Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

Американская Идея

Разделы: 


Американская идея


   Аме­ри­кан­ская меч­та — это меч­та о бо­гат­ст­ве. Но по­че­му нет фран­цуз­ской, италь­ян­ской, рус­ской меч­ты? В ев­ро­пей­ских стра­нах меч­та о бо­гат­ст­ве так­же су­ще­ст­во­ва­ла, но она вклю­ча­лась в ши­ро­кий спектр пред­став­ле­ний о пол­но­цен­ном су­ще­ст­во­ва­нии, бы­ла рас­тво­ре­на в об­щей куль­ту­ре кас­то­во­го об­ще­ст­ва, где, для по­дав­ляю­ще­го боль­шин­ст­ва, меч­та о бо­гат­ст­ве бы­лa бес­пред­мет­ной фан­та­зи­ей.

   В США, стра­не ин­ди­ви­ду­аль­но­го пред­при­ни­ма­тель­ст­ва, бо­гат­ст­во ста­ло дос­ти­жи­мо для мил­лио­нов. , Пе­ре­став быть аб­ст­рак­ци­ей, меч­та пре­вра­ти­лась в жиз­нен­ную цель и эпи­центр об­ще­ст­вен­ных ин­те­ре­сов. Но сам тер­мин Аме­ри­кан­ская Меч­та стал употребляться только с 1931 го­да, в публикации ис­то­ри­ка Джейм­са Трус­лоу Адам­са «Аме­ри­кан­ский эпос», где ав­тор про­сле­дил транс­фор­ма­цию Аме­ри­кан­ской Идеи с мо­мен­та ос­но­ва­ния Но­во­го Све­та.

   Аме­ри­кан­ская идея из­на­чаль­но бы­ла иде­ей ре­ли­ги­оз­ной. Анг­лий­ские про­тес­тан­ты, бежавшие от религиозных преследований в своей стране и основавшие первые колонии на новом континенте в 1620 го­ду, не меч­та­ли о бо­гат­ст­ве, их це­лью бы­ло по­строе­ние Цар­ст­ва Бо­ж­ь­его на зем­ле, где че­ло­век на­пра­вит все си­лы на рас­цвет сво­его ду­ха.

   В гла­зах пер­вых пе­ре­се­лен­цев, От­цов-Пил­лиг­ри­мов, ка­то­ли­че­ская Ев­ро­па пре­да­ла идеи ис­тин­но­го хри­сти­ан­ст­ва, в Ста­ром Све­те не бы­ло мес­та для Цар­ст­ва Бо­ж­ь­его, ду­хов­ная жизнь в ней уга­са­ла, и она бы­ла об­ре­че­на так­же, как ко­гда-то Со­дом и Го­­мо­­­рра. На но­вом кон­ти­нен­те, да­ле­ком от раз­вра­щен­ной ци­ви­ли­за­ции Ев­ро­пы, сре­ди не­тро­ну­той при­ро­ды, про­тес­тан­ты на­дея­лись по­стро­ить но­вый со­вер­шен­ный мир, где, в про­цес­се его со­зи­да­ния, в про­цес­се тру­да, очи­­­ст­и­тся и обо­­­­г­а­­т­ится ду­хов­ная при­ро­да че­ло­ве­ка.

   Труд — слу­же­ние Бо­гу, он уве­ли­чи­ва­ет бо­гат­ст­во, ко­то­рое Он по­да­рил че­ло­ве­ку, и ре­зуль­тат тру­да долж­ен при­над­ле­жать толь­ко Ему. Тот же, кто соз­да­ет бо­гат­ст­ва толь­ко для се­бя, те­ря­ет свою ду­шу, опус­­­­­­­­к­аясь в безд­ну гре­хов­ных на­сла­ж­де­ний пло­ти. Как гла­сит Биб­лия, «Плоть — тлен, дух не­тле­нен», ду­хов­ное бо­гат­ст­во важ­нее всех фи­зи­че­ских бо­гатств ми­ра.

