной стоимости особого рода. Дело в том, что творческий труд, как уже было отмечено, способен создавать безграничные ценности, рыночная стоимость которых так же оказывается бесконечно велика (приватизировав, скажем, произведенный неким гением рецепт лекарства от рака, корпорация, заключившая с этим творцом контракт, получит в свои руки источник едва ли не бесконечного роста богатства); несравнимо велика в соотношении с доходом творца.

Соединение ростков нового реального подчинения не только труда, но и человека капиталу с использованием новых механизмов формального подчинения создает предпосылки для сращивания элиты корпоративного капитала и элиты новаторов ("профессионалов"), мультиплицируя власть капитала, как бы "перемножая" власть современного корпоративного капитала на "власть" творцов.

В результате поздний капитализм мультиплицирует противоречие труда и капитала, рождая и новое противоречие - человека и капитала. Не только противоположность общественных (по своей технологической природе) средств производства и частнокапиталистической формы присвоения, но и противоречие растущего потенциала свободной творческой деятельности работников, развития личностных качеств Человека (как родового существа), с одной стороны; глобальной гегемонии капитала, стремящегося подчинить себе даже личность человека - с другой.

Противоположность этих полюсов уже была показана выше, где, в частности было отмечено, что капитал вызывает к жизни две общественные силы, которые он не может до конца содержательно себе подчинить - обобществление [в материальном производстве] и массовую творческую деятельность [в креатосфере], требующих в конечном итоге решения двух "сверхзадач" будущего общества - планомерности [производства] и освобождения [труда]. Естественно, что обе эти проблемы могут быть решены лишь при условии решения более общей "сверхзадачи" - разрешения противоречия общества и природы.

Так складывается система отношений поистине тотальной (воспроизводящей в снятом виде всю предшествующую эволюцию капитала, пронизывающей все аспекты социальной жизни, воздействующей на все качества человека...) гегемонии корпоративного капитала. На рубеже XX - ХХI веков эта гегемония лишь возникает, усиливаясь политикой и идеологией неолиберализма. Станет ли она доминирующей или даже абсолютной - это зависит от сил ассоциированного социального творчества, единственно способных бороться с этой гегемонией.

Такой достаточно сложный и целостный, акцентирующий глобальный характер переживаемых ныне трансформаций и нелинейность исторического развития подход позволяет по-новому взглянуть на проблему предпосылок и противоречий рождения нового общества, снимающего в своем развитии не только капитализм, но и «царство необходимости» в целом, а так же на проблему причин возникновения и гибели советской системы.

1Этот тезис авторы подробно развивают во II части книги.

1 Пожалуй наиболее полно и точно (из числа источников, известных автору) природа сетевого общества раскрыта в работах Мануэля Кастельса (Castels M. The Rise of the Network Society, Oxford, 1996).

2 Теория "неполной планомерности" была развита рядом ученых МГУ (Н.А.Цаголов, В.Н.Черковец, В.В.Куликов, А.А.Пороховский и др.), а также С.Е.Янченко, опираясь на работы по империализму В.И.Ленина. Авторская позиция по этому вопросу изложена в книге: А.Бузгалин, А.Колганов, В.Шухтин "Становление планомерной организации общественного производства" (Томск, 1985, ч. 1).

3 Как отмечает Т.Фридман, "Тайная рука рынка никогда не работает без тайного кулака. Макдональдс не может расцветать без МакДоннел-Дуглас, производителя F-15. И тайный кулак, который поддерживает безопасность технологий Силиконовой долины, называется армия, флот, ВВС США". (New York Times Magazine, 1999, March 28).

4 Характерно, например, что З.Бжезинский одну из своих работ завершает постановкой двух ключевых на его взгляд проблем современного мира: глобального беспорядка и иллюзий контроля (См.: Brzezinsky Z. Out of Control. Global Turmoil on the Eve of the 21st Century. N.Y., 1993, p. 201).

5 Позволю себе две оговорки. Необходимо принять во внимание, что, во-первых, во всех этих сферах создаются продукты и услуги абсолютно необходимые для воспроизводства отношений отчуждения, а, значит, и для жизнедеятельности современного общества - общества, основанного на отчуждении (но это блага, которые абсолютно не нужны миру, лежащему "по ту сторону" отчуждения); во-вторых, в этих сферах как побочный продукт их деятельности (трактор на танковом заводе) создаются и общественно-полезные блага.

