Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

Статья А. Бузгалина о частной собственности

Автор озаглавил свою статью именно так, без вопросительного знака, ибо берется показать в ней, что классический тезис о частной собственности как основе обеспечения эффективности экономики на базе раскрепощения личной инициативы и предприимчивости, а также свободы индивида и иных фундаментальных принципов либерального мироустройства в современную эпоху является анахронизмом[1].

Впрочем, я взялся бы показать, что и в прежние времена эта «аксиома» неоклассики была неверна, хотя и многократно «доказывалась» Хайеком, Пайпсом и другими учеными (это не оговорка: для названных авторов тезис «частная собственность — наше все!» есть именно аксиома, однако реальная жизнь столь явно оспаривает их утверждение, что им приходится тратить массу времени на его доказательство, превращая аксиому в теорему…). Сделаем несколько предварительных замечаний.

1. Частная собственность есть исторически особая форма собственности, ставшая господствующей относительно недавно: не только сотни тысяч лет первобытного коллективизма, но и общинная жизнь российских крестьян (равно как и крестьян десятков других государств Азии и Африки) вплоть до начала ХХ века, «реальный социализм», охвативший треть мира, современная Куба, сотни тысяч кооперативов, общественных организаций и других форм общественного хозяйствования доказывают, что в частной собственности (равно как и в общественной или любой другой из многочисленных исторически существовавших форм собственности) нет никакой «естественности», которую ей приписывают либералы на протяжении последней пары столетий. Она всего лишь одна из возможных и в настоящее время пока господствующих форм присвоения и распоряжения. Частная собственность возникла и отомрет, как и любая другая исторически конкретная форма социально-экономической жизни — более того, мы собираемся показать, что она стремительно устаревает, т. е. сковывает те формы человеческой активности, с которыми ассоциируется прогресс.

2. Частная собственность бывает очень разной. Есть частная собственность, основанная на личной зависимости и внеэкономическом принуждении (благородное дворянство и великие государи нашего Отечества именно так, при помощи барщины, кнута и виселицы реализовывали свои интересы вплоть до середины XIX века), есть частная собственность, предполагающая единство труда и собственности (собственность фермера или владельца мастерской), есть частная собственность, основанная на отделении капитала от наемного труда, что типично для большинства современных корпораций, где сотни тысяч акционеров контролируют десятки и сотни миллиардов долларов…

3. В современной экономике существуют и успешно развиваются многочисленные нечастные предприятия: государственные (как малые муниципальные пекарни, так и гигантские аэрокосмические концерны), кооперативные (например, Мондрагонская группа кооперативов в Испании с оборотом более шести миллиардов долларов[2]) и коммунальные.

* * *

И все же частная собственность остается господствующей. Пока. Почему?

Не почему господствующей (это как раз очень убедительно показали еще Адам Смит и Карл Маркс, объяснившие, почему и как переход к индустриальной экономике и национальным государствам связан с переходом от натурального хозяйства и личной зависимости к рынку, частной собственности и наемному труду), а почему «пока»? Почему частная собственность устарела?

Начну с классического марксистского тезиса: развитие капиталистической индустриальной системы постепенно ведет ее к самоотрицанию, о чем свидетельствует идущий на протяжении более чем столетия процесс социализации производства и собственности. Этот процесс идет нелинейно, противоречиво, но идет.

Во-первых, все более ассоциированной становится собственность на капитал. Доминирующей формой такой собственности уже давно стали акционерные общества, где каждый индивид имеет весьма ограниченные права, а «частным собственником» является сложная пирамида власти. В современной транснациональной корпорации (ТНК) права собственности распределены между сотнями ключевых игроков и десятками тысяч второстепенных, включая не только акционеров (пусть даже крупнейших, «забудем» о сотнях тысяч мелких владельцев акций), но и менеджеров (в соответствии с экономической теорией неоинституционализма управление есть один из ключевых компонентов пучка прав собственности), а также государство и профсоюзы (они сильно ограничивают ныне права собственников, т. е. изменяют классическую модель прав частной собственности), другие корпорации, банки и т. д. В результате права собственности в корпорации очень распылены, хотя основной контроль за их пучком по-прежнему сохраняет относительно узкий слой лиц, которые (NB!) превращаются из классических частных собственников в корпоративную номенклатуру (Александр Зиновьев в своей работе «Запад» очень ясно показал сходство этого слоя с советской номенклатурой). Следовательно, даже внутри «цитадели» частной собственности развиваются процессы, указывающие на то, что она превращается в номенклатурную, т. е. «социализируется».

Во-вторых, мелкий бизнес в условиях постиндустриального общества становится существенно иным. Это уже не столько мелкие частные лавочки и мастерские, сколько временные творческие коллективы разработчиков, новаторов и т. п., работающих скорее как кооперативы или другие формы ассоциированной деятельности, основанной внутри коллектива в большей степени на отношениях солидарности, нежели конкуренции и/или найма. Более того, даже классические, «старые» формы мелкого бизнеса нередко уже не самостоятельны и образуют сети, зависящие от крупных корпораций, а некоторые из них, например фермерские хозяйства, ныне во многих странах живут только благодаря постоянной государственной поддержке и при этом широко используют формы сбытовой, снабженческой и иной кооперации… — перечень легко продолжить. Все эти компоненты не меняют формы собственности, но существенно изменяют ее экономическое содержание.

В-третьих, на протяжении всего ХХ века увеличивается роль государства в экономике. Обычно, когда речь заходит о государстве и собственности, экономисты упоминают лишь о доле унитарных государственных предприятий в экономике (она действительно невелика — около 10%). Но более важно другое: на протяжении всего ХХ века растет доля государства в перераспределении ВНП (с 15–25% в начале века до 35–55% в конце[3]) — значит, на время этого перераспределения государство прямо или косвенно становится собственником от одной трети до половины всего производимого в той или иной стране богатства. Еще важнее то, что государство (во всяком случае, социально-ответственное, как, например, в странах ЕС) контролирует большую часть образования, фундаментальной науки и здравоохранения, природных заповедников, важнейшие объекты культурного наследия и т. п. А это сферы постиндустриальной экономики, которым принадлежит ныне такая же роль, какая была у индустрии в XIX веке. Наконец, государство контролирует значительную часть «пучка» прав собственности частных фирм (их деятельность жестко ограничена в социальном, экологическом, культурном и т. п. отношениях, особенно важных в условиях перехода к обществу знаний).

Итак, частная собственность еще господствует в нынешнем мире в той мере, в какой сохраняется гегемония глобального капитала, но эта частная собственность уже в известной степени социализирована, существенно ограничена и дополнена элементами общественного присвоения и распоряжения – т. е., по большому счету (в соотношении с прогрессивными технологическими и культурными тенденциями общества знаний), теряет свое прогрессивное значение.

Последний тезис, впрочем, все еще не очевиден. Чтобы обосновать его более убедительно, соотнесем наиболее значимые черты новой постиндустриальной эпохи с некоторыми фундаментальными принципами частной собственности.

* * *

Достаточно отчетливо прослеживается связь: чем больше развивается общество знаний (мир творчества, культурного диалога), тем быстрее устаревает частная собственность как форма эффективного использования и присвоения благ.

Начнем с объектов собственности. К числу аксиом современной неоклассической экономической теории (их выносят в предисловие любого из многих десятков «экономиксов») относятся тезисы об ограниченности ресурсов (на язык обыденного сознания этот тезис переводится известным выражением «Всем всего никогда не хватит») и безграничности потребностей. Именно эта аксиоматика лежит в основе любых рассуждений о «естественности» частной собственности.