   Биб­лия для первых переселенцев бы­ла не про­сто Свя­щен­ной Кни­гой, она бы­ла ру­ко­во­дством к жиз­ни, все по­ступ­ки чле­нов об­щи­ны све­ря­лись с бо­же­ст­вен­ным за­ко­ном. Сле­дуя биб­лей­ским по­сту­ла­там, про­тес­тант­ские об­щи­ны ог­ра­ни­чи­ва­ли по­пыт­ки лич­но­го обо­га­ще­ния. Власть об­щи­ны над жиз­нью ее чле­нов бы­ла аб­со­лют­ной, так как в пер­вый пе­ри­од ос­вое­ния но­во­го кон­ти­нен­та в оди­ноч­ку вы­жить бы­ло не­воз­мож­но.

   Но, ко­гда по­сле­дую­щие по­ко­ле­ния ко­ло­ни­стов адап­ти­ро­ва­лись к но­вым ус­ло­ви­ям жиз­ни, из об­­­­щи­н на­ча­ли вы­де­лять­ся се­мей­ные кла­ны и груп­пы еди­но­мыш­лен­ни­ков, соз­да­вав­шие свои ма­лень­кие ко­ло­нии, а к се­ре­ди­не 18-го ве­ка оди­ноч­ки мог­ли уже не про­сто вы­жи­вать, но и соз­да­вать бо­гат­ст­ва толь­ко для се­бя. Про­тес­тан­тские об­щи­ны, при­спо­саб­ли­ва­ясь к из­ме­няю­щим­ся ус­ло­ви­ям, на­­­­­­­­ч­али ме­нять свои по­сту­ла­ты. Доб­ро­де­тель­ным че­ло­ве­ком стал счи­­тат­ься тот, кто сво­им тру­дом соз­дава­л лич­ное бо­гат­ст­во, но часть до­хо­дов от­да­вал на ну­ж­ды об­щи­ны.

   Бед­ность же бы­ла от­не­се­на к раз­ря­ду по­ро­ков, так как быть бед­ным в стра­не ог­ром­ных воз­мож­но­стей, оз­на­ча­ло лишь од­но, не­со­стоя­тель­ность че­ло­ве­ка, от­сут­ст­вие во­ли, ха­рак­те­ра, мо­раль­ную ущерб­ность. Бед­няк ни­че­го не вно­сил в об­щи­ну, и хо­тя по­лу­чал ее по­мощь, ува­же­ния по­лу­чить не мог.

   Аме­ри­ка соз­да­ва­ла но­вую ци­ви­ли­за­цию с но­вой мо­ра­лью, мо­ра­лью тру­да, в ко­то­рой ус­пех — знак люб­ви Бо­га. Все, что ве­дет к ус­пе­ху, к бо­гат­ст­ву доб­ро­де­тель­но. Амо­раль­но все, что ве­дет к не­уда­че. Не­уда­ча — под­твер­жде­ние по­роч­но­сти че­ло­ве­ка, а спо­соб­ность соз­да­вать бо­гат­ст­ва бо­же­ст­вен­ный дар, по­зво­ляю­щий че­ло­ве­ку приблизиться к Бо­гу, к Бо­гу-Соз­да­те­лю. Биб­лей­ская за­по­ведь, «все лю­ди бра­тья», ус­ту­пи­ла свое ме­сто за­по­ве­дям Ус­пе­ха, ко­то­рый стал свое­об­раз­ной фор­мой на­цио­наль­ной ре­ли­гии. В процессе роста свободной от государства и свободной от моральных ограничений экономики большинство работников достигли уровня жизни недостижимого в старой Европе. Духовные цели труда продолжали прокламироваться, но были лишь частью ритуала обязательной декоративной идеологии.

