Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Последние комментарии

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

ТРУДОВАЯ ТЕОРИЯ СТОИМОСТИ + МОНЕТАРИЗМ = Зерновалютный стандарт – WES



ПОЛИТЭКОНОМИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ МОНЕТАРИЗМА

  

THE LABOR-COST BASIS OF MONETARISM

Wheat Exchange Standard (WES)

The article deals with the synthesis of the theory of labor value and quantitative theory of money, the reincarnation of monetary doctrine on the basis of the labor theory of value, puts the monetary system on the labor-intensive foundation of material production. And this, first of all, is a solid currency. Based on the IGC-Wheat market valuation, the supranational monetary system, the Wheat Exchange Standard (WES), is proposed. The methodological toolkit of the study is classical (Marxist) political economy, namely: labor theory of value and the theory of added value. – As the basis of research. Plus a quantitative theory of money is a monetarist doctrine. In methodological synthesis — the monetary economy of political economy. Integration of the quantitative theory of money into the theory of labor value in the presence of a monetary system “Wheat Exchange Standard” transforming the Political Economy from theoretical abstraction into a applied economic science, while fully absorbing the rest of modern directions and trends in the field of economic sciences, in particular — the marginalism which is dominant now. Author’s research seeks to scientifically substantiate the quantitative theory of money, putting it on a time-consuming basis, in the context of which the idea of the Wheat Exchange Standard (WES) will be proposed. In practical “Wheat Exchange Standard – WES” is a challenge to the modern system “Special Drawing Rights – SDR”. The monetarism of the currency system WES must balance the world’s finances on the basis of the parity of the cost and money. By bringing the money supply to the size of the global value base, national economies should be given the opportunity to unobstructed self-realization based on laisser-faire principle in accordance with the law of value.

Key words: law of value, monetarism, wheat exchange standard — WES.

Wheat Exchange Standard (WES) is an analogue of the gold exchange standard (GES).

Wheat Exchange Standard (WES) is an alternative to special drawing rights (SDR).

 

ЗАКОН СТОИМОСТИ есть совершеннейший регулятор свободно-рыночной экономики. Однако, какой бы регуляторно-успешной не была функция данного закона, на определенном этапе экономического развития она никак не может игнорировать регулирующую роль государства. Имеется в виду, прежде всего, политика жесткого монетаризма: эмиссия денежной массы в унисон темпам экономического роста. Цель авторского исследования – научно обосновать количественную теорию денег, поставив ее на трудозатратно-стоимостный фундамент, в контексте чего будет предложена идея «Зерновалютного стандарта – WES». Органично встроив монетаризм в трудовую теорию стоимости, надлежит разработать пригодную для практической реализации доктрину политэкономического монетаризма.

 

 

МОНЕТАРИЗМ ВЧЕРА И СЕГОДНЯ

Испытания количественной теорией денег

Открыв фундаментальный труд Милтона Фридмана «Количественная теория денег», попробуем разобраться в его доктрине.

«Количественная теория – это, прежде всего, теория спроса на деньги», – утверждает Фридман и дальше дает определение деньгам: «Пять основных форм богатства: 1. Деньги (М), трактуемые как требования или как товарные единицы с фиксированным номинальным значением; 2. Облигации (В)…; 3. Акции (Е)…; 4. Физические блага (С); 5. Человеческий капитал (Н)» .

Итак, знаменитый экономист ставит деньги, как «богатство», в один ряд с финансовыми активами, материальными вещами и рабочей силой. – No comments! Неудивительно, что у Фридмана: «Анализ спроса на деньги… формально может быть отождествлен с анализом спроса на потребительские услуги» .

По Фридману:

«Ядро всей монетарной теории:

1. Фундаментальное различие между номинальным и реальным количеством денег (ниже по тексту Фридман уточняет: «1. Номинальное количество денег определяется их предложением; 2. Реальное количество денег, или количество денег в реальном выражении, определяется спросом на деньги»);

2. Кардинальное отличие перспектив, открывающихся перед отдельным индивидуумом и обществом в целом при изменении номинального количества денег… (2а) Другой способ выражения второго принципа состоит в важности различия уравнений: потока (сумма трат равна сумме получений, или объем конечных полученных услуг равен объему произведенных услуг) и запаса (сумма индивидуальных запасов наличности равна ее полному запасу в обществе)» .

Политэкономии в классическом ее понимании, как видим, у Фридмана и близко нет. А посему всякий интерес к «количественной теории денег» (КТД) в его интерпретации исчезает, и хочется лишь положиться на авторитетный источник в трактовке положений данной концепции: «Несоответствие денежного спроса и предложения, нестабильность денежного предложения признается монетаризмом главной причиной циклических колебаний в экономике… Согласно тому, что спрос на деньги является стабильным, основной причиной инфляции, так же как и циклических колебаний, признано изменения в предложении денег… Важным элементом концепции монетаристов является тезис об экзогенном, то есть автономном, независимом от функционирования экономической системы характере изменения денежной массы. Автономность денежной массы подчеркивается особым, внеэкономическим способом введения ее в каналы обращения… Этим подчеркивается ключевая идея – изменения денежного предложения «навязываются» хозяйству извне, а не выступает реакцией денежной сферы на предыдущие изменения в сфере производства. Такая «эмиссия» денег игнорирует влияние производственной сферы на денежное обращение и различия между отдельными категориями денег (денежными агрегатами)» .

Таким образом, деньги, согласно фридмановской доктрине КТД, вне производственной сферы человеческой деятельности, а неурегулированность денежной эмиссии – главная причина циклических колебаний в экономике. Стоит ли после этого удивляться банкротству монетарной политики на практике?

«Монетаризм достиг интеллектуального и прикладного триумфа во второй половине 1970-х годов… – пишет российский экономист С.Р. Моисеев. – Таргетирование денежного предложения было взято на вооружение ЦБ ведущих стран… Для достижения ценовой стабильности он рекомендовал управлять денежным предложением… Однако, его практические советы по таргетированию денежных агрегатов потерпели неудачу… «Прагматичный» монетаризм потерпел фиаско из-за невозможности управлять денежным предложением со стороны центрального банка в силу неустойчивости денежного мультипликатора, наличия финансовых инноваций, несовершенства финансового сектора и других проблем» .

Заметив, что «ДКП (денежно-кредитная политика) должна быть ориентирована на долгосрочный результат», далее автор конкретизирует: “Таргетирование денежного предложения отклонялось от теоретических установок монетаризма по нескольким направлениям. Во-первых, в качестве цели политики были выбраны широкие денежные агрегаты, менее контролируемые, чем денежная база… Во-вторых, управление денежным предложением осуществлялось не напрямую, а опосредованно. Вместо операций на открытом рынке, как предлагали монетаристы, оно происходило через процентные инструменты и обязательные резервные требования, которые влияли на процентную ставку денежного рынка. В-третьих, центральные банки никогда не декларировали, что будут и могут достигать объявленные цели политики. Эти цели носили среднесрочный характер, и ЦБ мог произвольно отклоняться от них в краткосрочном периоде. Это обесценивало их как номинальный якорь и удаляло денежные власти от правил ДКП… Хроническое несоблюдение целевых ориентиров денежных агрегатов в 1980-е и 1990-е годы привело к признанию провала таргетирования денежного предложения… Провал привел к потере монетаризмом репутации и к изгнанию его с научного Олимпа ” .

Последнее время, однако, учитывая провальную экономическую политику последних десятилетий и мировые экономические кризисы 1998-го и 2008-го годов, монетаризм переживает определенный ренессанс. «На современном этапе развития, в 2005-2010 гг., монетаризм получил название «новый» . «Отличительной особенностью нового подхода стало использование институциональных идей в макроэкономическом анализе» . Что собой представляет «новый» монетаризм?..

«Несмотря на то, что в «помолодевшем» монетаризме тон задают академические исследователи ФРС США, центральные банки считают представителей новой школы экономической мысли, по большей части, сектой схоластиков, далеко ушедшей от Фридмена с его прикладными исследованиями… В настоящее время его достижения не выходят за рамки моделирования… Главной отличительной чертой «нового» монетаризма выступает моделирование микроэкономических основ денег, описывающих их обмен на товары» .

Кавицкая И.Л. (НИУ ВШЭ) подтверждает: «Главным достижением моделей второго поколения стало введение нового микрообоснованного механизма формирования цен невальрасовского типа». В контексте «нового механизма ценообразования», в частности: «Встреча продавца и покупателя сопровождается определенными проблемами… Первая проблема: несовпадение места нахождения потенциальных продавцов и покупателей… Вторая проблема: для совершения обмена покупатель и продавец должны встретиться друг с другом… Третья проблема: покупатель должен встретиться с продавцом именно того товара, который он хочет купить». Далее – огромная пирамида формул и математических вычислений… за которыми следует вывод: «Предложенный монетарными моделями поиска механизм ценообразования дает экономической теории альтернативный новому кейнсианству способ эндогенного введения цен в модели” .