По мере угасания индустриальной экономики и массового производства мир входит в эпоху качественно иных объектов собственности. Постепенно господствующими в экономике становятся не ограниченные ресурсы (природа и человек), а новый тип «ресурсов» — культурные ценности. Эти «ресурсы» неограничены, неуничтожимы, они могут быть «потребляемы» сколь угодно широким кругом лиц и на протяжении сколь угодно продолжительного периода времени. И это такой пирог, который становится тем больше, чем шире круг едоков и чем активнее они его поедают (так Чайковский, «съев» творение Пушкина, создает свою оперу, и «пирог» искусства становится богаче).

Эти всеобщие «ресурсы», составляющие основу экономики знаний, по своей природе уже не нуждаются во внешнем ограничении доступа к ним, могут не быть объектом частной собственности. Более того, частная собственность лишь искусственно ограничивает доступ к ним, создавая преграды на пути освоения культуры. Безусловно, собственно материальное производство останется, но как один из относительно малозначительных секторов экономики (с долей занятых менее четверти трудоспособного населения). Господствующей становится сфера «производства» культурных ценностей, т. е. общественных благ. Здесь действует то же правило, что и при переходе от доиндустриальной экономики к индустриальной: еще в XIX веке подавляющее большинство россиян не понимало, как может прокормить себя страна, в которой крестьянство не будет составлять подавляющего большинства населения. Однако опыт уже прошлого века показал: чтобы обеспечить избыток зерна и мяса, надо сократить аграрное население с 80 до 5%. Так же опыт нынешнего века покажет: чтобы обеспечить массу утилитарных материальных благ, надо перейти от индустриального производства к постиндустриальному, радикально сократив число занятых в материальном производстве. Соответственно, произойдут и изменения в отношениях собственности: подобно тому как переход от аграрной экономики к индустриальной сделал неэффективной (а не только аморальной) частную собственность на человека, так и переход к экономике знаний, образования и культуры сделает неэффективной частную собственность на эти объекты.

Соответственно изменяется и субъект собственности. На смену рациональному homo economicus идет homo creator — субъект с иной системой ценностей, потребностей и мотивов. Потребности в условиях нового мира становятся иными: они не утилитарны и качественно безграничны, но при этом ограничены количественно, в отличие от утилитарных потребностей. Несколько упрощая эту связь, я бы ее сформулировал следующим образом: в той мере, в какой каждый из нас остается homo economicus, мы стремимся максимизировать количество утилитарных благ (по возможности, наиболее престижных); в той мере, в какой в нас развиты мотивация и ценности homo creator, мы стремимся к самореализации в творческой деятельности, к культурному диалогу. При этом под качественной безграничностью потребностей «человека творческого» я понимаю то, что он никогда не ограничен данным кругом культурных феноменов. Он всегда стремится к новому, стремится выйти за достигнутые рамки, и это стремление направляет всю его деятельность. Деятельность и самореализация в ней, а не возможный доход от нее становятся главным мотивом и главной ценностью.

Соответственно с изменением объектов и субъектов изменяются и сами отношения. В пространстве и времени культуры условием творческой деятельности становятся диалог и сотрудничество, которые не могут не быть неотчужденными, а это антитеза конкуренции частных собственников, ведь творчество — это деятельность, развивающая ее агентов и созидающая культурные ценности в процессе диалога (субъект-субъектного отношения) между индивидами (см. работы Г. Батищева, В. Библера и др.)[4]. Ключевым «ресурсом» для такой деятельности становится сам творческий человек. Формирование человека, обладающего творческим, культурным потенциалом, новаторскими способностями, становится главным инструментом прогресса и главной задачей человечества.

Такой человек не нуждается более в частной собственности. Он (каждый из нас в процессе учебы или творчества, чтения умной книги или воспитания ребенка) в этом мире является собственником всего, до чего может дотянуться его пытливый и деятельный ум. Это не частное, но сугубо индивидуальное присвоение (точнее, освоение) всеобщего (принадлежащего каждому) богатства. Здесь (в отличие от «старой» общественной собственности на ограниченные ресурсы, где все в той или иной мере были собственниками ограниченных общих благ) каждый непосредственно [в своей творческой деятельности] является собственником всех благ, и в этой мере мы можем говорить о снятии и частной, и общественной собственности в присвоении каждым всего в той мере, в какой ему хватает его личностного потенциала. Каждому, кто не верит этому тезису или не понимает его смысла, автор искренне советует отправиться в ближайшую приличную публичную библиотеку и понять, что он может абсолютно бесплатно (в отличие от знаменитого сыра в мышеловке) присваивать сколь угодно великие богатства, выработанные человечеством. Богатства, в сравнении с которыми даже «мерседес-600» — всего лишь быстро ржавеющая железяка…

Вот почему общество знаний в потенции (безусловно, сами по себе качественные изменения технологий, характера труда недостаточны для смены общественно-экономической системы — к этому может привести только социальная революция)[5] — это мир, в котором правилом становится не стародавнее «это — мое» и не идущее от «реального социализма» «общее — значит ничье», а качественно новое: «каждый — собственник всего». Это, если угодно, универсальная или всеобщая индивидуальная (снятая «частная») собственность каждого на все. Вот почему общество знаний могло бы выразить свое кредо словами Карла Маркса: снятие[6] частной собственности!

Именно в этом и состоит главный пафос нашего текста: частная собственность устарела, следовательно требует снятия (по законам развития, где отрицание всегда содержит в себе и наследование, сохранение) в новом качестве, подобно тому как были сняты в процессе буржуазных трансформаций (в том числе — революций) институты феодального общества новыми, буржуазными институтами (в том числе, институтами капиталистической частной собственности).

* * *

Мне хорошо известно, что в последнее время процесс социализации собственности (да и вообще экономики) замедлился, а в иных странах (включая Россию) сменился на обратный. Не менее хорошо мне известно и то, что о переходе к обществу знаний и опоре на потенциал творчества ныне можно говорить лишь применительно к формам корпоративного капитала (не скажу «частной собственности», ибо, как уже было замечено, ТНК или Пентагон трудно назвать «частником» в классическом — хайековском — смысле слова). Однако…

Во-первых, регрессивный ход истории — одна из типичных тенденций переходных состояний, и он рано или поздно сменится прогрессивным[7]. Так, от феодализма и абсолютизма человечество шло к рынку, капиталу и демократии бо лее 400 лет, сквозь кровь революций и пот реформ. Столь же нелинеен и начавшийся переход к новой общественной жизни, адекватной вызовам постиндустриальной эпохи, и я не склонен впадать в абсолютный пессимизм только потому, что мы сейчас попали в русло реверсивного течения исторического времени.

Во-вторых, тенденции десоциализации — лишь некоторая флуктуация, ныне в Европе мера самоотрицания частной собственности и рынка, роль государства и гражданского общества в экономике намного выше, чем, скажем, всего 30–40 лет назад.