   «Хри­сти­ан­ст­во, в ко­неч­ном сче­те, при­спо­со­би­лось к ка­пи­та­лиз­му, ко­то­рое бы­ло глу­бо­ко чу­ж­дым уче­нию Хри­ста.», пи­сал не­мец­кий фи­ло­соф Адор­но.

   Во вто­рой по­ло­ви­не 19-м ве­ка на­ча­лась мас­со­вая им­ми­гра­ция из стран Ев­ро­пы, и ее це­ли бы­ли ины­ми, не­же­ли це­ли От­цов-Пил­лиг­ри­мов. Это бы­ло бег­ст­во от ев­ро­пей­ской ни­ще­ты в зем­ной рай, где «тро­туа­ры вы­­­­с­т­л­аны зо­ло­том».

   Ос­та­вить род­ную стра­ну и от­пра­вить­ся на да­ле­кий кон­ти­нент, с толь­ко на­­­­м­е­­­­­ч­а­­вшим­ися при­зна­ка­ми ци­ви­ли­за­ции, мог­ли не толь­ко са­мые от­ча­яв­шие­ся, но и са­мые от­ча­ян­ные, спо­соб­ные на риск, ди­на­мич­ные и аг­рес­сив­ные в дос­­­­т­­и­­же­­нии по­став­лен­ной це­ли, охот­ни­ки за уда­чей. Зна­чи­тель­ный про­цент им­­­­­­м­­и­­г­ра­­ции со­став­ля­ли так­же «джент­ль­ме­ны уда­чи», кри­ми­наль­ный эле­мент, убий­цы, во­ры, мо­шен­ни­ки, бе­жав­шие от ев­ро­пей­ско­го пра­во­су­дия в стра­ну пол­ной сво­бо­ды.

   Но­вые им­ми­гран­ты при­бы­ва­ли в Но­вый Свет слу­жить не Бо­гу, а Ус­пе­ху. Для ев­ро­пей­ских бед­ня­ков ма­те­ри­аль­ное бла­го­по­лу­чие бы­ло важ­нее, не­же­ли ду­хов­ное со­вер­шен­ст­во­ва­ние и нрав­ст­вен­ная жизнь. Как писал рус­ский по­эт:

Ка­кая смесь одежд и лиц,



пле­мен, на­ре­чий, со­стоя­ний!



Из хат, из ке­лий, из тем­ниц



Они сте­ка­лись для стя­жа­ний.


   Ря­дом с при­тя­га­тель­ной, яр­кой меч­той о бо­гат­ст­ве все ос­таль­ные ас­пек­ты жиз­ни ут­ра­чи­ва­ли свою цен­ность, и мно­го­об­ра­зие че­ло­ве­че­ских же­ла­ний и ин­те­ре­сов, прой­дя че­рез аме­ри­кан­ский пла­виль­ный ко­тел, ухо­ди­ло в оса­док.

   Алек­сис То­к­виль, фран­цуз­ский юрист, по­бы­вав­ший в США в на­ча­ле 30-ых го­дов 19-го ве­ка, уви­дел в аме­ри­кан­ской эко­но­ми­че­ской де­мо­кра­тии ог­ром­ные пре­иму­ще­ст­ва пе­ред ев­ро­пей­ской ав­то­ри­тар­ной сис­те­мой, но от­ме­чал ее спе­ци­фи­ку, по­ра­жав­шую мно­гих ев­ро­пей­цев , — «Страсть аме­ри­кан­цев к при­об­ре­те­нию бо­гатств пре­взош­ла обык­но­вен­ные пре­де­лы че­ло­ве­че­ской алч­но­сти.»

   Дос­туп­ность бо­гатств соз­да­ва­ла не­бы­ва­лый на­кал борь­бы сре­ди мно­го­чис­лен­ных пре­тен­ден­тов, и те фор­мы жиз­ни, ко­то­рые воз­ни­ка­ли в ее про­цес­се, рез­ко от­­­­­­­л­­и­ч­ались от тра­ди­ци­он­ных норм Ста­ро­го Све­та, что шо­ки­ро­ва­ло ев­ро­пей­цев, для ко­то­рых бо­гат­ст­во бы­ло лишь сред­ст­вом для дос­той­ной жиз­ни, но не ее це­лью.