Стоит напомнить суть ценообразования по теории трудовой стоимости. Без всяких, кстати, формул. Стоимость товара (в цене) есть рыночная оценка абстрактной трудоемкости товара, что включает в себя усредненный в масштабах экономики весь комплекс конкретных трудозатрат, начиная от чьих-то идей, организация и, собственно (главное), производство продукта и до… доставки его на рынок. А вот доставка покупателей на рынок вообще не имеет никакого влияния на стоимость (в цене) товара.

То же самое касается адекватной цены на товар. «Вопрос оптимальных цен обсуждается уже более ста лет, но убедительного ответа получить пока не удалось» , – жалуется М. Фридман. Ответ трудовой теории стоимости: оптимальной ценой товара является цена, по которой реализация товара дает среднюю норму предпринимательской прибыли. Опять же, без единой формулы.

А вот «рыночное равновесие», согласно ТТС, устанавливает Закон стоимости путем свободного перелива капитала = трудоресурса в сфере производства… до единой в масштабах экономики средней нормы прибыли, уравновешивая тем самым предложение со спросом на основе оптимального ценообразования. А вовсе не количество денег (как «богатства») в обращении уравновешивает рынок.

«Аргументация» классического монетаризма поражает своей нищетой.

Отсутствие какой-либо привязки денежной системы к трудозатратно-стоимостному основанию – фундаментальный порок как традиционного монетаризма, так и современных его вариаций. А это приводит к тому, что на практике от экономики традиционно продолжают требовать невозможного: развиваться более высокими темпами, нежели она на то способна, упорно проводя политику снижения процентных ставок и т.н. «количественного смягчения» – QE. Не понимая при этом, что темпы экономического роста ограничены имеющимся приростом массы живого труда в сфере материального производства. В век научно-технического прогресса такой прирост достигается за счет наращивания интеллект-потенциала рабочей силы: какими бы, однако, стремительными ни были эти темпы – они имеют свой предел. И никакими денежными вливаниями это ограничение не преодолеть. С другой стороны, не унимаются настойчивые попытки с помощью банальных манипуляций процентными ставками и той же провальной политики QE «выровнять» экономический рост, нивелируя его циклические колебания. Бесполезно. Экономические кризисы товарного (именно товарного!.. а не финансового) перепроизводства вполне нормальное, более того, здоровое явление свободно-рыночной экономики, поскольку являются следствием закономерного отставание платежеспособного спроса от предложения на величину накопления капитала. А отнюдь не дефицитом денежной массы в обращении. Непонимание таких вот элементарных истин не может не искажать монетарные меры регулирования экономики в современном мире и дискредитировать саму идею монетаризма.

 

Безальтернативность монетаризма

Разумеется, количественная теория денег не лишена смысла: эмиссия денежных знаков (на бумажных или электронных носителях), как образных выразителей трудо-стоимостной емкости богатства, должна наращиваться в такт росту всей массы добытого трудом материального богатства. – Без сомнения. И макроэкономическая теория монетаризма в этом абсолютно права. Но, когда дело доходить до теоретического обоснования данного постулата его авторами, то выходит, как видим, что не прирост массы живого труда определяет рост валового продукта, а… денежная эмиссия: вовремя наращивай денежную массу – получишь рост ВВП. То же самое касается циклических колебаний: не процесс накопления капитала приводит к снижению платежеспособного спроса, а… дефицит денег в обращении. Отсюда эмпирически-примитивный вывод: вовремя увеличенная денежная масса в обращении предотвращает рецессию и, соответственно, стимулирует экономический рост. Отчасти правильно, до определенной степени. Но… недостатки научного обоснования монетарной доктрины делают ее слишком уязвимой на практике. Поэтому неудивительно, что, преодолев пагубные последствия кейнсианской стагфляции и показав в 70-80-годы впечатляющие результаты экономических успехов в некоторых странах, монетаризм в дальнейшем не выдержал испытаний. Прежде всего, разнузданной денежно-кредитной эмиссией, которая, в конце концов, завела экономику тех же стран в долговую пропасть. Почему так случилось?..

Монетаризм, как макроэкономическая теория, разрабатывался в 50-60-годах ХХ века в эпоху золотовалютного стандарта и явно был рассчитан на золото-стандартное наполнение американского доллара как наднациональной денежной единицы. А вот внедрение на практике монетарных мероприятий состоялось уже после ликвидации Бреттон-Вудской системы, когда доллар потерял фиксированную привязку к золоту. В чем здесь проблема?..

Основным постулатом монетарной доктрины, как известно, является т.н. «Уравнение Фридмана»: ΔM = ΔP + ΔY. – Прирост денежной массы в экономике должен определяться суммарным приростом ожидаемой инфляции + темпами прироста реального ВВП (в сумме – номинального ВВП). – Логично, допустим. Но… Одно дело, когда денежная единица имеет под собой реальное материально-стоимостное обеспечение. Совсем иное дело – отсутствие такого обеспечения. Тем более, что по современным методикам вообще… «показатель ВВП не отражает многих аспектов общественной жизни» . В условиях пустотелой (бумажно-долларовой) денежной единицы, неопределенности «оптимальных цен» и сомнительных показателей ВВП, «Уравнение Фридмана» есть не что иное, как монетарное накручивание «пустого на порожнее» и наоборот – «порожнего на пустое»: фиктивные деньги вводят в заблуждение показатели ВВП, а дутый ВВП – деньги. – Кумулятивный эффект прогрессирующего самообмана. В этих условиях кредитно-денежная эмиссия, в конце концов, и «сорвалась с цепи»… К чему это привело? А к тому, что в настоящее время мировая экономика поставлена перед явно аномальным фактом, когда общая сумма имеющихся (в форме денег, ценных бумаг, банковских счетов и т.д.) предъявителей на материальное богатство в разы превышает совокупную массу реального богатства . Общий мировой долг на январь 2020 года при этом достиг астрономических $253 трлн., что составляет 322% мирового ВВП . Вот что значит оторванность денежной системы от материально-стоимостной базы при полной финансовой бесхозяйственности.

Однако… при всех недостатках, разумной альтернативы монетаризму не существует, поскольку он, как уже отмечалось, единственный уважает объективные экономические законы. Следовательно, есть необходимость вернуться к количественной теории денег, но на этот раз на концептуальных принципах теории трудовой стоимости. Поэтому обратимся к основам политической экономии.

 

 

Зерновалютный стандарт – денежная единица WES

Начало см. ТРУДОВАЯ СТОИМОСТЬОСНОВА ДЕНЕЖНОЙ СИСТЕМЫ

Стоимостная эквивалентность денег сама собою ставит вопрос меры стоимости: какова доля стоимости, как рыночно оцененных трудозатрат, в денежной единице. Дабы через призму цен адекватно рассчитывать стоимостные параметры. В доиндустриальную эпоху, при вялотекущих темпах экономического развития, роль одновременно меры стоимости и денежного обращения выполняли драгоценные металлы (золото). – Вполне оправдано. Латентная масса стоимости застойных экономик сама определяла цену той же, скажем, тройской унции как денежной единицы. И золото со своими традиционными функциями меры стоимости, обращения, платежа, сбережения (накопления) могло кое-как справляться. Совсем иное дело экономика индустриальной эпохи, когда динамично растет стоимостная масса… Если оставить «золотой стандарт», прочно привязав к драгоценному металлу денежные знаки в качестве сертификата, – неизбежна дефляция. Курсовая же ориентация денег на биржевую стоимость унции золота неизбежно поставит вопрос: а насколько вообще золото способно представлять трудоемкую сущность стоимости?.. – Слишком уж сомнительно, глядя на 50-кратный «гопак» цены тройской унции после ликвидации «золотовалютного стандарта». Вряд ли объективно-трудоемкая компонента цены золота преобладает над ее субъективно-ценностным капризом. Трудоемкость заложена в драгметаллы человеческим трудом при его добычи и если уж есть, то такой в своем объеме остается стабильной всегда и везде независимо от изменчивости условий. Ценность, напротив, – здесь есть, а тут, вдруг… в любой момент может исчезнуть под влиянием человеческой эмоции: только что золота невыносимо хотелось… и, на тебе, — расхотелось. Вот и обвалилась ценность минерала «с высоты небес» к… его реальной стоимости. К тому же, золото, будучи преимущественно предметом роскоши, не является для человека средством жизненной необходимости – «на хлеб не намажешь».

