Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Последние комментарии

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

9.11: Пять лет спустя

Русский

9.11: Пять лет спустя
(терроризм и асимметричные войны)

 

А.В.Бузгалин,
д. э. н., профессор МГУ

 

Прошедшие со дня теракта в Нью-Йорке 5 лет не оставляют нас равнодушными, ибо трагедии продолжаются. Но это трагедии, порожденные не только терроризмом, но и целой пандемией насилия, захлестнувшей мир. В чем ее причины — вот вопрос, на которой необходимо искать ответ.

На мой взгляд, события 9.11 стали символическим актом растущего драматического противостояния сил Мира и Войны. Именно так — как оппозицию мира и войны, рождающихся новых социальных инициатив и старого неолиберального однополюсного мира, посеявшего «конец истории» в конце 80-х и пожинающего «столкновение цивилизаций» пятнадцать лет спустя — мы можем и должны характеризовать геосоциальные и геополитические противоречия новой эпохи, рождающейся на наших с Вами глазах, но еще не ставшей ясным идейно-политическим бытием ни для обывателя, ни для «элиты».

 

* * *

 

Чем порождены эти проблемы? Различием постулатов мусульманства и христианства? «Бескультурьем» азиатов и высокой цивилизованностью англосаксов? Или иными аспектами «clash of civilizations»? А может быть, они продукт очевидно бросающегося в глаза фундаментального противоречия установившегося более 10 лет назад однополюсного мира, в котором власть (и это сегодня очевидно и для правых, и для левых) принадлежит узкой группе «глобальных игроков» (ТНК, НАТО, МВФ, ВТО и стоящие за ними США «со товарищи»)?

На одном его полюсе — субъекты мировой экономической, геополитической и духовной гегемонии (в том числе и государства, являющиеся их «родиной»), а также корпоративные структуры в странах второго и третьего мира, как бы «пролонгирующие» власть своих «старших братьев». Они монополизируют (1) наиболее современные ресурсы развития (know-how, высококвалифицированные кадры и т.п.), (2) контроль за глобальными институтами (ТНК, НАТО, МВФ и ВТО — это их агенты, а отнюдь не «представители интересов мирового сообщества»), и (3) механизмы и институты насилия и политического гегемонизма (от почти абсолютной монополии на оружие массового уничтожения и стоящих вне конкуренции с какими бы то ни было другими структурами вооруженных сил НАТО до играющих роль «мирового политбюро» саммитов и пронизывающих весь мир секретных служб); в их руках находятся также (4) характерные для периода генезиса «общества знаний» механизмы гегемонии в области духовного производства (прежде всего — всемирные масс-медиа, информационные системы и стандартизованная, контролируемая ТНК масс-культура) и идейно-теортический контроль (послушная и оплачиваемая ими «элита» интеллектуалов).

На противоположном полюсе противоречия процесса глобализации геополитической и духовной жизни — объекты гегемонизма, включая сотни миллионов «рядовых» граждан в развитых странах и миллиарды — в развивающихся, вкупе с государственными и частными структурами капитала стран второго и третьего мира, занимающими относительно самостоятельное положение.

При этом формирование в этих государствах корпоративно-клановых структур, монополистических объединений (часто зависимых от ТНК); нищета, традиции бюрократизма и докапиталистической эксплуатации; низкий уровень культуры и угнетение национального самосознания (в том числе — и вследствие всеобщего распространения вестернизированной масс-культуры); гегемония мирового корпоративного капитала, давящего их экономику, разрушающего природу, развращающего местную элиту, — все это вкупе с культурным и информационным империализмом создает основы для формирования новой угрозы мировому сообществу. Это — корпоративно-бюрократические режимы стран 3-го и 2-го мира, ориентированные на сепаратизм, национализм и милитаризм как иррациональные средства решения проблем их отсталости и зависимого типа капитализма.

Нынешняя модель мировых отношений не может разрешить это противоречие. «Свободная конкуренция» и открытые границы становятся идеальным механизмом для того, чтобы страны, монополизирующие капитал, высокие технологии, военную мощь и контроль над международными организациями, могли «свободно» конкурировать с третьим, а также и со вторым миром. Иррационально (милитаризм, паразитические финансовые спекуляции, вещизм и т.п.) растрачивая большую часть пока еще крайне ограниченного потенциала высокой производительности труда, корпоративный капитал неизбежно сохраняет «периферию», где консервируются существующие в современном мире до-индустриальные и «грязные» индустриальные технологии, где при нынешнем типе международных отношений будут сохраняться нищета и жестокие внутренние конфликты1.