В-третьих, реверсивные изменения последних двух десятилетий протекают на фоне обострения глобальных проблем, роста насилия, обострения социального неравенства и других явлений, о которых даже праволиберальные социологи и экономисты размышляют без всякого оптимизма. Следовательно, те экономические и социальные формы, в которых ныне протекает становление постиндустриального общества, далеки от оптимальных. На этой основе можно предположить, что попытки сохранить господство устаревшей ныне частной собственности в таких формах, которые дают власть глобальным игрокам (ТНК, НАТО и т. п.), — это путь, столь же неадекватный для генезиса общества знаний, сколь неадекватен был абсолютизм для развития процессов индустриализации.

Сделанный выше вывод подтверждается также тем, что нынешняя (по большому счету остающаяся в рамках частной собственности, хотя и видоизмененной) модель генезиса общества знаний привела к тому, что большая часть наиболее эффективных и важных для общественного развития ресурсов сосредоточена в секторе, который я с некоторой долей условности назвал бы «превратным» или «фиктивным». Это сферы, в которых не создаются ни материальные, ни культурные блага, но обращаются гигантские ресурсы. Компоненты этой «фиктивной» экономики хорошо известны — финансовые спекуляции, объем которых еще 10 лет назад превысил 500 000 миллиардов долларов в год (0,1% этих средств достаточно, чтобы вдвое поднять уровень жизни беднейшего миллиарда жителей Земли), военные расходы, вдвойне бессмысленные после распада советского блока, паразитическое перепотребление (так, средства, расходуемые на производство «элитной» косметики, превышают средства, расходуемые на помощь голодающим), масскультура… — перечень легко продолжить.

Хорошо известны альтернативы развитию устаревшей, основанной на частной собственности и глобальной гегемонии капитала модели социально-экономического развития. И это отнюдь не сталинский казарменный коммунизм. Одним из наиболее динамичных секторов современного мирового хозяйства является «экономика солидарности». В ее рамках уже найдены сотни и тысячи разнообразных способов хозяйствования, основанных на разных формах общественного распоряжения и присвоения — от бесплатного общедоступного программного обеспечения и образования до крестьянских кооперативов и сетей «честной торговли»… Более того, в рамках альтерглобалистского движения эти постчастные формы социально-экономической организации координируются в интернациональном масштабе, распространяясь по всему миру — от беднейших крестьянских хозяйств Латинской Америки и Индии до инновационных ВТК в странах золотого миллиарда.


[1] Более подробно см.: Бузгалин А. В., Колганов А. И. Глобальный капитал. М.: УРСС, 2004; Бузгалин А. В. Анти-Поппер. Социальное освобождение и его друзья. М.: УРСС, 2003; Альтерглобализм: Теория и практика «антиглобалистского» движения. М.: УРСС, 2003; Глобализация сопротивления. М.: УРСС, 2004.

[2] Подробнее об этой кооперативной организации см.: Колганов А. И. Коллективная собственность и коллективное предпринимательство. М., 1995.

[3] Эти цифры приводятся, в частности, в работе А. А. Пороховского «Вектор экономического развития» (М., 2003). Доля государства варьируется от 35–40% в странах с либеральной моделью экономики (например, США) до 50% и более в скандинавских странах.

[4] См., например: Батищев Г. С. Введение в диалектику творчества. СПб., 1997; Бахтин М. М. Проблемы поэтики Достоевского. М., 1962.

[5] Подробнее позиция автора по данной проблеме представлена в статье: Бузгалин А. В. Социальные революции: ассоциированное социальное творчество и культура // Альтернативы. 2005. № 1.

[6] На русский язык в советские времена это слово было ошибочно переведено как «уничтожение».

[7] В данном случае автор следует известной со времен просвещения парадигме, понимающей прогресс как свободное гармоничное развитие человека. В разных вариациях она представлена в работах практически всех марксистов, большинства экзистенциалистов (прежде всего — Ж. П. Сартра), а также Э. Фромма, А. Печчеи и десятков других ученых-гуманистов.

Комментарии

Аватар пользователя professor-v

Да, порвал! Всё это устарело и не подтверждается исторической практикой, реальной жизнью. Марксистская политэкономия перестала существовать. А то действительно ценное в марксизме, до сих пор сохраняющее научное и практическое значение — уникально точное определение понятия «труд» в первом томе «Капитала» -  стало основой моей междисциплинарной общеэкономической теории, которую упёртый максистский ортодокс Першин презрительно именует «междисциплинаркой».

Аватар пользователя professor-v

Вы оторвались от реальности. Где это вы видели младенца или старика без собственности. Да урну с прахом из крематория забрать и то нужно предъявлять права. Одновременно надо предЪявить на то место, куда вы ее поместите. С младенцем тоже самое. Роддом кому-то принадлежит, а также специалисты принимающие роды у кого-то работают.

Кто должен предъявить права на урну с прахом? Умерший старик!?

 То же и с младенцем. Роддом и специалисты по приёму родов? Те, у которого они работают? Но разве всё это -  собственность младенца!?

 

  Я вам привел в пример крайние ситуации. Из которых видно,что собственность их сопровождает даже в таких ситуациях начала и конца. Старик и младенец участвуют косвенно, через отношения своих близких. Но все они так или иначе ассоциируются с собственностью и участвуют в общественных отношениях.

Аватар пользователя professor-v

Но все они так или иначе ассоциируются с собственностью и участвуют в общественных отношениях.

«Ассоциируются», «участвуют»….Но собственниками не являются!

Спасибо за ответ, Владимир Федорович. Я разделяю Вашу верную постановку вопроса о собственности (и частной собственности тоже). Она вполне марксистская. Чувствуется, что Вы «спец» в их исследовании и Вашей теоретической подготовке можно только завидовать, разумеется, «белой завистью». В этой связи хотел бы Вас попросить ответить на уточняющие вопросы Толмача, так как они как раз по данной теме. Уверен, Вы сделаете это гораздо лучше. 

<p>ВИ</p>

Аватар пользователя В. Першин

Спасибо и Вам за понимание и добрые слова. Толмачу охотно отвечу, он здесь единственный наш единомышленник.

Аватар пользователя professor-v

Я разделяю Вашу верную постановку вопроса о собственности

А как же определение собственности С.И.Ожеговым в его «Словаре русского языка»? Об этом скромно умалчиваете в своём панегирике Першину.

Аватар пользователя Толмач

По совету Архангельского продолжу с ним общение в том же духе, что и он.

Что мы видим в этом духе, именующем себя Архангельский и видимо этим намекающим на свою принадлежность к архангелам? Что мы видим на фото-аватаре? Ничего похожего на архангела на этом фото нет. Не зря существует пословица — лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать! Перед нашими глазами фото тролля! Не верите? Посмотрите внимательней.

Справка: Тролли — это сверхъестественные существа из древней мифологии стран северной Европы. Норвежское слово «колдовство» (тролльскап) тоже имеет корень «тролль». В мифологии тролли представляют собой горных духов, ассоциируемых с камнем, обычно враждебных человеку. Поэтому этим словом иногда обозначают всю нечисть. Часто фигурируют в фэнтези-литературе.  Существуют рассказы о том, что тролли иногда появляются среди людей в человеческом обличье. Обычно человек не сразу может догадаться, с кем имеет дело. Однако рекомендуется, что, если человек заподозрит неладное, он ни в коем случае не должен жать незнакомцу руку. Тролли также могут принимать облик чёрного козла. Существуют рекомендации как обращаться с троллями. Во-первых, храните тайну своего имени. Не принимайте от тролля угощения и бегите прочь так, чтобы ваши следы образовали крест с бороздами плуга на пашне. Тролль явление нередкое в мире интернетовских форумов. Распознать тролля можно по его поведению. Он при сетевом общении в дискуссионных форумах обычно мешает обсуждению и оскорбляет его участников.