6 Авторы здесь и далее базируются на марксистской теории прибавочной стоимости.

7 Несколькими страницами ниже, анализируя новое качество работников в условиях гегемонии корпоративного капитала, авторы покажут, почему это качество сопряжено с резким возрастанием роли таких фондов

8 Упомянем в этой связи слова из работы В.Грейдера, который специально подчеркивает, что основным конфликтом современного мира вновь является противоречие труда и капитала, а К.Маркс может с улыбкой взирать на всех кричащих о смерти марксизма (Greider W. Op.Cit., p. 39).

9 Безусловно, эта тенденция к тотальной гегемонии никогда не реализуется абсолютно, сталкиваясь с контрсилами (прежде всего - глобальным кризисом общих основ мира отчуждения, кризисом, порождающим мощный импульс борьбы с отчуждением на путях массового ассоциированного социального творчества, вырастающего из классовой борьбы пролетариата - но об этом в заключительной части книги). И все же генезис и экспансия тотального подчинения труда капиталу стали знаменем уходящего века.

10 Зарубежный опыт в этой сфере проанализирован многими учеными. Обобщение эмпирического материала и массы зарубежных и отечественных работ можно найти в книге А.Колганова "Коллективная собственность и коллективное предпринимательство" (М., 1993).

Настройки просмотра комментариев

Выберите нужный метод показа комментариев и нажмите "Сохранить установки".
Аватар пользователя professor-v

Владислав Фельдблюм. КАРЛ МАРКС ЖИВ !

Владислав Фельдблюм
        
         КАРЛ МАРКС ЖИВ !                                                                                                                   
Страсть к познанию - вот источник высоких       радостей,                 
уготованных для благородных душ.
                                                                                                                     Гюстав Флобер
       
        На восьмом десятке пора подводить итоги жизненного пути. Мне крупно повезло! Нет, я не выиграл миллион, не заполучил груду имущества или кучу денег. Я не стал начальником, академиком, заслуженным деятелем или почётным членом. Я - обычный профессор. Но у меня есть нечто большее, чего никогда не было у многих:  мне посчастливилось испытать те высокие радости, о которых сказал великий Флобер.
        Мне повезло в главном: судьба позволила мне прожить с чистой совестью. Я не угодничал, не выпрашивал послаблений и привилегий. Не растрачивал силы и время на поиски выгоды, на обзаведение нужными знакомствами, на интриги и всё такое, без чего не пробиться в сильные мира сего. Конечно, не всегда бывал до конца откровенным, не резал правду-матку, но не врал, не льстил, не пресмыкался. Никому не сделал подлостей, но и не прощал, когда пакостили мне. Людям останутся мои книги, изобретения, публикации в журналах, статьи в интернете. Я испытал радости от любви и дружбы, от научных находок, от искреннего уважения подчинённых, от воспитания молодых учёных, от общения со студентами, от встреч и совместной работы с очень интересными людьми.
        Как химик и технолог я успел сделать всё, что запланировал. Но судьба преподнесла мне сюрприз: я увлёкся исследованиями на стыке наук, созданием современной общеэкономической теории, новой политической экономии, междисциплинарной и математической по своей сути. На этом поприще удалось сделать то, чего даже не ожидал от себя. Я не ограничился научными исследованиями и внёс свой вклад в общественную практику, повлиял на весь ход нашей жизни.
       Я это не афишировал. Только благодаря многолетней закрытости мне удалось на протяжении десятилетий сосредоточенно работать над важной и сложной проблемой, без помех, ни на кого не оглядываясь, не спрашивая ни у кого разрешения. Иначе я не смог бы сделать ничего. Не смог бы на протяжении достаточно продолжительного времени проверять, как работает моя общеэкономическая теория, согласуется ли теория с практикой, подтверждаются ли мои выводы и прогнозы реальной жизнью. Оказалось - подтверждаются! Это главный мой итог. Это - прямое продолжение и дальнейшее развитие экономического учения Карла Маркса на современном историческом этапе. Я работал как вол, выложился полностью, не требуя ничего взамен. Люди ещё вспомнят обо мне и, может быть, скажут спасибо.
    
         

Настройки просмотра комментариев

Выберите нужный метод показа комментариев и нажмите "Сохранить установки".