Гуманизм в воспроизводстве социального

Гуманизм в воспроизводстве социального

 

 

М.П. Бузский


Одной из заметных тенденций современного общества выступает своеобразное размывание социального как особой «ткани», или «субстрата» общественной жизни. Однако это происходит как бы латентно и не вызывает особого беспокойства из-за явно заниженного статуса социального и его роли в жизни общества. Сегодня не только не существует какой-либо общепризнанной интерпретации социального, выведенной из согласованных и принятых оснований, но и явно недооценивается его роль в воспроизводстве целостного человека, в преодолении технократизма, в ограничении воздействия овеществленных процессов на само пространство экзистенциально-смыслового бытия человека, в самом осуществлении исторического процесса.

Констатируя кризис социального в своей работе «В тени молчаливого большинства, или конец социального» (1982), Ж.Бодрийар видит результатом этой ситуации появление масс, представляющих могущество инерции, власть нейтрального, а главное - не способных обрести собственный голос, а потому обреченных на существование вне истории. «Массы более не субъект истории, они не могут войти в сферу артикулированной речи ... «Молчание масс» становится главной проблемой современности. Массам не нужен смысл: если в эпоху революции радикалы продуцировали смыслы, не успевая удовлетворить спрос на них, то сейчас «производства спроса на смысл» оказывается главной проблемой. Масса не может быть субъектом, ибо не в состоянии выступать носителем автономного сознания. А поскольку она не поддается информационной обработке и не может быть понята в терминах элементов, отношений и структур, масса не способна трактоваться и как объект»1.

Масса - это способ существования индивидов, между которыми сняты те личные и межличностные смысловые связи, которые могут внедрять разнообразие в саму общественную жизнь индивидов и тем самым превращать их в субъектов, открывая для каждого и для всех социально-культурное смысловое пространство. Но человеческое сообщество как масса потому и формируется, что индивиды в своем существовании испытывают дефицит социального как собственно человеческого пространства и встроены в отношения гражданского общества, в котором экономическая деятельность, как определяющая, соотносится преимущественно лишь с государством и правом. Все же остальные характеристики и условия человеческого бытия проявляются как нечто второстепенное, как своеобразный «эпифеномен».

Недоразвитость бытия социального как способа всеобщей и универсальной объективации и осуществления человеческой субъективности с неизбежностью приводит к существованию «одномерного человека», ориентированного на координаты «здесь и теперь», но неспособного видеть в вещах и отношениях их общественный смысл, их внутреннюю логику, их целесообразность: такой человек всего лишь потребитель. Однако именно его сегодня культивируют СМИ, массовая культура, вся идеология рынка и его «супер-идея» - накопление ради потребления. Но человек схватывает, постигает самого себя как историческое существо, а также созданный им мир лишь в контексте социальных связей и отношений, а потому чем они богаче и разнообразнее, тем более развиты и сами индивиды. Социум - это «глаза и уши» индивидов, поскольку именно те социальные формы, в которых идеи присвоение и изменение реальности, являются внутренней границей и условием понимания и самой этой реальности.

Можно согласиться с позицией В.Е.Кемерова, который пишет: «Человеческие предметы - застывшие кристаллы человеческих взаимодействий, молчаливые, но весьма убедительные формы человеческого общения, сопрягающие желания, умения и силы людей...Способность человека открывать и воссоздавать в предметах их сверхчувственные социальные свойства предполагает и в нем носителя и творца подобных же свойств. Он овладевает социальной формой предмета потому, что владеет социальной формой своего собственного предметного бытия, находится в этой форме, выявляет ее границы, преодолевает их»2.

Таким образом, общественно-историческое воспроизводство бытия людей и условий их жизни предполагает развитость социального, в формах которого идет освоение и преобразование реальности, самопостижение и самореализация человека. Но как экзистенциально-смысловая реальность социальное принципиально выпадает из сферы рыночных отношений, т.к. его нормы и проявления не имеют рыночной потребительной стоимости, не могут иметь товарной формы. Или, выражая концепцию Э.Фромма, в социальном человек приобретает модус или свойство «быть» за счет ограничения и преодоления модуса «иметь».

Но тогда возникает вопрос: какие же основания или силы способны восстановить постоянно теряемое качество социального, преодолеть воздействие мощнейших стоимостных критериев и втянутость современного индивида в мир бесконечно разнообразного потребления, гедонизма, безграничной любви к собственному «эго»? Ответ на этот вопрос требует осмысления сути гуманизма, его потенциала и возможностей, гуманизма, который М.Хайдеггер связывал с «культивированием человечности»3. В нашей отечественной философской науке гуманизм определяется как «особый тип мировоззрения, в центре которого - человек с его земными делами и свершениями, с присущими его природе способностями и влечениями... Гуманизм - доброжелательное отношение к человеку, утверждающее его свободу и достоинство независимо от каких-либо исполняемых им социальных функций и ролей, усматривающее в нем самостоятельный источник творческих сил» 3.