На фото-аватаре Архангельского мы видим его подлинное лицо. Мы видим квадратное лицо зелёного цвета. А глаза. Какие у него глаза!!! У него три глаза. Причём третий глаз не ментальный скрытый, как у всех людей, а простой видимый. Его улыбка с тремя зубами являет нам жуткий оскал. Один глаз у него чёрный, а два других сплошная белена. В этом загадка. То ли этот тролль белены объелся. То ли он ещё не проснулся окончательно и находится на границе сознания и дремоты сознания, поэтому у него один глаз и закрыт. Поэтому Архангельский и несёт тут всякий бред. Но может глаз и не закрыт, а тролль нам просто подмигнул, типа — шучу я так, шучу! Хотя скорее всего всё намного проще — ему дали в глаз за отвратительное поведение, потому глаз и заплыл.

Я заподозрил неладное, когда этот тролль начал настойчиво допытываться о моём имени. А первой рекомендацией защиты от нападения троллей является сохранение тайны своего имени. Но уж когда в сообщениях Архангельского пошли оскорбительные намёки, вынуждающие меня вписываться в его троллинг, то тут все сомнения и отпали: Архангельский — это Тролль!!!   

Поэтому Архангельский и пишет о существовании на планете Земля кроме людей (одного-единственного субъекта (народа страны и всего человечества)) ещё и иного субъекта (имея ввиду троллей), который так же использует в качестве объекта отношений все средства производства созданные человечеством. И оскорбившись моим игнорированием существования троллей Архангельский начал меня критиковать за то, что я вижу на Земле только одного субъекта, только людей.

 

Если бы Архангельский был человеком, то он бы понял о чём я тут пишу.

 

- Всякое производство, организуемое людьми, является общественным производством, призванным поддерживать материальное существование всего человечества: как отдельных людей его составляющих, так и всех его социальных организмов в виде государств.

Он бы понял, что юридические отношения владения, распоряжения и пользования могут существовать как при общей собственности на средства производства, так и при частной собственности на них. Так что субъекно-объектные отношения распоряжения и пользования существуют и в том и в другом случае хоть в масштабах одного человека, распоряжающегося и пользующегося своим телом как личной собственностью, так и в масштабах всего человечества, пользующегося всеми благами производимыми всеми странами мира в отношениях частной собственности.

Если бы это было не так, то ООН не мог бы как один единственный субъект указывать и требовать (иметь право распоряжения) от всех стран мира соблюдать установленные решением ООН ограничения по использованию ресурсов (ограничивать право пользования) или ограничения по использованию средств производства (ограничения на вредные выбросы в атмосферу, ограничения на трансграничные перевозки вредных веществ и т.д.) или оружия (ограничения на производство и испытания ядерного оружия) или иметь в своём распоряжении войска ООН.

Например, на конференции в Рио-де-Жанейро в 1992 г. по устойчивому развитию были приняты три важных соглашения: Повестка дня на XXI век — глобальный план действий в области устойчивого развития; Декларация по окружающей среде и развитию; Ряд принципов, определяющих права и обязанности государств. Заявление с изложением принципов для глобального консенсуса в отношении рационального использования, сохранения и устойчивого развития всех видов лесов. Кроме того, два юридически обязательных инструмента были открыты для подписания: Рамочная конвенция Организации Объединенных Наций об изменении климата и Конвенция о биологическом разнообразии.

Если бы Архангельский был бы не троллем, то он бы понял, что средства производства это достояние всего человечества, так как человек, как «человек разумный», выделился из животного мира, а стадо, являющееся таким же социальным организмом, как рой или муравейник, превратилось в сообщество людей именно тогда, когда человек начал изготавливать орудия труда, создавать своим трудом средства производства обеспечивающие его существование в качестве человека. Человек производит себя как человек и производит своё общественное существование вступая друг с другом в производственные отношения. Характер организации производства является основой, на которой возникают производственные отношения. А производственные отношения являются основой всех прочих социальных отношений. Как человек производит, так он и общается друг с другом по поводу производства, распределения произведённого, обмена и потребления произведённого.    

Если человек (или группа людей) производит всё частным порядком (как кому вздумается) то именно это и порождает частные отношения собственности (как экономические, так и юридические) на средства производства и на изготовленный частным порядком продукт. Но так как это производство организуемое частным порядком не обеспечивает этого частного производителя всем необходимым для его как личного, так и общественного существования (например защиту от внешних угроз), то он вынужден вступать в производственные отношения обмена с другими людьми, которые с использованием средств производства имеющихся у всех в совокупности обеспечивают производство всего необходимого для всего общественного организма. Обеспечивают всю полноту благ, необходимых для данного уровня существования как каждого человека, так и человечества в целом. То есть всякое производство – это общественное производство и даже общемировое производство как бы вы к нему не примеряли свою линейку «присвоения – отчуждения» субъекно-объектных отношений. А в собственнические эти отношения превращает организация производства собственническим порядком. Товарно-денежный обмен то же следствие именно такого порядка.

По-иному, не собственническим порядком производить не позволяли имевшиеся в распоряжении людей орудия труда и технологии производства. Когда они были самыми примитивными, то для обеспечения материального существования общественного организма требовался исключительно коллективный труд. Труд сообща. А значит и производственные отношения общей собственности. Например, коллективный труд требовался для того, чтобы сообща загнать мамонта в яму и там его убить, сообща охотится на бизонов и т.д. Развитие технологии земледелия позволило перейти от общинно-родовой организации труда, к соседско-общинной, а количество производимых продуктов питания позволило не производить всем всё необходимое для жизни в своём семейном хозяйстве, а позволить выделится из него ремесленному производству, существующему исключительно за счёт обмена между городом и деревней.

Фабричное машинное производство всё коренным образом изменило в общественных отношениях. Развитие машинного производства, а особенно в наше время ещё и информационных технологий глобального управления всем производственным процессом не только сужает пространство для существования производства частным образом (кому как вздумается), но и сужает пространство товарно-денежного обмена и делает излишними как отношения частной собственности, так и товарно-денежные.

Только нахождение средств производства в частной собственности, только это юридическое право собственности не позволяет производству производить и доставлять всё необходимое каждому человеку для его современного уровня существования непосредственно по его личному желанию. Сегодня технически это всё решаемо. Как только юридическое право частной собственности на средства производства отменяется и устанавливаются отношения общественной собственности, то при этом форму и содержание обмена можно коренным образом изменить. Обмениваться не в форме товарно-денежного обмена, а получать в порядке распределения от общественного производства всё в соответствии с долей участия в коллективном труде фиксируемой в информационной базе данных. Получать как статистически предугаданное, так и заявленное лично каждым для производства.

Такая организация производства возможна внутри крупного социального организма типа России, располагающего почти всеми необходимыми сырьевыми, энергетическими, людскими и прочими ресурсами. В этом случае обмен с другими государствами не будет жизненно необходим и отношения общей и частной собственности на средства производства могут носить не общемировой, а локальный характер. Как межгосударственные отношения существовать в форме отношений групповой частной собственности, а как внутригосударственные отношения существовать в форме общей собственности.