Итак, описанные выше противоречия порождены господствующим ныне типом экономической и политической организации, а отнюдь не мифическим «столкновением цивилизаций», лишь камуфлирующим реальные экономические, политические и духовные основы геоэкономической, геополитической и духовной гегемонии корпоративного капитала во всемирном масштабе, равно как и внутренних противоречий между различными структурами корпоративного капитала. Продуктом этих противоречий неолиберального типа глобализации с неизбежностью становится перманентно воспроизводящаяся и усложняющаяся система отношений насилия, охватывающих человечество в целом.

 

 

* * *

 

Наиболее опасный и разрушительный их компонент очевиден — войны. После разрушения «мировой социалистической системы» мир оказался в положении, когда массовое прямое сопротивление власти капитала ведущих развитых государств становится практически невозможно. Только эти субъекты обладают:

  • финансовыми, материальными и высококачественными человеческими ресурсами, достаточными для воспроизводства современных систем насилия;

  • почти полной монополией на оружие массового уничтожения и многие наиболее современные виды оружия;

  • наиболее боеспособными и крупнейшими количественно армейскими соединениями;

  • монополией на генерирование и распространение know how и инноваций в сфере вооружений, организации и управления аппаратами насилия, и тому подобных сферах деятельности;

  • системой секретных служб и информацией, позволяющими контролировать процессы возникновения любых «возмущений» в сложившейся системе гегемонии корпоративного капитала, его государств и международных союзов;

  • контролем за международными механизмами насилия — НАТО и т.п.

Однако обратной стороной, реакцией на оскорбленность этим миропорядком, этой односторонней гегемонией, реакцией на попытку монополизации права на легитимное насилие и представительство ценностей цивилизации является рост терроризма. Эта специфическая для современного мира функция — функция иррациональной реакции на монополизацию насилия корпоративными структурами — становится действительной угрозой для человечества. Однако для нас существенно не только абстрактное осуждение терроризма (сразу отметим, что корпоративный капитал и его структуры, например, секретные службы, сами систематически используют террор — как прямо, так и руками тех организаций, с которыми они, якобы, борются), но и фиксация следующей взаимосвязи между глобальной гегемонией капитала и терроризмом. События первых лет нового столетия показали, что здесь действует устойчивая закономерность: чем (1) глубже нищета и национально-культурное угнетение стран третьего мира (и, как следствие, развитие в них реакционно-фундаменталистских тенденций), чем выше при этом (2) уровень монополизации систем легитимного насилия (не говоря уже о современном оружии) и духовного подчинения 3-го и 2-го миров субъектами глобальной гегемонии капитала (что ведет к оскорбленности угнетенных этим миропорядком и невозможности легитимного ответа на это оскорбление), а так же (3) мощь теневого транснационального капитала (не забудем, что наркобизнес, торговля живым товаром и оружием, а так же, главное, теневые финансовые операции — это такая же неотъемлемая изнанка глобального капитала, как коррупция бюрократии), тем больше, с одной стороны, опасность использования терроризма силами, противостоящими этой власти, а с другой — агрессивность субъектов гегемонии (ТНК, НАТО и т.п.).

 

* * *

 

Соединение практики локальных войн и терроризма в единую антагонистическую систему рождает феномен, названный военными теоретиками асимметричными войнами.

Они становятся совершенно особым типом насилия. Среди их характеристик, во-первых, различные, но непосредственно взаимосвязанные (обусловленные социопространственными противоречиями глобализации) основания и причины военных действий у противостоящих сторон: продолжение политики гегемонии военными средствами со стороны субъектов глобализации (НАТО, Россия в войне с Чечней) и сопротивление глобальной гегемонии (как правило, с исторически реакционных позиций и неадекватными — террористическими, губящими мирных жителей методами) со стороны объектов глобализации.

Во-вторых, асимметричные войны предполагают качественное различие средств и методов борьбы у противостоящих сторон, при их сходстве как в стремлении к «точечному» характеру ударов (как со стороны террористов, так и со стороны государств, использующих «особо точное оружие»), так и по совершенно противоположным декларируемым результатам: уничтожаются в обоих случаях преимущественно не виновники насилия, а мирное население.

