Benutzeranmeldung

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Содержание

Neueste Kommentare

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Sie sind hier

1. Реабилитация и развитие диалектического метода

1. Реабилитация и развитие диалектического метода

 

В нашей работе проблемам метода уделено относительно незначительное место, однако она вся целиком основана на использовании этого метода и потому мы здесь сочли важным подчеркнуть основные черты этого метода.

Сложность и многообразие диалектико-материалистического метода не позволяют дать его краткое описание, поэтому сошлемся лишь на то, что авторы относят себя к ученикам Э.В. Ильенкова и именно в этой традиции будут проводить свое исследование1. К сожалению, именно в сфере диалектического метода продвижения современного отечественного неомарксизма наименее значимы, за исключением может быть, двух аспектов. Первый — продолжение традиции использования и применения диалектического метода в его полноте и сложности к исследованию современных социальных процессов. Второй — критика господствующих принципиально вне- (а то и анти-) диалектических, а подчас даже и антисистемных методологических установок. Эти две в принципе скромных задачи в эпоху господства постмодернистских установок методологического безразличия оказались принципиально значимы и не так просто решаемы. Тем более, что выполнение этих «охранно-критических» функций обусловило необходимость развития диалектического метода в его полемике с постмодернистской методологией безразличия.

Авторская позиция по этим вопросам уже высказывалась2, вот почему здесь мы ограничимся лишь напоминанием ряда принципиально значимых для понимания дальнейшего аспектов диалектического метода и некоторыми соображениями о возможных направлениях его развития (и, тем самым, снятия).

Начнем, во-первых, с акцента на диалектических противоречиях, как единстве противоположных, отрицающих друг друга (и, в силу единства, самих себя) сторон предмета. Начинаясь с фиксации в виде антиномии, противоречие разворачивается в действительное, содержательное единство (тождество) и одновременно противоположность своих сторон, соединение которых возможно лишь в живом процессе разрешения противоречия. Разрешаясь, противоречие «снимается» в новом отношении (противоречии), где происходит отрицание, но и сохранение в генетическом преемнике прежнего отношения, и так далее, пока этот процесс развития (снятия) не доходит до предела, взрывающего системное качество, что вызывает снятие (гибель, но вместе с тем и развитие в новое качество) прежней системы и рождение новой.

Последний тезис требует особого внимания. Мы настаиваем не только на преодолении догматических версий марксизма (трактовавших отрицание как уничтожение, а не снятие) современным марксизмом, творчески восстанавливающим классические идеи и настаивающим на единстве процессов отрицания и развития [в новое качество], но и, прежде всего, на критике господствующего ныне внеисторического подхода к общественной жизни. Широчайшее распространение идей «естественности» тех или иных исторически особенных типов общественных отношений или характеристик личности (будь то постулат либерализма об эгоистической природе человека или идеи славянофильства о богоизбранности российской цивилизации), трактовка их как вечных, не имеющих исторических границ, делает их критику важнейшей задачей марксистов, требующей для своей реализации новых аргументов и подходов, вырабатываемых нашим направлением3

При этом (напомним азбуку классического марксизма тем, кто приписывает нам догмы разрушительства) диалектический метод предполагает необходимость исследовать не только революционные, качественные изменения, но и изменения эволюционные, проходящие в рамках некоторой системы, где определенное накопление «взрывного потенциала» (если так можно выразиться) будет не менее важной исследовательской проблемой, чем анализ самого скачка.

Во-вторых, диалектический метод предполагает акцент на принципе диалектического единства исторического и логического, когда система категорий (в теории) формируется в процессе «отслеживания» (методом движения от практики к теории и обратно исследователем, погруженным в практику) объективного процесса генезиса, развития и «заката» самой материальной системы. При этом критерием «отсечения» исторических случайностей и зигзагов и отображения теоретически значимых процессов служит воспроизведение ставшим целым основных компонентов своего генезиса.

Что касается постсоветского марксизма, то важнейшим его новым достижением в разработке исторического подхода к исследованию общества стал акцент на продолжительности стадий генезиса и «заката» социальных систем по сравнению с их «зрелым» состоянием и исследование разнообразных переходных отношений и форм, связанных с длительными процессами революционной и эволюционной трансформации систем. Ниже, в связи с анализом философии истории, мы еще вернемся к этим проблемам, а сейчас ограничимся лишь указанием на этот пункт.