Исторически возникнув как выражение и проявление самодостаточности бытия человека, гуманизм в подлинном смысле слова стал своеобразным «гарантом» исторически раскрывшейся специфики существования человека в мире, т.е. проявлением социально-культурной формы его бытия, выражением его сущности. Именно поэтому социализация, воспитания человеческого в человека стала возможной лишь через формы гуманизма, охватившие нравственность, мировоззрение, культуру, смысл деятельности и общественного бытия человека. Гуманизм является ценностью именно в контексте свободы, освоении индивидами форм социального общения, творчества, реализации их субъективности в горизонте человечески значимых целей и идеалов. Поэтому вместе с развитием общества гуманизм не только меняет свои формы, в которых он способен реализовать изменяющиеся пути самоосуществления человека, личности, но и противостоять невиданному прежде давлению на мир человека со стороны техносферы, распространения отношения «господство-подчинение», овеществления и др.

Главная ценность гуманизма в том, что он раскрывает смысл индивидуальной свободы и жизнедеятельности личности через обнаружение ценности Других (индивидов), в которых открывается пространство саморазвития данного индивида, происходит его социальное определение, признание, оценка. А. Веллмер справедливо пишет: «Если человеческие индивиды по сути своей являются социальными индивидами, если в самой своей индивидуальности они конституированы, ..пропитаны культурой, традициями и институтами общества, к которому они принадлежат, то их свобода также должна иметь социальный характер... Тогда первоначальным вместилищем свободы будет не изолированный индивид, а общество, которое есть среда индивидуализации через социализацию; свобода мыслиться как в конечном счете коренящаяся в структурах, институтах, практике и традициях более крупного социального целого. И это значит, что само понятие свободы предполагает нормативный смысл, которого оно не имеет в индивидуалистических концепциях» 4.

Гуманизм, таким образом, «пропитывает», как и свобода, все нормы, институты и отношения общества, а потому он является решающим условием для сохранения и социального - той коллективной формы, через которую современники способны присваивать и творить как окружающий мир, так и самих себя. Гуманизм выражает внутреннюю меру человечности, достигнутую в данном обществе, а через нее - и масштаб собственно человеческого бытия, в котором закрепляется как многообразие индивидуальных проявлений свободы, так и ее социальная нормативность. Здесь формируется настоящее как социальные пространство и время, не только противостоящее прошлому и будущему, но и определяющее масштабы самого человека в данном обществе, специфику создаваемой в нем культуры, совместимых с характером и масштабами самого социального.

Гуманизм, таким образом, можно рассматривать как особый «ресурс» формирования социального, его собственный «строительный материал». Но гуманизм не является некоторой объективацией, лежащей вне индивидов, т.е. некоторым самостоятельным свойством социального. Гуманизм - особый посредник между индивидами и социумом в том плане, что он вместе с культурой обеспечивает «вхождение» индивидов в их собственное социальное бытие, а, с другой стороны, - выступает результатом их многочисленных взаимодействий, т.е. особой общей проекцией и результатом коллективно выраженной субъективности индивидов.

Индивиды как бы формируют нормы гуманизма, которые становятся детерминантами их собственного поведения и установок, отделяясь от самих индивидов как некоторые ценности, цели, символы. Поэтому потенциал гуманизма нельзя «найти» или открыть в данном обществе. Его можно лишь создать, сформировать через культурную активность индивидов и коллективов, через их право реализовать свою свободу не как проявление данной необходимости, а вопреки последней, если действительность порождает такую необходимость как бесчеловечную.

Гуманизм - это особое «измерение» культуры в самом человеке; и так как люди объективно заинтересованы в сохранение определенного порядка общества, они должны быть заинтересованы и в утверждении собственного места, своего статуса в данном порядке. Поэтому гуманизм всегда остается позитивной ценностью и мотивирует рост социальной активности людей. Но такой рост активности обязательно создает и расширяет сферу социального, поскольку гуманизм, как и все другие общественно человеческие свойства, является исторически конкретным. Следовательно, важной задачей становится перевод гуманистических установок наших современников из «виртуального», латентного состояния в осознанную и мотивированную активность, связанную с четко поставленными и общественно значимыми целями. Лишь опережение темпов развития социальной сферы, социального «среза» бытия всех других форм общественной жизни может обеспечить распространение нормативности культурно-гуманистической «меры», усилить ее воздействие на сферу экономики, политики, экологии и других сторон жизни общества и тем самым открыть и для этих форм деятельности их подлинно человеческий смысл и адекватные на сегодняшний день общественные формы их реализации. Но тем самым восстанавливается полнота общественной жизни, необходимая для адекватной социализации личности, «выравнивания» всех современных перекосов в бытии человека.


1 Всемирная энциклопедия: Философия ХХ век. М.: АСТ, Минск: Харвест, Современный литератор, 2002. С. 731.

2 Кемеров Е.В. Введение в социальную философию. М.: «Академический проект», 2001. С. 128-129.

3 Хайдеггер М. Письмо о гуманизме // Проблема человека в западной философии. М.: Прогресс, 1988. С. 320.

4 Веллмер А. Модели свободы в современном мире // Социологос. Вып. 1. Общество и сферы смысла. М.: «Прогресс», 1991. С.13.