В-третьих, для этих войн характерно качественное различие сил у противостоящих сторон (военный потенциал «террористических» организаций на несколько порядков меньше потенциала НАТО или России) при способности каждой из них оказывать сравнимое воздействие на противоположную сторону.

Наконец, в асимметричных войнах отсутствует не только линия фронта, но и сколько-нибудь локализованный в пространстве театр военных действий. Для них характерна точечно-сетевая структура военных действий (как акты террора, так и «локальные» войны вспыхивают ныне практически в любых точках земного шара).

Среди причин возникновения асимметричных войн следует выделить не только развитие структур и отношений сетевого общества и упомянутую выше геоэкономическую и геополитическую противоречивость неолиберального миропорядка, где лишь глобальные игроки обладают монополией на легитимное насилие и «цивилизованность», тогда как все остальные по определению становятся «разрушителями цивилизации», «фундаменталистами» и «террористами», но и такой феномен, как диффузия (вследствие развития высоких технологий и распространения террористических методов войны) вооружений и мирной продукции. Наиболее типичный пример здесь — компьютер и информационные сети как одно из наиболее мощных современных видов вооружений; кроме того, ресурсом для террористических акций ныне может быть любой высокотехнологичный объект — от удобрений, добавленных в питьевую воду, до радиоуправляемых игрушек, превращаемых в средство доставки взрывчатки (которую, кстати, несложно произвести в домашней «игрушечной» лаборатории из предметов бытовой химии).

Очевиден потенциально глобальный характер этого точечно-сетевого насилия: в отличие даже от мировых войн объектом насилия в современном мире с его новыми (информационными, химическими, ядерными, микробиологическими и т.п.) технологиями потенциально становится любой гражданин любой страны, более того — любая глобальная сеть или глобальный объект (воздух, вода, информация). Так возникает потенциальная угроза превращения точечно-сетевого насилия в глобальную пандемию («локальные» войны и террор до чрезвычайности «заразны»: усиление одного провоцирует развертывание другого).

И самое главное: очевидна невозможность победы в таких конфликтах при помощи насилия (уничтожение террористических баз при помощи военных действий против населения целых стран провоцирует лишь нарастание потенциала сопротивления); остановить эту спираль насилия может лишь изживание ее причин — глобальной гегемонии капитала.

Несмотря на то, что выше эти характеристики ассиметричных войн (я нарочно оставил их перечень неполным, не увлекаясь собственно военной стороной дела) даны как всего лишь совокупность некоторых черт, они по сути своей представляют единую систему. Все названные выше специфические черты не только эмпирически легко наблюдаемы, но и без труда могут быть логически выведены как проявления сущностных противоречий глобальной гегемонии капитала в сфере насилия на этапе развития высоких технологий и сетевых принципов организации экономики и общества.

Итак, не только организованное массовое насилие, связанное с мировыми и локальными войнами, наличием оружия массового уничтожения, но и оборотная сторона монополизации насилия корпоративными структурами в лице терроризма — все это характеризует как бы «попятный» процесс возрастания отчуждения в самых жестких его формах -в формах насилия — в конце ХХ века.

Есть ли альтернатива этой уже начинающейся пандемии? Реальное движение сторонников иной глобализации, реальной демократии и мира, растущее в последние годы в геометрической прогрессии, позволяет предположить: да, есть. Вопрос в том, какова она, насколько мощны стоящие за ней силы, насколько реальна эта альтернатива и что она нам принесет — но это тема нового разговора…

1 Общеизвестно, что несколько сот богатейших семей (живущих по большей части в США и других странах «золотого миллиарда»), контролируют богатства, соизмеримые с доходом беднейшего миллиарда граждан Земли, что военный бюджет одних только США (400 млрд. долларов) достаточен, чтобы вдвое поднять уровень жизни более чем миллиарда беднейших жителей земли, до сих пор стоящих на грани голода и не имеющих даже простейших благ цивилизации как чистая питьевая вода и начальное образование; а 0,1% налог на финансовые спекуляции мог бы решить проблемы здравоохранения и образования для той же части населения.

vote_story: 
Vote up!
Vote down!

Points: 0

You voted ‘up’