Итак, стоимостное содержание денег… Трудовая теория стоимости требует отформатировать денежный эквивалент стоимостным калибратором. Дабы денежной эмиссией, ориентированной на растущую массу стоимости, поддерживать денежно-стоимостный паритет, обеспечивая нормальное функционирование экономики, и на этой основе правильно рассчитывать стоимостные параметры. Что может служить мерой стоимости?.. – Вопрос единицы стоимости. И ответ на него очевиден…

Поскольку СТОИМОСТЬ есть рыночная оценка величины овеществленного в товарах абстрактного труда, то… за единицу стоимости логично взять рынком оцененный (в денежном выражении) материализованный результат элементарного, взятого за эталон, простого труда среднестатистического человека. То есть: реализованный на рынке овеществленный эталон элементарного труда в денежном эквиваленте… как единица стоимости.

ЦЕНА ЭТАЛОНА = ЕДИНИЦА СТОИМОСТИ

В рыночной экономике при средней норме прибыли, разумеется. Только при таких условиях единица стоимости (в денежном эквиваленте) будет достоверная, адекватна трудоемкости эталона. Вопрос: какой конкретно материализованный результат целесообразно взять за эталон элементарного труда как основу единицы стоимости?.. Вероятно, простой продукт неизменного качества. Это должен быть продукт первой необходимости, наиболее распространенный на всех широтах, пользующийся стабильным спросом на душу населения независимо от циклических колебаний в экономике, не подвержен конъюнктурным влияниям моды, жульничества, паники и других эмоций, иметь незыблемо высокую стабильность ценности/полезности для человека (чего не скажешь о золоте, например) – как стабилизатор спроса. Этот продукт должен иметь чисто трудовое происхождение, под силу производиться простым трудом одной среднестатистической пары рабочих рук в течение одного производственного цикла.

На роль овеществленного эталона элементарного труда, как материализованной основы стоимостной единицы, автор, пока что, не находит лучшего варианта, нежели хлебный продукт. Хлебная зерновая культура, выращенная вручную трудом среднестатистического земледельца в течение одного производственного цикла – сезона. Разумеется, вал сезонного урожая, выращенного подобным образом, вычислить довольно сложно: для зерновых, по прикидкам (грубо), он варьируется где-то в пределах 5 – 15 центнеров. Но точность вычислений в данном случае и не понадобится. «Габаритные» параметры стоимостного эталона денежной единицы, с практической точки зрения, принципиального значения не имеют: только и того, что цена деления стоимостной шкалы. Здесь главное не «величина», а продолжительная устойчивая «прочность» эталона для стабильности как денежной единицы, так и денежной системы вообще. Долго не заморачиваясь, можно, просто (к тому же, – удобно), взять 1 тонну зерна и… утвердить эту норму продукта, представляющего определенную дозу/порцию человеческого труда, в качестве овеществленной основы эталона стоимости. При этом продолжительность условного рабочего времени для измерения эталонной дозы труда прикладного значения не имеют. Главное для стоимостной единицы – средняя норма прибыльности зернопроизводства, как индикатор адекватной рыночной оценки материализованных в эталонном хлебопродукте трудозатрат: правильная стоимостная оценка эталона есть реальная величина овеществленного в нем абстрактного труда. – В денежном выражении (при стоимостной эквивалентности денежной единицы, разумеется).

Каковы плюсы в пользу хлебного эталона единицы стоимости?..

Прежде всего, чисто трудовое происхождение хлебного продукта: ни с неба не падает, ни со дна океана не всплывает. – Только труд… на современном этапе огромной массы работников аграрно-профилированной отрасли, на вершине которой земледелец. Во-вторых, стабильность потребления хлеба человеком независимо от социального статуса: в норме потребления хлеба все равны – и богатые, и бедные. При этом, полное отсутствие эмоциональной составляющей спроса на хлеб, только физиологическая потребность в нем. – Неподверженность спроса эмоциональным штормам. Далее, синхронность спроса и предложения в течение многих десятилетий: производство зерновых растет в унисон приросту населения. – В мировом масштабе… независимо от циклических колебаний глобальной экономики, экономических кризисов, в частности. Закон стоимости (там, где он действует), оперативно реагируя на спрос, подстраивает под него объем производства своевременным переливом капитала в отрасль до средней нормы прибыли. Так, погодно-климатические условия… Однако, урожайность зерновых в мире, несмотря на капризы природы, проявляет устойчивый рост. Плюс постоянные из года в год мировые резервы зерна, в т.ч. пшеницы, как правило, на уровне ¼ от валового производства. Глобальный спрос на зерновую продукцию, в целом, уравновешенный ее предложением… по крайней мере, весь послевоенный период. – Залог стабильной подлинности («чистоты») стоимости продукта: ничего, кроме как «себестоимость + средняя прибыль». Единственное, что искажает ценовой тренд зерна на мировых рынках, – внерыночное формирование цен на сырую нефть7, а также разнузданные инфляционные «танцы» национальных валют. О чем свидетельствует, кстати, разброд реальных и номинальных цен на ту же нефть в долларах США и «ножницы» индексов номинальных цен на продовольствие с реальными последние полвека8. И это при удивительной синхронности прироста народонаселения, производства зерна и добычи нефти9. Поэтому следует с определенной долей скепсиса воспринимать ценовую статистику зерновых культур, так же как и всей агропродукции10.

Итак… На доказательной базе рассмотрим подробнее зерновую продукцию в качестве товара с точки зрения спроса-предложения и ценообразования.

Спрос и предложение определяются потребностью в продукте и возможностями его производства. «Согласно нормативам Всемирной организации здравоохранения ООН (WHO), суточная норма потребления хлебных изделий составляет 330 г на человека – 120 кг в год». В то же время… «Темпы роста населения и мирового урожая зерновых сблизились: в последние три десятилетия ХХ века годовой сбор зерна колебался в диапазоне от 300 до 342 кг на человека». Здесь следует иметь в виду разницу между зерновыми культурами и хлебопродуктами: первые включают в себя кукурузу и пр. кормовые; вторые – нет. Крен потребления в сторону мясо-молочной продукции обуславливает опережающий тренд производства фуражного зерна11. С учетом животноводства, «производство зерновых культур достаточно точно сбалансировано с их потреблением»12. Что касается прироста валового производства зерновых по отношению к приросту населения мира, то: «С 1961 по 2014 год мировое производство зерна увеличилось на 280%, тогда как общая численность населения за этот период – на 136%»13. Относительно агропродукции в целом: «С 1980 по 2004 год ВВП сельского хозяйства во всем мире увеличивался в среднем на 2% в год, тогда как население мира на 1,6%»14. Опережающий темп производства сельхозпродуктов по сравнению с приростом населения обусловлен был качественным улучшением продовольственного потребления жителей отсталых по развитию регионов. Общее потребление зерновых в мире, в то же время, было синхронизировано с объемом их производства как по валу15, так и на душу населения16. Следовательно, предложение зернового продукта, в общем, удовлетворяло на него растущий спрос. Очевидно, этому способствовали: а) стабильно линейный прирост как урожайности, так и валового производства зерновых культур в мире17; б) стабильные из года в год мировые резервы зерна в пределах 20-35% от валового производства18. Даже растущий экспорт зерновых в развивающиеся страны , никак не отразился на глобальном балансе спроса-предложения19. Заслуживает внимания, кстати, стабильный уровень потребления продовольствия на душу населения в развитых странах20. Это указывает на то, что при нормальных условиях жизни для среднестатистического человека характерным является фиксированная норма потребления зернопродуктов: ни больше – ни меньше. И только за счет трехкратного улучшения последние 60 лет потребления в странах третьего мира, по данным FAOSTAT, наблюдалась общемировая тенденция к увеличению продовольственного потребления на человека21. По прогнозам ОЭСР-ФАО (Рим, июль 2017г.) до 2026г. «Потребности на душу населения в продовольственных товарах останутся неизменными, за исключением наименее развитых стран».

Ценообразование товарного зерна определяется действием закона стоимости на мировых рынках: цена издержек производства + средняя прибыль, в условиях общего равновесия спроса-предложения. Казалось бы, синхронность продовольственного предложения к потребительскому спросу должна была предопределить стабильность ценообразования… С общемировым трендом к постепенному снижению стоимости (в цене) зернового товара по мере роста производительности труда и снижения себестоимости производства. Не тут то было. За последнее столетие Первая и Вторая мировые войны, Великая депрессия 1929-33гг., ценовой шок энергетического кризиса 70-х, в конце концов, внерыночное формирование цены на нефть в 2004-2014гг. – существенно искажали тренд ценообразования на зерновую продукцию22. То же самое, кстати, касается и цен на промышленное сырье23. Тем не менее, общая тенденция очевидна: «За последние 100 лет реальные цены на пшеницу снижались ежегодно в среднем на 1,5%». Относительно послевоенного периода (а именно он нас наиболее интересует), то: «После Второй мировой войны средняя цена как кукурузы, так и пшеницы сокращалась примерно на 2,3% в год в течение 61-летнего периода». С началом XXI века, однако, понижающий на продовольствие ценовой тренд замедлился… Причиной тому является резкий скачок цен на энергоносители с 2004 года24. Корреляция как индекса цен на продовольствие к цене на сырую нефть25, так и, в частности, ценовых индексов зерна к нефти26 – совершенно очевидна. Впрочем, «Сельскохозяйственный прогноз ОЭСР-ФАО 2017-2026», констатировав «возвращение мировых цен на продовольствие к своим докризисным уровням 2007-08гг.», спрогнозировал: «в течение следующего десятилетия цены на мировые продовольственные товары останутся на низком уровне по сравнению с предыдущими пиковыми значениями». Поэтому, понижающий с 1960 года ценовой тренд на основные зерновые культуры27, надо надеяться, продолжится и в XXI веке.