В-третьих, принципиально важным для исследования современной действительности стало применение метода восхождения от абстрактного к конкретному — от исходной абстракции („клеточки“), в которой в потенции „спрятана“ вся система (как дуб в желуде), до конкретного, которым является не результат („конечный пункт“), а вся система в ее становлении и развитии. Последний тезис ныне упорно предается забвению и акцент на конкретности истины, на сложном системном развивающемся знании о системном, сложном развивающемся объекте стал явной угрозой постмодернистской методологии отказа не только от метатеории, но и от поиска исторически и теоретически конкретной (развертывающейся от абстрактного к конкретному, и исторически и логически, системной) Истины. Эта угроза тем более реальна, что практически вся постмодернистская критика направлена против претендующей на абсолютную и единственную истинность догматической марксистской «метатеории» и абсолютно бессильна против диалектически открытого взгляда на истину, которая разворачивается и снимается в процессе восхождения от абстрактного к конкретному. Вот почему реабилитация диалектического метода ныне становится важнейшей философской задачей.

Для теоретиков же в нашем Отечестве наиболее типичной стала de facto (т.е. во многом тоже полубессознательно — методологией сейчас вообще очень мало кто занимается) парадигма позитивизма. Диалектический же метод позволяет не только выделять функциональные закономерности (поддающиеся математическому моделированию, которое в своих развитых версиях весьма диалектично…), но и сущностные противоречия, позволяя различать «то, что кажется» [обывателю и его ученому апологету] и то, «что есть на самом деле», а так же показывать их взаимопереход.

Тем самым этот метод позволяет сделать акцент на вопросах основ, сущности, причин и следствий тех или иных процессов, задавая вопросы не только о том, как, например, устроены процессы глобализации, но и какими противоречиями ХХ века они вызваны. Он позволяет различить объективную необходимость развития глобальных постиндустриальных технологий и диалога культур — с одной стороны, и их исторические, антагонистические формы (неолиберальная экономическая политика, «столкновение цивилизаций» и т.п.)4 — с другой.

Более того, как мы уже заметили, диалектический подход позволяет дать отражение действительности в виде развивающейся системы категорий, которые лишь в своей совокупности дают истинное представление о развивающейся практике.

Так возникает возможность и необходимость поставить ряд вопросов, принципиально «закрытых» для не-диалектического исследования. Отметим лишь некоторые из них:

  • Как происходит смена качественно различных общественных систем в реальной истории и как ее трактовать в теории? Является ли этот переход всегда социальной революцией хотя бы уже по тому, что он носит характер качественного скачка (независимо от того, какие политические формы он принимает)?

  • Каково историческое место отношений отчуждения в общественном развитии и могут ли они быть сняты, а если да, то опять же когда и как?

  • Существует ли предел развития капиталистической системы (в терминологии неоклассических экономистов — «рынка») и если да, то где и каков он (исторически и логически)? Возможны ли пост-капиталистические (пост-рыночные) материальные общественные отношения и если да, то что они такое?

  • Когда (исторически и логически) капиталистическая система стала господствующей в мировом масштабе, и какие этапы она проходит в своем развитии (очевидный для марксистов и регулярно «забываемый» неолибералами, позитивистами и постмодернистами вопрос…)?

  • В чем принципиальные отличия «человека вообще» и homo economicus, которого современный неолиберализм трактует как «естественное» состояние человека? (Для марксиста ответ на этот вопрос, опять же, элементарен, но для неолиберлизма он вообще не стоит, ибо в нем нет исторической трактовки личности и общества).

Все это вопросы даже не постсоветского, а старого классического марксизма, усиленно «забываемые» современной философией истории (в частности, в подавляющем большинстве учебников философии). Но даже «классическая» материалистическая диалектика, глубоко чуждая догматическим версиям марксизма, сегодня может стать большим шагом вперед по сравнению с методологическим дилетантизмом, прикрываемым постмодернистской риторикой, господствующим сегодня в философии и социальных науках.