Аватар пользователя Толмач

Тролль сбежал с темы и решил ответить мне в другом месте. Понадеялся, что я отклик не замечу. Подумал, что другие, кто барахтается в новой теме, прочтут злобный выпад Архангельского, а я не прочту. Рассчитывал, что я, не зная про его опус не смогу защитить свою позицию. Ведь там, где ответ размещён меня нет.

Ответ Архангельский разместил тут: va. Детерминизм и индетерминизм. И еще кое о чем. Не сразу и догадаешься, что «И ещё кое о чём» это написано не Эпштейну и не о детерминизме. Но мой третий ментальный глаз обнаружил его. Не спрячешься от меня злобный тролль! Везде тебя найду.

Он меня обвинил в расистском отношении к троллям. Признаю. Есть такое. Не желаю троллей считать людьми. Пока Архангельский будет на сайте злобно меня троллить считать его человеком не буду. Как аукнется – так ему и откликнется. И ответ всегда прилетит.

===========================================

Теперь разберу завалы камней, которые этот тролль в меня набросал.  

Первый камень был брошен в моё утверждение, что всякое производство, организуемое людьми, является общественным производством, призванным поддерживать материальное существование людей в любом масштабе – что в масштабе одного человека, что человечества в целом. Такое утверждение доказывается легко. Для этого нужно мысленно убрать материальное производство из жизни людей и представить каким при этом окажется их материальное существование. После ответить — будет ли оно вообще возможным?

И ещё. Понятие «всякое» производство тут употребляется как производство вообще без конкретно-исторического и конкретно-видового его рассмотрения. Я тут никого не собираюсь, как считает Архангельский, убеждать что производство, например, наркотиков направлено на поддержку существования людей или убеждать в полезности или бесполезности производств III и IV подразделений. В этом общем определении совершенно безразлично, когда люди производящие сформировались анатомически — 40 тысяч лет назад, или 140 и как устроены их социальные организмы – как рой, как родоплеменное или как государственное образование и с какой именно тысячелетней историей.

Важно лишь то, что всё созданное и создаваемое в результате производственной деятельности становится составной частью социальных организмов, унаследованных от животного мира и именуемых общественными образованиями, человеческим обществом. Все изменения в этом организме происходят не в результате природных генетических мутаций и видового отбора, а в результате преобразований в общественном производстве.

«Природа не строит ни машин, ни локомотивов, ни железных дорог, ни электрического телеграфа, ни сельфакторов, и т. д. Все это — продукты человеческого труда, природный материал, превращенный в органы человеческой воли, властвующей над природой, или человеческой деятельности в природе. Все это — созданные человеческой рукой органы человеческого мозга…» (Маркс. Экономические рукописи 1857—1859 годов).

Тут главное, что вся совокупность общественных связей этого социального организма в своём материальном облике каждого отдельного человека существующая и развивающаяся в исторически конкретной техногенной среде обитания людей изменяется и развивается не в результате изменений природной среды. Вся совокупность общественных связей изменяется не в результате изменений унаследованного у природы материального тела. Общественные отношения преобразуются в результате изменений того что, формируется общественным трудом, общественным производством. Отсюда и возникновение одних и исчезновение других общественных отношений, и в частности тех, что именуются отношениями частной собственности на средства производства и на его продукт. Возникновение и исчезновение того отношения, которое тут обсуждается. Жаль только, что тема этого важного исторического феномена мало кого заинтересовала.

==========================================

Этот злобный тролль, что влез в обсуждение отношений частной собственности обвинил меня в выпаде «против марксистского понимания производственных присвоенческо-отчужденческих отношений владения, распоряжния и пользования прежде всего как базисных, а не надстроечных, юридических». Архангельский почему-то считает, что если я производственными отношениями именую отношения, возникающие в ходе самого производства, а также распределения, обмена произведённого и его потребления, то этим превращаю себя в апостола сталинизма, красующегося на форуме и ничего не понимающего в марксистском определении производственных отношений. А вот если Архангельский надстроечные юридические отношения владения, распоряжения и пользования назовёт прежде всего как базисные, а не надстроечные, то этим самым посрамит меня и разовьёт марксизм до современного уровня.

Вот ещё одно повторяемое обвинение Архангельского: «До толкователя, зацикленного только на единственной форме субъектно-объектных отношений присвоения – отчуждения, а именно на собственнических, нет никаких иных форм отношений присвоения – отчуждения. Отсюда единственность отношений присвоения – отчуждения при страновом или планетарном коммунизме. Что он не только не отрицает, но и подтверждает».

Архангельский заявляет, что: «…отношения собственности нельзя отождествлять (как это делает наш рентгенолог) с отношениями присвоения – отчуждения вообще», «…что палитра отношений присвоения – отчуждения много шире отношений собственности».

Не знаю почему этот тролль решил, что я не могу толковать понятия «субъект» или «объект» в какой-то иной форме. Я же увидел Архангельского в разных обличиях. Я так же неоднократно писал и о различных формах общественных отношений. И где это я доказывал, что кроме собственнических, нет никаких иных форм отношений присвоения – отчуждения? Кто же тут не знает про юридическую форму отчуждения и про требование коммунистов с помощью конфискации вернуть уворованную в 90-тые общенародную собственность, вернуть отчуждённые у работников средства производства в общественную собственность на первое время передав их в распоряжение государству, как это было в СССР. Писал я и про психологическую форму отчуждения. Что бы уж совсем было понятно то могу указать, что Архангельский не от мира сего. То есть выразить отчуждение как психологическую отстранённость Архангельского от реалий внешнего мира, от смыслов понятий которыми он тут оперирует и от здравого смысла вообще Могу так же назвать в пример отчуждение участников форума от обсуждения темы заданной Костылевым.

Я знаю высказывание Маркса о том, что

цитата: «Главный недостаток всего предшествующего материализма — включая и фейербаховский — заключается в том, что предмет, действительность, чувственность берется только в форме объекта, или в форме созерцания, а не как человеческая чувственная деятельность, практика, не субъективно» (Маркс. «Тезисы о Фейербахе»)

Именно поэтому я указывал на упущенную в прошлом и предстоящую в будущем практику организации общественного производства в условиях общественной собственности на средства производства при наличии не только единого производства но и единой информационной сети посредством которой может осуществляться управление всей системой производства в стране. Как это ещё в 60-тых годах предлагалось реализовать в СССР. Я указывал на способ практической реализации участия каждого в управлении общественным производством через размещение в информационной сети персонального заказа на производство и доставку нужного человеку продукта.

При такой возможности средства производства перестают быть отчуждёнными от человека не только юридически как чья-то чужая частная собственность, или как общественная собственность, переданная в распоряжение государственному чиновнику и воспринимающаяся психологически как ничейная. Я указал как снимается психологическое отчуждение от собственности в условиях единого производства «как на одной фабрике». Когда принадлежащие всем в равной мере как общая собственность средства производства психологически воспринимаются продолжением тела каждого человека коммунистического общества, органом его мозга управляющим производством по своему желанию.

Кроме того, при таком управлении производством с участием каждого потребителя его продукции само потребление становится процессом творчества. Это происходит когда человек сам определяет (созидает) специфические свойства изготавливаемого предмета в пределах технологических возможностей указывая в своей в заявке на требуемые качественных характеристики готового конечного изделия. То есть человек в создаваемом для потребления предмете выражает свою индивидуальность, свои эстетические предпочтения, свои индивидуальные знания предмета. Тут главным становится не самовыражение в объёмах потребления, в богатых побрякушках, напяленных на себя. Тут главным становится самовыражение в творчестве, в демонстрации своих творческих способностей.  