 

Итак… Хлебный эталон стоимости как основа денежной единицы. – Требует конкретизации. Какой именно хлебный продукт взять за вещественную основу единицы стоимости?..

В качестве зерновой культуры автор предлагает «пшеницу IGC» Международного совета по зерну, на основании которой исчисляется индекс мировых цен на зерновые. Сводный индекс цен на «IGC-пшеницу» рассчитывается на базе средних значений 10-ти котировок пшеницы, 16-ти риса и 1-й кукурузы. Статистика IGC ведется с 1949 года, FAO использует с 1961-го. Алгоритм вычисления единицы стоимости плюс создание на ее основе денежной единицы в авторской версии следующий.

1. Берем 1 тонну «пшеницы IGC» и утверждаем в качестве овеществленной единицы трудозатрат: труд условной единицы рабочей силы – 1-УОРС-Труд, производящий 1 тонну IGC-зерна (пшеницы, риса, кукурузы в пропорциях производства-потребления)28 за год. – Материализованная основа стоимостной единицы = материально-базовый эталон единицы стоимости. – Зерновой аналог унции золота.

2. Усредненную за несколько десятилетий мировую цену (максимально приближенную к подлинной стоимости) базового эталона «1 т IGC-зерна» фиксируем как денежный эквивалент стоимости эталонной пшеницы = денежный субэталон стоимости, который, собственно, и есть единица стоимости… в денежной оболочке (долларовое выражение рыночной оценки трудоемкости зернового эталона). – Зерно-денежный стандарт (Wheat Exchange Standard) аналог золотовалютного стандарта «Gold Exchange Standard».

3. На базе субэталона «Wheat Exchange Standard», как единицы стоимости в денежном выражении, утверждаем наднациональную валюту WES: 1WES = фиксированная $-цена субэталона стоимости. С этого момента денежная единица WES начинает жить собственной жизнью, будучи непосредственно привязанной только к рыночной стоимости эталона «1 т IGC-зерна», а курс национальных валют ориентируется на Зерновалютный стандарт в лице денежной единицы WES. То есть, мировую валюту создаем на базе рыночной стоимости материализованного эталона элементарного труда. – В полном соответствии с теорией трудовой стоимости по алгоритму:

ЭТАЛОН вещевой → СУБЭТАЛОН стоимостный → 1WES-валюта.

Следовательно: 1WES есть денежный эквивалент стоимостной единицы.

Или же, просто: 1WES = ЕДИНИЦА СТОИМОСТИ.

Два уточняющих момента.

Первый по пункту №2. Какова методика вычисления усредненной цены базового эталона стоимости?.. Берем статистику реальной цены «IGC-пшеницы» (ее зерновых компонентов) Международного совета по зерну за полвека, или статистику той же «пшеницы IGC» Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (FAO) с 1961г., предварительно исключив периоды сильнейших ценовых искажений от аномальных цен на нефтепродукты. А может даже лучше взять статистику не с 61-го, а с 80-х, последние 30 лет, исключив 2005-2015 годы ценовых аномалий. На основе остаточных периодов выводим среднее значение реальной цены «зерна IGC», она должна быть достаточно близка к реальной стоимости. И, далее… Среднее значение мировой цены эталонной «1 т зерна IGC» утверждаем как денежный эквивалент стоимости зернового эталона – его стоимостный субэталон в денежном выражении.

Второй по пункту №3. Денежная единица WES не напрямую привязывается к базовому эталону «1 т IGC-зерна», а к его рыночной стоимости – стоимостному субэталону, что формируется рынком на базе эталонного зерна. В отличие от метрически стабильной величины эталона, субэталон имеет стоимостный дрейф в сторону понижения… по причине роста производительности труда и, соответственно, снижения цены издержек производства (себестоимости). Поэтому, кроме определения средней цены зернового эталона, как денежного эквивалента его подлинной стоимости, важно учитывать понижающий тренд стоимости зерновой продукции, в частности: пшеницы29 и кукурузы30. Исходя из последнего, следует фиксировать закономерное снижение цены хлебного эталона из года в год на некий «%» его стоимости. Дабы в цене понижающий тренд стоимости эталона максимально был синхронизирован с общим трендом снижения стоимости всей остальной товарной продукции… по причине все той же тенденции роста общественной производительности труда. Образно говоря, денежное выражение стоимости зернового эталона должно быть в такте, «идти в ногу» с усредненным стоимостным трендом всей товарной номенклатуры. Следует ежегодно отслеживать общие ценовые тенденции на мировых товарных биржах для денежной коррекции субэталона единицы стоимости на незыблемой базе эталонного «IGC-зерна». Дабы не допускать диспропорции стоимостного содержания WES-денежной единицы с ее номинальной ценой. Что это означает на практике в случае перехода на Зерновалютный стандарт WES?..

Допустим, на момент утверждения стандарта WES вычисления средней цены эталонного «IGC-зерна» дали результат $200 за эталон – долларовый эквивалент его реальной стоимости. Фиксируем эту величину, утвердив на ее основе денежную единицу WES: $200 = 1WES. С этого момента WES-валюта начинает жить собственной жизнью, и отныне не она равняется на доллар, а, напротив, все национальные валюты, включая доллар, равняются на валютный WES-стандарт. Однако, если утвержденный стандарт оставить без изменений, то через некоторое время (10-20 лет) может выявится диспропорция незыблемой цены зернового эталона по отношению к понизившемуся ценовому тренду в экономике. – Учитывая рост общественной производительности труда и на этой основе снижение стоимости товарной продукции. Дабы этого избежать, следует ежегодно корректировать цену (денежное выражение) субэталона стоимости на величину снижения сводного индекса цен на товарных биржах, ориентируясь на цены товаров неизменного качества – продовольственной и сырьевой групп – в русле общего тренда. Предположим, вычисления дали 0,5% ежегодного снижения общего уровня цен на товары. Тогда корректировка зерновалютного стандарта 1WES = $ 200 на этот «%» через год, два, десять, двадцать… даст следующие результаты:

«1 тонна IGC» → 1,000 WES-валюта = $ 200 — на момент утверждения;

«1 тонна IGC» → 0,995 WES-валюта = $ 199 — за год;

«1 тонна IGC» → 0,990 WES-валюта = $ 198 — через два года;

«1 тонна IGC» → 0,950 WES-валюта = $ 190 — через десять лет;

«1 тонна IGC» → 0,900 WES-валюта = $ 180 — через двадцать лет.

На практике речь идет о постепенном из года в год на 5 кг условном увеличении зернового содержания 1WES денежной единицы (не будут же национальные экономики ежегодно свои валюты пересчитывать на 0,ХХХ… долю WES-валюты). Пропорциональность же курса национальных валют по отношению к WES-валюте должна быть соблюдена и через 10 лет, и через 20… Линейное снижение стоимостного тренда при этом, однако, не гарантировано. Вполне возможен нелинейно-замедляющийся тренд снижения стоимости товарной продукции, включая зерновую (судя по графикам). В таком случае коррекция WES-стандарта только упростится. Существенно упростится корректировка WES-стандарта и при стабилизации цен на энергоносители, прежде всего, сырой нефти, на уровне реальной их трудозатратной стоимости: себестоимость + средняя прибыль. Это выровняет рыночную цену всей номенклатуры товарной продукции, включая зерновую, до уровня ее оптимальной стоимости. При условии равновесия спроса-предложения, разумеется.

При любых обстоятельствах стоимостная устойчивость WES-валюты должна сохраняться незыблемой. Ибо ей суждено определять истинную цену национальных денежных единиц, выявляя возможные их псевдо-стоимостные девиации. Если, допустим, через 20 лет вдруг окажется (на вышеприведенном примере), что цена 1100 кг зернового IGC-субэталона = 1WES-валюта в долларовом выражении не $ 200 а гораздо выше, остается одно из двух: или ФРС включила печатный станок, либо запустила денежный мультипликатор. То же самое касается других валют. Это, безусловно, дисциплинирует монетарную политику государств. Однажды запущена система зерновалютного стандарта WES из года в год будет только совершенствоваться.