И все же наиболее важной и сложной задачей, как мы отметили, становится развитие диалектического метода. И хотя здесь, как мы уже самокритично заметили, продвижение в сравнении с достижениями 60-70-х гг. относительно невелики, все же укажем на ряд важных для методологии нового века позиций.

Начнем с констатации того, что диалектический метод (в отличие от приписываемых ему постмодернизмом недостатков) принципиально открыт. Он открыт во времени, ибо утверждает историческое развитие и смену качественно разнородных систем (чего нет, например, у такого неоклассика как К.Поппер, чье „открытое общество“ на самом деле оказывается абсолютно „закрыто“ в историческом измерении5, что и показал своим „концом истории“ Ф. Фукуяма). Но еще более важно то, что он открыт самокритике.

Постсоветский марксизм ставя новые вопросы в области метода, прежде всего рассматривает проблему универсальности самого диалектического метода, выдвигая гипотезу исторической ограниченности поля (пространства и времени) применения классической (гегелевско-марксовой) диалектики эпохой отчуждения. Как таковой классический диалектический метод требует своего снятия для исследования процессов, лежащих в поле «царства свободы». И это вопрос не праздных рассуждений о далеком будущем, а актуальная проблема настоящего, где «закат» постмодернизма6 уже сейчас ставит вызов: или возврат к постплюралистическому господству государственных идеологий (фундаментализм и его alter ego в лице имперских идеологий защиты цивилизации от терроризма), или обновленная диалектика диалога, или диалого-логика (логика диалога или полифонирования), предвестниками которой стали работы Бахтина, Батищева, Библера и др. ученых прошлого века.

Главным аргументом в пользу возможности развития новой логики диалога, («полифонирования» — Г.Батищев) является переход к исследованию принципиально новой реальности — креатосферы, мира со-творчества, где открытый диалог субъектов (субъект-субъектные отношения) становятся главным полем общественных отношений и, следовательно, социального исследования. Более того, здесь сами социальные отношения-деятельность становятся полем диалога равноправных субъектов, что требует поиска нового метода исследования этой реальности — метода, снимающего традиционную диалектическую логику. В той мере, в какой уже сегодняшняя реальность («человеческая революция» и генезис «общества знаний», а так же бурный рост различных форм социального творчества — от местного самоуправления до новых социальных движений7) оказывается полем различных видов со-творчества, в этой мере оказываются актуальны названные выше интенции поиска нового метода. В той мере, в какой мы остаемся в мире отчуждения, «старая» диалектическая логика во всей ее современной актуальности остается важнейшим рабочим инструментом любого социального исследования.

1 Рассмотрение социальных отношений как органической, генетически саморазвивающейся (вследствие ее внутренних противоречий во времени и пространстве) системы, не представляет собой чего-то радикально нового. Проблема скорее в другом — в том, что такой метод выглядит устаревшим в эпоху господства постмодернизма (но об этом ниже), он мало кому знаком и еще меньше ученых им владеет, а между тем он отнюдь не проще высшей математики. Поэтому, ограничиваясь несколькими пояснениями, авторы рискуют быть не понятым.

2 См.: Булавка Л., Бузгалин А. Бахтин: диалектика versus метафизика постмодернизма // Вопросы философии, 2000, №1; Бузгалин А.В. Закат постмодернизма // Вопросы философии, 2003, № 2

3 Поскольку, как уже было сказано, в данной статье мы ограничиваемся лишь авторской трактовкой, укажем на одну из наших работ: Бузгалин А.В. Анти-Поппер. Социальное освобождение и его друзья. М., 2004.

4 Развернутая критика позитивистской методологии дана в упомянутой книге А.Бузгалина «Анти-Поппер» (М., 2003) и нашей статье «Зачем нам нужен либеральный марксизм?» (Вопросы экономики, 2004, № 7).

5 См.: Поппер К. Открытое общество и его враги. Т.2., М., 1992.

6 Вновь отошлем читателя к ранее упомянутой нашей статье, где мы раскрываем данную проблематику.

7 Подробнее о новых формах социального творчества см.: Альтерглобализм. Теория и практика «антиглобалистского» движения. П.р. Бузгалина А.В., М., 2203; Глобализация сопротивления. П.р. Амина С., Утара Ф., М., 2004 и др.