Такой «натурализм есть действительное разрешение противоречия между человеком и природой, подлинное разрешение спора между существованием и сущностью».

«Так как деньги, в качестве существующего и действующего понятия стоимости, смешивают и обменивают все вещи, то они представляют собой всеобщее смешение и подмену всех вещей, следовательно, мир навыворот, смешение и подмену всех природных и человеческих качеств. Кто может купить храбрость, тот храбр, хотя бы он и был трусом. Так как деньги обмениваются не на какое-нибудь одно определенное качество, не на какую-нибудь одну определенную вещь или определенные сущностные силы человека, а на весь человеческий и природный предметный мир, то, с точки зрения их владельца, они обменивают любое свойство и любой предмет на любое другое свойство или предмет, хотя бы и противоречащие обмениваемому. Деньги осуществляют братание невозможностей; они принуждают к поцелую то, что противоречит друг другу.

Предположи теперь человека как человека и его отношение к миру как человеческое отношение: в таком случае ты сможешь любовь обменивать только на любовь, доверие только на доверие и т. д. Если ты хочешь наслаждаться искусством, то ты должен быть художественно образованным человеком. Если ты хочешь оказывать влияние на других людей, то ты должен быть человеком, действительно стимулирующим и двигающим вперед других людей. Каждое из твоих отношений к человеку и к природе должно быть определенным, соответствующим объекту твоей воли проявлением твоей действительной индивидуальной жизни». (Маркс. Экономико-философские рукописи 1844 года).

Я так же указывал как на практике разрешается противоречие между человеком и человеком, между опредмечиванием и самоутверждением. Когда каждый производимый человеческим трудом предмет имеет информацию о своём создателе и в таких условиях опредмеченный человеческий труд не отчуждается от создателя данного предмета. Если сейчас мы знаем про вертолёты «КБ» Камова или Миля, если можем в титрах кинофильма прочесть о всех участвовавших в его создании, то при современных информационных возможностях в единой информационной сети страны могли бы полачить информацию и о создателях каждого предмета окружающего нас предметного мира. Для этого достаточно каждому предоставить возможность самоутверждения в своём труде в качестве творца данного предмета, присоединив к каждому предмету информацио о его создателях. Тогда созданный не для себя, отчуждаемый от себя, переданный в потребление другому предмет психологически не отчуждается от своего создателя и остаётся его предметом. Потому что наслаждение от потребления персонифицированного предмета становится и наслаждением самого его создателя. Это как удовольствие от картины художника испытываемое не только теми, кто её увидел, но и самим художником, получившим одобрительные отзывы. Пользование и потребление персонифицированного предмета как бы превращается в общение с его создателем. Только зачем это нужно правящей элите в условиях отношений частной собственности при которой человек призван самоутверждаться через объём принадлежащей ему частной собственности а не в творческом труде?

«Из характера этого отношения явствует также, в какой мере потребность человека стала человеческой потребностью, т. е. в какой мере другой человек в качестве человека стал для него потребностью, в какой мере сам он, в своем индивидуальнейшем бытии, является вместе с тем общественным существом» (Маркс. Экономико-философские рукописи 1844 года).

В своих экономико-философских размышлениях Маркс, руководствуясь фактами реальной жизни, провёл разграничение между опредмечиванием в труде и отчуждением субъекта и объекта возникающем в капиталистической форме труда. В указанных рукописях Маркс критикует идеалистическую теорию снятия предметности посредством материалистической теории предметности. Полемизируя с Гегелем, который труд понимал лишь как самопорождение человека, человеческого рода, Маркс в своих рукописях доказывает, что своим трудом человек активно опредмечивает, преобразует, очеловечивает окружающий природный мир, создавая свою особую техногенную «человеческую действительность». Вместе с тем отчуждение рабочего от продуктов его труда в капиталистическом обществе можно рассматривать подобно отчуждению его органов тела, которые с этого момента становятся органами тела другого человека, нанимателя, противостоящего рабочему своим корыстным интересом.

В условиях организации общественного производства частным образом наёмному работнику для своего физического существования необходимо работать на капиталиста, имеющего в собственности средства производства. Произведённый работником продукт отчуждается в пользу собственника средств производства, и вследствие этого представляет собой чуждый, отчужденный от работника предмет труда, превращается в вещь, созданную не для себя, а для продажи. Рабочая сила, человеческие способности и умения, превращаются в обыкновенный товар, а продукты использования этого товара (труда) продаются самому этому человеку за заработную плату как не его, как не принадлежащие ему по праву создателя предметы. Для Маркса отчуждение — это также причина потери человеком смысла существования в эпоху капитализма. Человек перестает видеть для себя ценность в процессе труда и продуктах труда, составляющих воплощение его собственной человеческой сущности и сущности других людей, и, соответственно, перестает видеть ценность в себе и в других людях.

Частная собственность выступает как продукт отчужденного труда, а разобщённый организацией производства частным образом общественный труд является основой отчуждения.

Преодолевая указанные противоречия коммунизм как человеческая чувственная деятельность субъективно по выражению Маркса становится возвращением человека к самому себе. Экономическое и юридическое упразднение частной собственности есть действие, возвращающее человеку его человеческую сущность, преодолевающее оторванность человека от общества и общества от человека.

Маркс был убеждён в возможности преодолеть, «снять» всякое отчуждение путем ликвидации частной собственности и замены ее общественной. Экономико-философские рукописи 1844 года в которых подробно рассматриваются все аспекты психологического отчуждения Маркс писал ещё молодым, в самом начале постижения капиталистических общественных отношений. В дальнейшем Маркс более подробно анализирует различные аспекты экономического отчуждения в своём фундаментальном труде под названием «Капитал».

Я не знаю, зачем Архангельскому понадобилось критиковать мой акцент на экономическом отчуждении, порождаемом организацией производства частным образом и на возникающих при этом юридических отношениях частной собственности на средства производства. Тем более что именно тема частной собственности тут как раз и обсуждается. Может он как тролль действительно не от мира сего.

Архангельский как мистический дух всегда парит по верхам. Заикнулся о существовании иных понятий субъектно-объектных отношений присвоения – отчуждения, но ничего конкретного при этом не написал. Видимо, ничего конкретного и не знает. «Слышал звон – да не знает где он».

Хотя упрёк, адресованный мне троллем, и не был рассчитан на ответ, и не стоил ответа, я всё же решил не игнорировать высказанное замечание и подробно, даже слишком подробно для простого ответа, всё же описал то, как я сам вижу проблему не только экономического и юридического но и психологического отчуждения в условиях отношений частной собственности.

Аватар пользователя va

Это ответ на комментарий некоего «Владимира Ивановича» https://www.alternativy.ru/ru/comment/19626#comment-19626, с его слов, пока не подтвержденных списком его трудов и публикаций, ни много ни мало как крупным специалистом, экспертом какого-то таинственного экспертного сообщества, да еще не какого попало, а аж марксистского направления.

Не ожидал, что наш «эксперт» будет настаивать на своем понимании отношений собственности в теории политэкономии. В одном из моих предыдущих комментариев я писал об общепризнанности советскими учеными отношений обобществленной (до разного уровня) собственности на средства производства как производственных, но не сказал об их понимании отношений собственности на другие факторы и продукты производства: рабочую силу и жизненные средства. Здесь такого единодушия не было, да и об отношениях обособленной (например, личной, семейной) собственности  ученые в большинстве своем помалкивали, восторгаясь обращением частной собственности на средства производства в общую.