Определение единицы стоимости решит вопрос стоимостного содержания межнациональной денежной единицы WES, а вслед за ней, на основе валютного паритета, национальных денег: столько-то (такая-то доля) стоимостно-оцененного рынком эталонного продукта – тонн или килограмм зерна IGC – на единицу денежного эквивалента: доллара, евро, гривны… Денежные WES-эквиваленты в результате становятся достаточно совершенным инструментарием стоимостного расчета материализованных трудом богатств, до ВВП включительно. Практическая задача зерновалютного стандарта WES: на прочной трудозатратно-стоимостной почве «заякорив» национальные валюты, включая коронованный ныне доллар, нормализовать эквивалентный в экономике товарообмен по закону стоимости, очищая ценообразования от псевдо-стоимостной фальши.

Своевременным, кстати, будет напомнить о существующей на сегодняшний день системе международных платежных расчетов. Об абсолютном крахе и вакууме валютной системы в современном мире речь, разумеется, не идет. Бреттон-Вудский золотовалютный стандарт в середине 70-х был заменен на Ямайскую систему «Специальных прав заимствования» (Special Drawing Rights) в качестве резервного и платежного средства. Это эмитируемая МВФ единица международных расчетов в безналичной форме, в виде записей на банковских счетах. Единица SDR рассчитывается как сумма определенных пропорций пяти валют (доллара, евро, юаня, иены, ф/стерлингов), оцененных в долларах США, на основании свободно плавающих валютных курсов. «Специальные права заимствования» при таких условиях лишены какой-либо привязки к трудозатратно-материализованному основанию. Как следствие, на практике СПЗ ничуть не превзошли банальную систему долларового стандарта: американский доллар, на «честном слове» без фиксированной материально-стоимостной опоры, до сих пор, по сути, лидирует в качестве международного платежного и резервного средства . Валюта WES, в случае принятия Зерновалютного стандарта, вполне могла бы перебрать на себя роль SDR – «Специальных прав заимствования». А для начала, как минимум – для сравнительного анализа «WES versus SDR» и выяснения традиционного вопроса: кто – кого? Впрочем, допустимо вообще параллельное их существование для курсового взаимоконтроля.

Основой мировой валютной системы должна быть не субъективно-капризная ценность драгметаллов или опора на плавающие курсы национальных валют, а стоимостная (рынком правильно оцененная) трудоемкость материального богатства. Среди преимуществ «Зерновалютного стандарта WES» над GES и SDR аналогами, следует обратить внимание на два главных:

а) чисто трудозатратная сущность стоимости зернового продукта, чего не скажешь о золоте с его эмоциональными факторами формирования цены, а тем более, о плавающем курсе национальных валют, на котором базируется СПЗ;

б) мировому хозяйству характерно наращивание производства зерновых в унисон приросту населения, отчего предложение = спросу в динамике экономического роста, что, опять же, не скажешь ни о золоте, ни о том же СПЗ.

Недостатки «Золотовалютного стандарта GES» стали причиной его ликвидации в 70-е прошлого века. – Вполне оправдано. А SDR от этих недостатков не избавились. С тех пор и поныне мировая валютная система «беспризорна» – лишена какого-либо трудозатратно-материализованного основания, находясь на грани полного разрушения. Отсюда, кстати, крипто-валютные извращения современных финансов. Это уже диагноз.

Дальше. Из пяти известных функций денег «Золотовалютный стандарт – GES» обслуживал в натуре, а «Специальные права заимствования – SDR» на данный момент обслуживают виртуально четыре функции, кроме одной, – меры стоимости (в политэкономическом понимании данной категории). Тогда как Зерновалютный стандарт WES, напротив, по идее должен выполнять, прежде всего, самую главную функцию денег – именно функцию меры стоимости. Ни в качестве средства обмена, ни платежа, ни сбережения, ни мировых денег в натуре IGC-пшеница, в отличие от золота и пр. драгметаллов, не пригодна. Однако, при условии свободной конвертации WES денежной единицы в золото или другие стабильные валюты, обслуживать остальные функции денег на практике WES-стандарту не составит трудностей. Речь идет о виртуальной в данном случае функции безналичной WES-валюты. Ну, а если уж дело дойдет до эмитирования WES денежной единицы на традиционных носителях, для ввода ее в наличный оборот, то WES-валюта сможет выполнять все пять функций денег. В этом будет бесспорное преимущество WES-стандарта над всеми прочими аналогами.

Учитывая вышесказанное, «Wheat Exchange Standard» (дословно: зерно обменный стандарт) не является вполне корректным в своей формулировке. Но, это уже дело терминологической «косметики», поправить которую не будет проблем.

Удачная разработка денежной системы на трудозатратно-стоимостной основе вплотную приближает политэкономию к практике, превращая ее в прикладную экономическую науку. Однако, экономика функционально не замыкается на одном лишь эквивалентном товарообмене. Кроме товарно-денежного обращения имеет место факт прогрессирующего в индустриальную эпоху накопления капитала и бурных, с определенной цикличностью, темпов экономического роста… в условиях эволюционирующей эксплуатации капиталом наемного труда. И тут… мы переходим к теории прибавочной стоимости.

Продолжение см. ТЕОРИЯ ПРИБАВОЧНОЙ СТОИМОСТИ

 

 

Методология исследования. Методологическим инструментарием является классическая (марксистская) политэкономия, а именно: трудовая теория стоимости и теория прибавочной стоимости. – В качестве основы исследований. Плюс количественная теория денег – монетарная доктрина. В методологическом синтезе – политэкономический монетаризм.

Результаты. Синтез теории трудовой стоимости и количественной теории денег, а вернее, – реинкарнация монетарной доктрины на базе трудовой теории стоимости, дает прочную привязку денежной системы к трудозатратной сущности материального производства. А это, прежде всего, – устойчивая денежная единица. На основе рыночной оценки эталонного «IGC-зерна», как единицы стоимости, предлагается наднациональная денежная система – Зерновалютний стандарт WES.

Новизна. Органическое интегрирование количественной теории денег в теорию трудовой стоимости при наличии денежной системы Зерновалютного стандарта WES превращает политэкономию из теоретической абстракции в полноценную прикладную экономическую науку, при полном одновременно поглощении остальных направлений и течений в сфере экономических наук, прежде всего, – доминирующего ныне «маржинализма».

Практическая значимость. «Зерновалютний стандарт – WES» есть вызов современной системе «Специальных прав заимствования – SDR». Политэкономический монетаризм на основе валютной системы WES призван сбалансировать мировые финансы на основе денежно-стоимостного паритета. Сведя на глобальном уровне денежную массу к величине стоимостной базы, следует предоставить национальным экономикам возможность беспрепятственной самореализации по принципу «laisser-faire» согласно закону стоимости.

 

В статье предложен синтез теории трудовой стоимости и количественной теории денег через реинкарнацию монетарной доктрины на базе трудовой теории стоимости, что позволяет обеспечить прочную привязку денежной системы к трудозатратной сущности материального производства. На основе рыночной оценки эталонного «IGC-зерна», как единицы стоимости, предлагается наднациональная денежная система – Зерновалютный стандарт WES. Методологическим инструментарием выступает классическая (марксистская) политэкономия, а именно: трудовая теория стоимости и теория прибавочной стоимости, плюс количественная теория денег как монетарная доктрина. Органичное интегрирование количественной теории денег в теорию трудовой стоимости при наличии денежной системы Зерновалютного стандарта WES усиливает политическую экономию как полноценную прикладную экономическую науку, при полном одновременно поглощении остальных направлений и течений в сфере экономических наук, прежде всего, – доминирующего ныне «маржинализма». В практическом измерении «Зерновалютный стандарт – WES» выступает вызовом современной системе «SDR». Политэкономический монетаризм на основе валютной системы WES призван сбалансировать мировые финансы на почве денежно-стоимостного паритета. Сведя на глобальном уровне денежную массу к величине стоимостной базы, следует предоставить национальным экономикам возможность беспрепятственной самореализации по принципу «laissez-faire» согласно закону стоимости.

Ключевые слова: закон стоимости, монетаризм, зерновалютний стандарт WES.

 

Зерновалютный стандарт – WES

Источник: http://politeco.nmetau.edu.ua/ru/journal

Vote up!
Vote down!

Points: 0

You voted ‘up’

Комментарии

…представленные здесь недоразумения. Несколько замечаний по существу дела.

1. Цитата: «ЗАКОН СТОИМОСТИ является совершеннейший регулятор свободно-рыночной экономики» (очевидно, не «совершеннейший», а «совершеннейшим», но это к слову).

Людям, знакомым с политэкономией, не надо объяснять, что т.н. «закон стоимости» не более чем научная абстракция, сущность которой заключается в том, что продукты труда, вынесенные в сферу обмена, т.е. в пространство рынка, обмениваются в соответствии с некими эквивалентами, получившими наименование «стоимости». Вот суть «закона стоимости» – ни более, ни менее.

А вот далее начинаются разногласия – по поводу того, кем (чем) и каким образом создаётся стоимость; по поводу того в какой форме она предстаёт; по поводу того, как на стоимость влияет соотношение производства и потребления (т.е. обмен) и т.д.