   В ие­рар­хи­че­ском Ста­ром Све­те бо­гат­ст­ва пе­ре­хо­ди­ли от по­ко­ле­ния в по­ко­ле­ние и борь­ба за не­го про­хо­ди­ла толь­ко внут­ри при­ви­ле­ги­ро­ван­но­го, иму­ще­го клас­са, низ­шие, не­иму­щие клас­сы бо­ро­лись лишь за фи­зи­че­ское вы­жи­ва­ние. Аме­ри­ка пре­­­д­о­­с­­­та­­вила пол­ную сво­бо­ду ин­ди­ви­ду­аль­но­му пред­при­ни­ма­тель­ст­ву, и в борь­бу за бо­гат­ст­во бы­ли включились мил­лио­ны.

   В от­ли­чии от дру­гих стран ми­ра, ко­то­рые строи­лись на тра­ди­ци­ях и опы­те про­шло­го, Аме­ри­ка соз­да­ва­ла свою ис­то­рию за­но­во. Это бы­ло об­ще­ст­во им­ми­гран­тов и оно скла­ды­ва­лось в про­цес­се слия­ния и взаи­­­­м­о­­п­­ро­­­­ни­к­­но­­в­ения мно­го­чис­лен­ных куль­тур, часто по­ляр­ных идей и мо­раль­ных цен­­­­н­о­­стей. Аме­ри­ка создала новую культуру, культуру бизнеса в которой противоречия национальных культур, идеалов, индивидуальных ценностей были нейтрализованы унифицирующей силой желания богатств. Со­еди­нив рас­чет­ли­вый праг­ма­тизм, не­об­хо­ди­мый в эко­но­ми­ке, с ре­­­­­­­л­­­и­­­­г­и­­о­з­ными идея­ми про­тес­тан­тиз­ма и ра­­­­­ц­­и­­­о­­­на­­лизмом эпо­хи Про­све­ще­ния, Аме­ри­ка соз­да­ла осо­бый, от­ли­чав­ший­ся от ев­ро­пей­ско­го, об­раз жиз­ни.

   Как пи­сал Фрид­рих Эн­гельс, — «Аме­ри­ка строила свои тра­ди­ции заново, ис­хо­дя из кон­крет­ных об­стоя­тельств, и об­стоя­тель­ст­ва фор­ми­ро­ва­ли не­об­хо­ди­мые но­вые фор­мы от­но­ше­ний…»

   В жизни новой страны край­но­сти мировоззрений, религиозных верований, индивидуальных целей сли­ва­лись в не­при­выч­ном для ев­ро­пей­цев сим­био­зе, ко­то­рый ев­ро­пей­цы не мог­ли рас­шиф­ро­вать. Все­мир­но из­вест­ный анг­лий­ский пу­те­во­ди­тель по мно­гим стра­нам ми­ра, Бе­дек­кер, в 1890 го­ду пред­ва­рил свое опи­са­ние Аме­ри­ки сле­дую­щим крат­ким ком­мен­та­ри­ем, — «Аме­ри­ка сто­ит в том мес­те, где сли­ва­ют­ся в од­ну две ре­ки, од­на те­чет в Рай, дру­гая в Ад. Со­еди­нен­ные Шта­ты осо­бая стра­на — это стра­на кон­тра­стов.»