О личной собственности как неотъемлемой составляющей производственных отношений социализма писали немногие: это фронтовики Я.А.Кронрод (д.э.н., зав. отделом ИЭ АН СССР), В.П.Корниенко (д.э.н., профессор ИЭ АН УССР), Н.Д.Колесов (д.э.н., зав. каф. политэкономии ЛГУ), а также В.И.Лоскутов, окончивший аспирантуру у Колесова, но получивший при защите перевес черных шаров, позже профессор, д. экон. наук.

Так получилось, что мои политико-экономические работы попадали на рецензию к доктору наук, сотруднику ИЭ АН СССР А.М.Еремину, который признавал производственными отношения собственности на средства производства и отрицал производственные отношения собственности на остальные факторы и продукты производства.

Отвечая на его разгромный отзыв о моей «Концепции социализма как общества диалектических противоположностей», я, в частности, писал:

«– почему Вы, Альберт Михайлович, подошли к оценке выдвинутой концепции с позиции Ваших (и далеко не общепризнанных) представлений об отношениях личной собственности на жизненные средства как исключительно о бесплотной правовой форме, не имеющей своего реального политэкономического содержания в базисе (т.е. в производственных отношениях) социализма?» (см. https://www.alternativy.ru/sites/default/files/vaSoc-(03ie-if).pdf, с. 11).

Как видите, уважаемый «эксперт», точка зрения, выраженная подчеркнутыми словами, мне знакома как минимум 36 лет. Ничего нового кроме как расширения ее Вами и на средства производства, причем для любых способов производства, в ней нет. Спрашивается, а о чем как не о производвенных отношениях частностобственнического капитала и присвоении-отчуждении рабочей силы и продуктов наемного труда писал Маркс в своем «Капитале»?

И еще. Ваши россказни о том, что социального уровня эволюции и организации материи не существует, я запомнил. Но этот выдуманный Вами миф (дескать, это лишь форма движения материи) не снимают вопроса о хронологических (исторических) и топологических реперах этой и других форм движения материи. Не так ли, г-н «ученый», извините, ИМХО, разумеется?

И не надо юлить. Вы ясно сказали: производственные отношения собственности есть абракадабра. Когда Эпштейн Вас прижал, запели новую песенку: Отношения собственности и производственные отношения «неотъемлемы друг от друга и в то же время так же противоречат друг другу, но не как часть и целое, а как содержание и форма, общественное бытие и общественное сознание, производство и присвоение и т.д. Думать иначе значит отходить от азбучной истины (вот бы узнать от какой именно!) марксизма и в методологическом, и в политэкономическом смысле.»

Я понимаю, что не мне судить о моих умственных способностях, но со своей колокольни, к моему глубокому сожалению, я не вижу в комменте  полагающего себя экспертом марксизма ничего кроме бессмыслицы и просто чуши, припудренной высокопарными словами.

В.Архангельский

Это «агрессивное и амбициозное невежество», приукрашенное пустой фразеологией.

<p>ВИ</p>

Аватар пользователя Толмач

Вы всё правильно написали, отделив экономические отношения от юридических и указав на то, что ваши оппоненты путают форму с содержанием. Но не обратили внимание на то, что я указал в самом начале обсуждения данной темы. На типичную ошибку многих критиков присутствующих на данном сайте. Не поняв причину, невозможно понять и следствия. Не поняв то, что на самом деле порождает отношения частной собственности нельзя понять, как её место в общественных отношениях, так и все её трансформации.

Видимо мои объяснения тут так и не были поняты. Попробую в очередной раз объяснить то же самое с помощью «Краткого курса». А то при выявленной в ходе дискуссии путанице в головах Эпштейна и Архангельского впору уже петь по Высоцкому: «Товарищи учёные, доценты с кандидатами! Замучились вы с иксами, запутались в нулях…

Ну а если сам в чём ошибусь, то прошу поправить.

Поскольку Эпштейн упрекнул всех – «у Вас идут, коллеги, якобы ссылки на классиков, на цитаты, которые Вы не приводите», то буду приводить цитаты.

«В общественном производстве своей жизни люди вступают в определённые, необходимые, от их воли не зависящие отношения — производственные отношения, которые соответствуют определённой ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определённые формы общественного сознания» (Маркс. К критике политической экономии. Предисловие).

Почему производственные отношения считаются отношениями, не зависящими от воли людей?

Потому что сама их производственная орудийная деятельность порождена не чьей-то божественной волей, а возникла так же объективно, как всякое природное явление. В результате этого природного явления — явления человеческой природы, порождаемого производственной орудийной деятельностью, возникает окружающий материальный мир, организованный по-иному чем в «дикой» природе.

Раз сам производственный процесс существует независимо от воли людей как порождение человеческой природы то и возникающие в ходе этого процесса производственные отношения существуют так же объективно, так же независимо.  Потому что к этому принуждает сам производственный процесс. Он начинается с видоизменения используемого продукта работниками, вступившими именно по этому поводу в отношения с другими людьми. Эти отношения характеризуются степенью развития и организации производительных сил. Изменить эти отношения можно только повернув вспять развитие или ускорив его. В первом случае волевые усилия сродни самоуничтожению. И кто в здравом уме на это пойдёт? Во втором случае всё зависит от наличия новых знаний об окружающем материальном мире, а не от прямых волевых усилий. Следом за производством конечного продукта потребления люди вступают в социально-экономические отношения его распределения, его обмена и его потребления. И они не могут не вступать в эти отношения, иначе зачем вообще производство затевалось, если не для получения в качестве результата продукта потребления.

Потребление является завершающей фазой производственных отношений по поводу продукта производственной деятельности. Как писал Маркс в экономических рукописях: «Производство есть непосредственно также и потребление <…> в потреблении продукт становится действительным продуктом. Например, платье становится действительно платьем лишь тогда, когда его носят; дом, в котором не живут, фактически не является действительным домом. Таким образом, продукт, в отличие от простого предмета природы, проявляет себя как продукт, становится продуктом только в потреблении».

Но помимо общественных отношений, порождаемых самой человеческой природой, существуют и отношения, которые люди выстраивают по своей воле. Например, правовые отношения. Эта форма отношений порождается не из природной потребности жизни человека как материального существа, а возникает посредством волевого принуждения к ним. Для этого выстраивается специальная система принуждения к правовому поведению. В государстве это система прав и обязанностей граждан, выраженная в законах и система принуждения в виде специального государственного аппарата принуждения. Отношения частной собственности не могут существовать сами по себе (как, например, без всякого волевого принуждения существуют отношения обмена и потребления) без охраны и принуждения к тому что бы к предметам производства относились как к чьей-то собственности на праве владения, распоряжения и пользования.

Эти надстроечные волевые отношения могут соответствовать базовым условиям их существования, а могут и не соответствовать. Если не соответствуют, если не развиваются вместе с базовыми условиями, то в конце концов они порождают противоречия, которые для их разрешения требуют изменить или организацию производства, которая не соответствует выстроенным на ней общественным отношениям, либо сами общественные отношения. Изменить форму или содержание существующих отношений или полностью их заменить на новые.