И в пылу полемики сама суть закона отступает в тень, затушёвывается, теряет первоначальную кристальную чистоту и заполняется дополнительными, искажающими её атрибутами. Как следствие, на закон стоимости возлагаются совершенно не свойственные ему функции регулятора всего и вся – закон стоимости фетишизируется, превращаясь в единственного абсолюта, диктующего пропорции обмена, устанавливающего величину общественно-необходимых затрат, регулирующего размеры производства и т.п. Но это не так.

Действие закона стоимости произвольно и некритично расширяется на сферу обмена, в которой действуют свои общественные отношения, главным из которых является соотношение спроса и предложения. В свою очередь эти отношения, опосредствующие производство и потребление, вызывают к жизни отношения конкуренции как производителей, так и потребителей. И только как результат синкретичного действия всех указанных (и иных, здесь не упоминаемых отношений, дабы избежать усложнения) появляются такие общественные феномены как «общественно-необходимые затраты», цены и др. и всё, что с ними связано. Сам по себе закон стоимости таких последствий иметь не может и потому полагать его главным методологическим инструментом – значит закладывать кривой фундамент.

2. О деньгах. Деньги – это не некий факир, заставляющий производство и потребление согласовываться между собой только потому, что они (деньги) существуют. Деньги – всего лишь опосредствующий элемент всего сложного комплекса отношений производства и потребления и связывающего их обмена. Маркс указал на пять функций денег, но все эти функции являются производными всего одной из них – представления всеобщей эквивалентности. Именно эквивалентности, и именно всеобщей. Последнее означает, что в качестве эквивалента наилучшим будет тот, который одновременно и 1. всеобщен, т.е. выражает всё наличное в обмене, и 2. не представляет собой ничего конкретного в смысле вещественности, потому что в последнем случае пресловутая вещественность (будь то золото или предлагаемое зерно) обязательно окажет деформирующее действие на отношения эквивалентности, что и наблюдается в реальности, и 3. общедоступен и общеконтролируем.

Мировая экономика эмпирическим путём пришла к подобному эквиваленту – виртуальным (электронным) деньгам. Но и они, будучи привязаны к национальным валютам, подвержены всем болезням «старых» денег.

Осталось сделать последний шаг, и он уже сделан. Имеются ввиду деньги, не привязанные ни к одному материальному носителю, ни к одной национальной валюте и одновременно привязанные к каждому агенту отношений обмена, так, что любое их движение общеизвестно. Я говорю о «деньгах» (кавычки уже вполне уместны), основанных на технологии т.н. блокчейн систем – о криптовалюте. Всё остальное будет шагом в прошлое. Но даже такие деньги не элиминируют возмущения, вносимые всеми, отмеченным выше, общественными отношениями.

Тем более, сведение «на глобальном уровне денежной массы к величине стоимостной базы» и последующая «беспрепятственная самореализация по принципу “laisser-faire” согласно закону стоимости» является утопией.

 

С точки зрения трудовой теории стоимости ответ очевиден:

ДЕНЬГИ есть условный выразитель, символ, образ, знак… Чего? — Стоимости.

А что такое стоимость?

СТОИМОСТЬ – это рыночная ОЦЕНКА трудозатратной емкости товарной продукции или услуг.

Следовательно… ДЕНЬГИ являются знаковым выразителем оцененных рынком абстрактных трудозатрат, овеществленных в товарной продукции или реализованных в услугах, = СТОИМОСТИ. Деньги как стоимостный эквивалент труда/трудозатрат в товарах и услугах.

Первейшая функция денег – функция меры стоимости. В данном статусе деньги становятся инструментарием стоимостной оценки для реализации других функций: обмена, платежа, сбережений, мировых денег. В качестве инструментария стоимостной оценки, однако, деньги должны быть откалиброваны стоимостью: денежная единица должна представлять фиксированную долю/частицу стоимости. А не фиксированную долю/частицу золота и пр. драгметаллов, а тем более криптовалют, что несовместимо с теорией трудовой стоимости

ДЕНЕЖНАЯ СИСТЕМА, в первую очередь, есть, условно, откалиброванная шкала стоимостных значений: одна денежная единица (1 рубль, например) представляет такую-то фиксированную величину стоимости = эквивалент фиксированной частицы абстрактного труда (овеществленного в товаре или реализованного в услуге).

ДЕНЬГИ, таким образом, представляют собою знаковый выразитель /образ/ оцененной рынком трудозатратной емкости товаров и услуг = СТОИМОСТИ. Резонной здесь будет аналогия с оценкой ученической успеваемости: объем овеществленных трудозатрат в товаре тождественен объему знаний ученика (большой, либо малый, или посредственный); стоимость товара тождественна оценке знаний ученика (высокая, либо низкая, или посредственная): а вот денежная система тождественна утвержденной системе оценочных баллов (конкретное выражение, символ, знак оценки). Поставленная учителем «пятерка» есть знак педагогической, в системе баллов, оценки знаний ученика. Равно как три рубля за килограмм помидор есть знак рыночной, в денежном выражении, оценки трудозатратной емкости продукта.

ДЕНЬГИ, в той или иной сумме денежных знаков, есть рыночный ЗНАК ОЦЕНКИ (денежный знак СТОИМОСТИ) трудозатратной емкости созданного человеческим трудом материального богатства, и в качестве оного представлют собой цену. ЦЕНА есть денежная оболочка СТОИМОСТИ .

Для правильной (не искаженной) рыночной оценки овеществленных трудозатрат и реализованных услуг — т.е. адекватного формирования цен — финансовая система должна поддерживать стоимостно-денежный паритет в экономике.

Необходимость и условия стоимостно-денежного паритета.

ЗАКОН СТОИМОСТИ есть рыночный закон эквивалентного, согласно затратам труда, обмена товарами, устанавливающего товарообменную эквивалентность путем перераспределения трудового ресурса в сфере производства товаров из расчета равновеликой стоимостной отдачи от равновеликих трудозатрат. Понятно, что в рыночных условиях как товарообмен (купля-продажа), так и перераспределение трудоресурса (перелив капитала) проводятся с помощью денежного инструментария. Который, в свою очередь, является символично-знаковым выразителем стоимости. Следовательно, товарооборот и капиталовложения осуществляются с помощью денежного эквивалента стоимости, обязательным условием которого является стоимостная эквивалентность денежной единицы. Иначе рынок не сможет адекватно оценивать овеществленные в товарах трудозатраты. Ведь… покупая на рынке за деньги товар, как овеществленный в нем труд производителя, покупатель, по сути, расплачивается за него долей своего труда. И труд, с обеих сторон, должен быть адекватно представлен денежной единицей. Стоимостная эквивалентность денег решает судьбу эквивалентного товарообмена, соответственно, – справедливого обмена результатами труда. Отсюда, в конце концов, правильное формирование стоимостных параметров… за счет рационального перераспределения инвестиционного капитала (реинвестиционной доли прибавочной стоимости) в производстве до средней нормы прибыли.

Деньги символически-знаковый выразитель стоимости, а потому денежная единица должна адекватно представлять определенную фиксированную долю стоимости, быть ее адекватным номиналом. Номинальная цена денежной единицы = сознательно фиксированной доле стоимости. Следовательно, суммарная цена денежной массы поставлена в полную зависимость от общего в экономике реального объема стоимостной массы, как оцененной рынком овеществленного массы совокупного богатства, и в номинале должна соответствовать ей.

СУММАРНАЯ ЦЕНА ДЕНЕЖНОЙ МАССЫ = СОВОКУПНАЯ МАССА СТОИМОСТИ

В данном уравнении ЦЕНА представляется как символическое выражение стоимости на денежных носителях.

Практика неоднократно подтверждала истинность подобного уравнения: любой вброс денежной массы в экономику, каким бы по объему он ни был, непременно выравнивает цену денежных единиц… до единой суммы цен всей денежной массы. Для убедительности представим эксперимент. Попробуем вбросить в экономику N-ное количество денежных купюр без проставленных номиналов. Через некоторое время эти бумажные купюры сами собой приобретут определенную цену: на них, условно говоря, начнет проявляться номинал. Продолжим эксперимент, вбросив еще столько же денежных знаков, в два раза увеличив… В скором времени мы увидим обесценение денежной купюры ровно в два раза. Но суммарная цена всей денежной массы при этом останется та же. Как бы в дальнейшем мы не экспериментировали, увеличивая денежную массу или изымая ее из обращения, мы непременно будем получать адекватную девальвацию или ревальвацию денежной единицы (по отношению не к инвалютам или золоту, а к стоимости). Суммарная цена денежной массы при этом будет оставаться неизменно стабильной. Что это за размер в денежном выражении?.. – Это эквивалент совокупной, какова есть в реальности, стоимостной массы в экономике. И эту подлинную массу реального богатства никакими денежными манипуляциями не изменить… и экономику не обмануть. Не денежная масса «делает» стоимость, а напротив, – стоимость под себя выстраивает денежную систему, формируя «ценность» денежной купюры. И не деньги характеризуют экономику, а стоимость.

Сколько денежных знаков нужно той или иной экономике?.. – Не имеет принципиального значения. Любое количество купюр, как в сторону численного увеличения, так и уменьшения (денежная единица не имеет пределов деления: доллар / цент / милицент / микроцент / наноцент…). Суммарная в экономике масса стоимости сама определит их истинную цену. Не цифра номинала на денежной купюре имеет значение, а ее стоимостный вес. Тогда… Можно ли, однажды вбросив в обращение N-ное количество денежных знаков, успокоиться на этом?.. – Можно. Только следует иметь в виду, что мы живем не в экономически застойном средневековье. В наше время прогрессирующих темпов экономического роста с приростом стоимостной массы в экономике будет пропорционально повышаться цена купюры при неизменном их количестве: ВВП, допустим, вырос на 10% – на 10% денежная единица, соответственно, станет «тяжелее» = дефляция. Будь это одноразовый акт, экономика могла бы приспособиться к новому денежно-стоимостному равновесию. Однако, когда дрейф растущей массы стоимости по отношению к денежной массе постоянно из года в год, то… С точки зрения ведения бизнеса, осуществления торгово-коммерческих и пр. операций… это постоянный сбой в работе. А посему, для стабильности финансовой системы прирост денежной массы в обороте должен синхронизироваться с темпами экономического роста. Дабы денежной единице всегда соответствовала фиксированная доля стоимости как представителя определенной частицы материального блага. То есть… денежная масса должна быть постоянно уравновешена массой стоимости.

Наконец, как определять оптимальный для растущей экономики объем денежной массы с учетом ее эмиссии?.. Теоретически ответ прост – по стабильной цене денежной единицы. Практически (грубо) – по стабильно нулевой инфляции/дефляции, имея в виду стабильность покупательной способности денег. Понимая при этом, к чему приводит инфляционно-дефляционный дисбаланс. Повышение цен при инфляции не имеет пределов роста, вплоть до гиперинфляции – расстройство финансовой системы и коллапс экономики. Тогда как снижение цен при дефляции ограниченно барьером издержек производства, за которым грядет паралич деловой активности вследствие кризиса ликвидности = стагнация. Экономическая теория эмпирически, ссылаясь на практику, допускает минимальный, в несколько процентов, уровень инфляции. Возможно, учитывая минимизацию «закупорок» платежно-расчетных потоков в краткосрочный период, но что будет в долгосрочной перспективе… К тому же, следует иметь в виду естественную тенденцию «ползучего» снижения общего уровня цен вследствие роста общественной производительности труда и, соответственно, снижения себестоимости производства, что создает иллюзию дефляции. На самом деле, за снижением уровня цен стоит естественное снижение стоимости товаров, которое, однако, перекрывается опережающим приростом совокупной массы стоимости в экономике. – Из-за растущей производительности труда. Поэтому, при снижении общего уровня цен на товары имеет место опережающий прирост суммарной массы цен растущего в стране совокупного продукта. Уровень цен снижается – общая масса цен увеличивается. – В пропорции к растущей массе стоимости. Именно на стоимостный прирост ВВП и должен быть сориентирован прирост денежной массы… ради инфляционно-дефляционного равновесия.

Инфляционно-дефляционный баланс есть реальный индикатор оптимального соответствия массы денег в экономике общему объему массы стоимости в ней на данный момент. Разумеется, при условии общего равновесия спроса-предложения, признаком чего является реализация преобладающей массы товарной продукции по средней норме прибыли. Денежная масса при таком балансе является реальным мерилом стоимостной массы = экономической мощи страны. Если, допустим, в экономику ряда идентичных по численности населения стран одновременно вбросить одинаковое количество одних и тех же денежных знаков, то через некоторое время мы достаточно точно узнаем, кто чего стоит. – Как по цене отдельно взятой купюры в каждой стране, так и по суммарной цене денежной массы в этих странах.

Материал из монографии «Политэкономические основы монетаризма». http://wes.cc.ua/

Опубликован в ж. «Проблемы экономики и политической экономии» http://politeco.nmetau.edu.ua/ru/journal

 

 

По поводу «Закона стоимости» отправляю Вас к статье ТРУДОВАЯ ТЕОРИЯ СТОИМОСТИ: ОТ ТЕОРИИ К ПРАКТИКЕ. https://www.alternativy.ru/ru/node/16538

Цитата из монографии:

С учетом уравновешивающей функции спроса-предложения ЗАКОН СТОИМОСТИ можно сформулировать как:

Экономический закон рационального, в угоду потребительскому спросу, перелива инвестиционного капитала = трудоресурса в производстве до средней нормы прибыли, соответственно, оптимального ценообразования.

Следовательно, Закон трудовой стоимости действует как в общественных интересах – в угоду потребителям, так и в интересах социальной справедливости – равновеликого вознаграждения за труд товаропроизводителей.

 

 

А что касается крипто-валют, то у меня встречный вопрос:

На чем основана эта «деньга»?.. – На неком «доверии».

У Вас есть доверие к этим «деньгам»??…

 

См. выше: Зерновалютный стандарт – денежная единица WES

Аватар пользователя IvanPetrov

Текстовый вариант 

Цитата: 

Милтон Фридман«Вы просто не знаете факты. Даже в случае с Индией все исследования говорят, что содержание Индии обходилось Англии дороже, чем все, что она получала от Индии. Колониализм всегда больше стоил колонизатору, чем он мог получить от колонии. Если вам нужен настоящий колониализм, сегодня вы можете найти его за Железным Занавесом. Россия — не СССР, а Россия — это метрополия, окруженная колониями внутри Советского Союза и соцлагеря. Вот вам настоящий пример колониализма. США — за редкими оговорками — никогда не были колониальной державой. Ну только немного владели Филиппинами. А Куба не была колонией США…»



Вот вам и весь Милтон Фридман. Или Чубайс. Или Кудрин. Или любой другой их более молодой и менее образованный последователь. Оказывается, Индия и Китай кормились за счет Британской империи, которая содержала их и цивилизовывала. А настоящим колонизатором был Советский Союз.

Только не надо впадать в противоположную крайность и пытаться из всего этого вывести некую национальную особость русского народа, превосходство ранних русских православных капиталистов над американскими, португальскими, французскими или голландскими. Роль негров для первых русских олигархов исполняли сначала крепостные крестьяне, а потом — голодные рабочие или бесправные народы, ограблявшиеся Российской Империей с таким же умением и сноровкой, с какой европейцы грабили индейцев, африканцев или азиатов.

Когда русским капиталистам понадобилась более дешевая и мобильная рабочая сила, случилась реформа 1861-го года. Американские капиталисты в то же время освобождали рабов в кровопролитной Гражданской войне. Здесь нужно видеть не только акт доброй воли, но неумолимую логику прогресса — так выгоднее присваивать труд в процессе машинного производства. Следующим этапом была сверхконцентрация капитала, его монополизация, схватка между монополиями за оставшиеся колонии и наконец мировая война.

<p>Ищу Истину!</p>

 

Если бы верные ленинцы да изучали В.И. Ленина, то они знали бы вот это (цитирую):

«В эпоху наибольшего процветания свободной конкуренции в Англии, в 1840—1860 годах, руководящие буржуазные политики ее были против колониальной политики, считали освобождение колоний, полное отделение их от Англии неизбежным и полезным делом. М. Бер указывает в своей, появившейся в 1898 г., статье о «новейшем английском империализме»*, как в 1852 году такой склонный, вообще говоря, к империализму государственный деятель Англии, как Дизраэли, говорил: «Колонии, это — мельничные жернова на нашей шее».

Ленин В.И. ПСС. 5-изд. 1974. Т. 27, с. 375.

 

В империалистическую лихорадку за передел мира конца XIX — начала XX века, которая, собственно, и привела к Первой мировой.

Придется самому, засучив рукава, «замочить» обнаглевшего приспешника мирового капитала, стремящегося обелить его звериную сущность.

Аватар пользователя IvanPetrov

милой, наивной, хорошей девушке с неподходящим намёком, созвучным её фамилии. 
Этот намёк как нельзя лучше подходит В. Огневу, по этому уже никто и не связывается.
Лебедев, сравнивая по мышлению, а не поведению – вменяшка.

<p>Ищу Истину!</p>

 

Берем марксистскую формационную концепцию, которая утверждает:

В силу развития производительных сил феодализм сменяется капитализмом.

Теперь ставим вопрос…

На чем основан феодализм?.. – На землевладении и закрепощении крестьянства для эксплуатации.

На чем основан капитализм?.. – На капиталовладении и свободном найме рабсилы для эксплуатации.