Например, в СССР к 30-тым годом создали единое общественное производство, а затем в 1936г. создали его правовую конституционную основу – правовые отношения социалистической собственности на средства производства. Правовую форму привели в соответствие с организацией производства. Далее с 60-тых годов единство общественного производства начали разрушать и в конце 80-тых годов приняли ряд законов, которые экономическое и организационное единство производственной системы СССР полностью разрушили и создали экономическую возможность для существования в экономике страны правовых отношений частной собственности на средства и на продукт производства. Созданная в экономических производственных отношениях возможность была закреплена в новой конституции и законах юридически как право частной собственности.

То есть существует взаимовлияние базиса и надстройки и объективно нарождающееся требование их соответствия.

«...Частная собственность есть форма общения, необходимая на известной ступени развития производительных сил; эта форма общения до тех пор не может быть уничтожена, до тех пор является необходимым условием для производства непосредственной материальной жизни,— пока не созданы производительные силы, для которых частная собственность становится стесняющими оковами».

«Впрочем, разделение труда и частная собственность, это — тождественные выражения: в одном случае говорится по отношению к деятельности то же самое, что в другом — по отношению к продукту деятельности» (К. Маркс, Ф. Энгельс. Немецкая идеология)

Тут думаю необходимо дать пояснение великому знатоку диалектики, которого заклинило на одном понятии о том, что не бывает ни присвоения без отчуждения, ни отчуждения без присвоения. Пояснить тому, кто именно через это пытается выразить все социальные отношения. Не бесполезно пояснение будет и Эпштейну, который весь марксизм, существовавший до принятия на XXII съезде КПСС Программы построения коммунизма (до этого считавшегося уже существующим в первой фазе своего развития) считает устаревшими (в 70-х годах) догмами догматической советской политэкономии.

Так вот о тождестве, на которое указывает Макс.

Очевидно, что Маркс тут пишет не о математическом тождестве и не о бытовом понятии тождества, на которое перевёл обсуждение понятие частная собственность Эпштейн. Очевидно, что Маркс тут пишет о тождестве (синоним: единство), которое диалектика усматривает в переходе, в превращении противоположностей друг в друга. В данном случае — в переходе (в превращении) отношений, возникающих в результате производственной деятельности в условиях разделения труда, в условиях разделения общественного производства, в переходе или превращении указанных отношений в юридические правовые отношения частной собственности по отношению к продукту деятельности. Это как переход или превращение дня в ночь. Это как превращение действительности (бытия) в мысль, а мысли в действительность. Каждый, познавая вещь, превращает ее в понятие; и каждый, реализуя свой замысел в поступке, в акте изменения вещи, превращает свое понятие в вещь. Вот о таком тождестве, подобном тождеству мышления и бытия Маркс тут и пишет.

Если бы Архангельский в этом разобрался, то он бы понял и то, что приводил в качестве доказательства, — «что в советское время были защищены десятки, если не сотни докторских и кандидатских диссертаций, обыгрывающих тему торжества социалистических производственных отношений общенародной собственности». Он бы понял, что речь идёт о диалектическом тождестве разных форм общественных отношений.

А вы Архангельский и Эпштейн разве не замечали диалектических противоречий, возникавших в СССР? Знаю, что Архангельский видел одно противоречие. Правда не реальное, а лично им выдуманное, но всё же пытался что-то углядеть. В учебниках было написано про необходимость устранения противоположности между городом и деревней, между умственным и физическим трудом. Но меня интересуют другие противоположности породившие противоречия.

Если противоречие между общественным трудом и частнособственнической правовой формой владения средствами производства, частной собственностью по отношению к продукту деятельности если это противоречие в СССР было снято, если возникло равновесное тождество между общественным трудом и отношением общей собственности, то в чём суть противоречий, которые мы, живя в СССР, всё же ощущали, не всегда понимая их суть?

Может противоречие существовало внутри правовой формы владения и распоряжения социалистической (общественной) собственностью? Мы знаем, что право распоряжения общественной собственностью в СССР существовало в двух формах – в форме государственной и кооперативной собственности (распоряжения общественной собственностью). Может противоречие заключалось в старых формах представительной демократии посредством которой реализовывалось право владения или в старых (государственной и кооперативной) формах распоряжения общественной собственностью?   

Может противоречие заключалось как внутреннее противоречие между формой и содержанием в самой форме распределения по доле участия в коллективном труде? Может доля участия не должна была отражаться при распределении по-старому через выплату заработной платы в безличном денежном выражении, а должна была отражаться в именной квитанции, как это предполагал Маркс или на именном счёте в «Банке времени»? То есть не в денежном выражении, а в затратах времени.

Может противоречие заключалось так же в существовании старой формы обмена продуктами деятельности? Может противоречие заключалось в существовании в СССР товарно-денежного обмена, утратившего эфективность этой формы обмена и её  прежнее содержание? Может в новых экономических условиях, возникших при изменении организации общественного производства в 30-тых годах, обмен по-сути не был уже ни товарным ни денежным, а всего лишь их имитацией в силу инерции мышления? Может было необходимо изменить привычную форму и содержание обмена и привести их в соответствие новым условиям, в соответствие с новой формой организации общественного производства?

Тут есть над чем подумать.

В современной России под строгим взглядом антимонопольного законодательства, и с призывами о передаче оставшейся государственной собственности в частные руки, вместе с призывами разукрупнения производств и развития среднего и мелкого частного бизнеса всё же продолжается процесс обобществления труда, процесс укрупнения производств в различных формах их объединения. В сфере торговли вместо челночно-базарных форм возникли крупные торговые сети. По мере обобществления труда, по мере обобществления производства усиливается главное противоречие существующего в России строя. Это противоречие между объективной необходимостью укрупнения производств, объединения их в единую систему производств и существующими правовыми отношениями частной собственности на средства производства и его продукт.

Объективная необходимость заявляет о себе через существующую возможность управление всем народным хозяйством страны с помощью единой общегосударственной информационной сети с единой базой данных. И такие базы в различных сферах общественной жизни уже создаются. Меняются формы участия в совместном труде. Его теперь можно организовать без личного присутствия всех участников трудового процесса в каком-то одном определённом месте. Достаточно связи каждого с каждым через сеть «Интернет». Нарастающее противоречие в отношениях распределения и обмена компенсируется с помощью создания в сети «Интернет» информационных платформ типа: Booking.com, Uber, Airbnb и других. Это площадки, которые объединяют производителей и потребителей в едином для всех информационном пространстве и устраняют посредников. Наличные деньги скоро вообще исчезнут из обращения. Нарождается так называемая «цифровая экономика».  Нарастают противоречия между существующей формой отношений и их товарно-денежным содержанием.

Эти существующие сегодня формы противоречий конечно можно снять, повернув процесс обобществления вспять, понизив степень обобществления. То есть полностью перейдя на мелкий частный бизнес каким он был, например, при ремесленном производстве. То есть понизив степень организации производительных сил. Но альтернативой деградации является полный переход к единой организации общественного производства. То есть повышение степени развития и организации производительных сил.

Вместе с переходом к единой системе организации производства  должны быть приведены в соответствие с ней и надстроечные правовые отношения собственности на средства производства и на продукт деятельности. И мы вновь должны будем понять суть противоречий возникающих на первой коммунистической фазе развития именовавшейся в СССР социализмом. Понять их причину и правильно определить возможность их снятия в развитии новых форм общественных отношений, а не в отказе от их дальнейшего развития и возвращении к старым формам общественных отношений, что привело СССР к краху.

Страницы