Ставим следующий вопрос…

Что является залогом экономического выживания феодала /феодализма/?.. – Территориальная экспансия: насильственное приращение земельных пространств и закрепощение дополнительных масс крестьянства.

Что является залогом экономического выживания капиталиста /капитализма/?.. – Накопление капитала: беспрепятственный наем рабочей силы и эксплуатация как можно большей массы вольнонаемного труда.

Делаем вывод…

Территориальная экспансия и эксплуатация крепостного труда требует применения силы.

Накопление капитала путем эксплуатации вольнонаемного труда применения силы не требует.

Соответственно…

Феодализму требуется милитарно-авторитарная государственная надстройка… для насильственного продвижения территориальной экспансии – образования территориально замкнутых империй – и удержания крепостного состояния угнетенных в пределах этих империй.

Капитализм довольствуется республиканско-демократической государственной надстройкой, ибо для накопления капитала нет нужды ни в территориальной экспансии – образовании колониальных империй, ни в насильственно-правовом принуждении вольнонаемных рабочих.

Вопрос: почему капитализм несовместим с империализмом?..

Поскольку накопление капитала базируется на минимизации издержек, то капитализму аж никак не нужны дорогостоящие затраты на снаряжение экспедиционных корпусов и содержание колониальных администраций. – Зачем?.. Если за зеленые бумажки (те же стеклянные бусы) у аборигенов можно выменять что угодно, тот же никель, добываемый африканскими детьми, в корзинах спускаемых в шахты (из лекции А.В. Бузгалина). Потому-то: «В эпоху наибольшего процветания свободной конкуренции в Англии, в 1840—1860 годах, руководящие буржуазные политики ее были против колониальной политики, считали освобождение колоний, полное отделение их от Англии неизбежным и полезным делом» (В.И. Ленин, читайте выше). Буржуазия, умеющая считать деньги, знала, что говорила. Для нее гораздо выгодней свободный /беспрепятственный/ полет капитала во все концы земного шара, туда, где на данный момент «%» выше. Сегодня тут – завтра там. Абсолютно не заморачиваясь проблемами туземцев и не неся за них ответственности. Поэтому…

Капитализм несовместим с авторитарно-колониальным империализмом.

Капитализм жаждет космополитической глобализации на почве всемирной экономической интеграции.

А вот почему случилась Первая мировая – в следующий раз.

Приведу только фрагмент статьи лондонской “Экономист” (декабрь 1914г.) из ПСС В.И. Ленина:

«Пока в конце июля не разразилась самая кровавая из исторических бурь, трудно было различить, где начинался Крупп или кончался Крезо… Финансовые фирмы почти всюду были англо-германскими, англо-французскими и англо-американскими; правления переплетались, филиалы и агенты имелись почти во всех больших городах Старого и Нового света. Гигантские компании и общества охотно принимали акционеров всех национальностей, не обращая внимания на дипломатические союзы. Национальность не являлась препятствием для деловых соглашений. Всему этому внезапно пришел конец… Но ни деловые люди, ни рабочий класс, надо полагать, не виновны в этом. Виновниками войны всюду считается небольшое число людей – императоры, государственные деятели, военные и философы».

Ленин В.И. ПСС. 5-изд. 1974. Т. 28, с. 255.

 

 

В историографии нет, пожалуй, столь бестолкового, столь никчемного причинно-следственного объяснения исторических событий, как истинных причин Первой мировой войны. И, вообще, истоков грандиозного цивилизационного излома 1914-1945 гг. Излом, который по своей масштабности сопоставим, разве что, с нашествием варваров и великим переселением народов IV-VII столетий. Вся аргументация истоков разыгравшейся драмы августа 1914-го сводится к поверхностной эклектике «клубка империалистических противоречий»: кто с кем против кого… за то, за се, за пятое-десятое… – Этакая эклектическая «каша». А между тем, трагедия Первой мировой имеет одну единственную глубинную причину (если ее подвергнуть анализу сквозь призму марксистской формационной концепции), а именно:

Сбой формационной эволюции в виду несовместимости базиса и надстройки.

Ибо ко второй половине ХIX-го века оказалось, что базис в Европе уже этот, капиталистический (требующий республиканско-демократической надстройки), а в реальности господствует надстройка еще та, – архаическая феодально-средневековая, монархо-автократическая: короли, кайзеры, цари, императоры…

А мы знаем, что: авторитарно-феодальная надстройка инстинктивно «заточена» на территориальную экспансию и образование автаркических колониальных империй, отгороженных от окружающего мира высокими таможенными барьерами. – Как условие выживания феодализма.

Тогда как мотивированный накоплением капитала в борьбе за самовыживание капитализм, как базис, напротив, изо всех сил устремлен к глобальной интернационализации – к разрушению межгосударственных таможенных преград в целях беспрепятственной погони за прибылью.

Итак…

С одной стороны, – территориальная экспансия феодально-автократического анахронизма на вершине власти.

С другой стороны, – устремленный к космополитической глобализации экономический базис капитализма.

Капиталистическая глобализация против колониально-имперских препон феодальной разобщенности – это основа цивилизационного противоречия, все больше набирающего в ХIX-м столетии революционные очертания. А дальше… Под натиском лавины мировых интеграционных процессов, грозящих революционным путем вот-вот смыть с исторической арены средневековую скверну затхлого монархо-авторитаризма, правящие династии бросились во взаимную, сопровождающуюся гонкой вооружения, схватку за передел мира. В предчувствии своей кончины, каждая из них, ринулась самодержавно возглавить («короновать» собственной короной) глобализацию. По сути: спасаясь от демократических революций – монархо-автократы устремились к мировой войне.

Вот это и рвануло в августе 1914-го.

Таков страшный итог вспыхнувшей в конце ХIX-го – начале ХX-го века империалистической лихорадки преступной гидры родственных династий: Вилли с Никки + Георг (толи двоюродные братья, толи кузены) + Франц Иосиф + италийский король + османский султан + японский микадо…

 

Несколько цитат классиков.

 

Гениальное пророчество: из предисловия Ф. Энгельса к брошюре С. Боркхейма, 1887г. (выделено мной):

“…Для Пруссии–Германии невозможна уже теперь никакая иная война, кроме всемирной войны. И это была бы всемирная война невиданного раньше размера, невиданной силы. От восьми до десяти миллионов солдат будут душить друг друга и объедать при этом всю Европу до такой степени дочиста, как никогда еще не объедали тучи саранчи. Опустошение, причиненное Тридцатилетней войной, – сжатое на протяжении трех-четырех лет и распространенное на весь континент, голод, эпидемии, всеобщее одичание как войск, так и народных масс, вызванное острой нуждой, безнадежная путаница нашего искусственного механизма в торговле, промышленности и кредите; все это кончается всеобщим банкротством; крах старых государств и их рутинной государственной мудрости, – крах такой, что короны дюжинами валяются по мостовым и не находится никого, чтобы поднимать эти короны; абсолютная невозможность предусмотреть, как это все кончится и кто выйдет победителем из борьбы; только один результат абсолютно несомненен: всеобщее истощение и создание условий для окончательной победы рабочего класса.

Такова перспектива, если доведенная до крайности система взаимной конкуренции в военных вооружениях принесет, наконец, свои неизбежные плоды. Вот куда, господа короли и государственные мужи, привела ваша мудрость старую Европу. И если вам ничего больше не остается, как открыть последний великий военный танец, – мы не заплачем. Пусть война даже отбросит, может быть, нас на время на задний план, пусть отнимет у нас некоторые уже завоеванные позиции. Но если вы разнуздаете силы, с которыми вам потом уже не под силу будет справиться, то, как бы там дела не пошли, в конце трагедии вы будете развалиной, и победа пролетариата будет либо уже завоевана, либо все же неизбежна”.

К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Изд.2, т.21, с.361.

 

Дж. А. Гобсон. «Империализм». (Лондон, 1902):

«Настоящая империалистическая политика в Германии начинается с 1884г.»

Ленин В.И. ПСС. 5-изд. 1974. Т. 28, с. 382.

 

К. Каутский. 1907:

«Вот уже четверть века (1907 — 1882 = 25), как в Германии началось движение за колонии».

Ленин В.И. ПСС. 5-изд. 1974. Т. 28, с. 653.

 

И вновь Ф. Энгельс, за 13 лет до упомянутого пророчества (1874):

«Подосновой всего европейского милитаризма является русский милитаризм… Пруссия, как первая военная держава Европы, прямо является созданием России, хотя впоследствии пренеприятно переросла свою покровительницу… В Европе вместе с господством России установилось и господство реакции. Крымская война освободила Запад и Австрию от наглых притязаний царя… Выше мы уже видели, что русская армия служит предлогом и основой всего европейского милитаризма… Только потому, что в 1870 русская армия помешала Австрии выступить на стороне Франции, Пруссия могла победить французов и завершить создание прусско-германской военной монархии».

Ленин В.И. ПСС. 5-изд. 1974. Т. 28, с. 482-483.