   Ре­ли­ги­оз­ность, ко­то­рая, по су­ти сво­ей, ир­ра­цио­наль­на, ужи­ва­лась с ра­цио­наль­ным, ма­те­риа­ли­сти­че­ским ми­ро­воз­зре­ни­ем. Ува­же­ние к дру­гим со­­с­у­­­щ­­е­­­­ст­­в­о­ва­ло с аг­рес­сив­но­стью, от­зыв­чи­вость и же­ла­ние по­мочь с без­раз­ли­чи­ем к чу­жой судь­бе, че­ст­ный труд и ува­же­ние к за­ко­ну с ши­ро­ко рас­про­стра­нен­ной пре­ступ­но­стью, ве­ра в че­ст­ную иг­ру, «fair game», с все­об­щей тен­ден­ци­ей к ма­ни­пу­ля­ции дру­ги­ми, кон­ку­рен­ция всех со все­ми со стрем­ле­ни­ем к коо­пе­ра­ции. Край­ний ин­ди­ви­дуа­лизм с кон­фор­миз­мом.

   Кон­тра­сты воз­ни­ка­ли в ат­мо­сфе­ре не­бы­ва­лых сво­бод но­вой стра­ны. Это был сво­бод­ный по­ток, в ко­то­ром все его струи сли­ва­лись в еди­ное и не­раз­рыв­ное це­лое. Это бы­ли не две ре­ки, а од­на, она тек­ла в од­ном на­прав­ле­нии, в на­прав­ле­нии раз­рас­та­ния ма­те­ри­аль­но­го бо­гат­ст­ва, и внут­ри нее воз­ни­ка­ли те фор­мы и ви­ды жизни, ко­то­рые со­от­вет­ст­во­ва­ли фар­ва­те­ру дви­же­ния.

   Сво­бо­да — выс­шая цен­ность аме­ри­кан­ской де­мо­кра­тии, по­ни­ма­лась в Аме­ри­ке ина­че не­же­ли в Ев­ро­пе. Не как пол­ная сво­бо­да ин­ди­ви­ду­аль­но­го са­мо­вы­ра­же­ния, а как сво­бо­да в эко­но­ми­че­ской дея­тель­но­сти, в ко­то­рой для дос­ти­же­ния лич­но­го ус­пе­ха ин­ди­вид дол­жен от­ка­зать­ся от сво­бод­но­го во­ле­изь­яв­ле­ния. Эко­но­ми­че­ская иг­ра тре­­б­ует при­спо­соб­ле­ния к по­сто­ян­но ме­няю­щим­ся ус­ло­ви­ям, об­стоя­тель­ст­вам, лю­дям, в ней це­нят­ся лишь те ин­ди­ви­ду­аль­ные ка­че­ст­ва ко­то­рые ве­дут к ус­пе­ху. А бо­гат­ст­во внут­рен­не­го ми­ра — ин­тел­лек­ту­аль­ное, эмо­цио­наль­ное, ду­хов­ное ста­но­вить­ся не­обя­за­тель­ным или да­же ме­шаю­щим в де­ле при­дат­ком.

   В Ев­ро­пе имен­но они яв­ля­лись ме­рой цен­но­сти че­ло­ве­ка, а при­спо­соб­ле­ние к об­стоя­тель­ст­вам, иде­ям, лю­дям счи­та­лось ка­че­ст­вом не­га­тив­ным, по­ни­ма­лось как пре­да­тель­ст­во се­бя, на­зы­ва­лось ре­не­гат­ст­вом, кон­фор­миз­мом. В Аме­ри­ке кон­фор­мизм пре­вра­тил­ся в ка­че­ст­во по­зи­тив­ное. В ус­ло­ви­ях по­сто­ян­ных со­ци­аль­ных и эко­но­ми­че­ских из­ме­не­ний, ог­ром­ной об­ще­ст­вен­ной ди­на­ми­ки кон­фор­мизм стал един­ст­вен­но воз­мож­ной фор­мой вы­жи­ва­ния.

   В стабильной Ев­ро­пе, с ее сло­жив­шей­ся в те­че­нии ве­ков эко­но­ми­че­ской и го­су­дар­ст­вен­ной струк­ту­рой, об­ще­ст­во ста­ви­ло ин­ди­ви­да в рам­ки обу­слов­лен­ные за­ко­ном, тра­ди­ция­ми, моралью. Внут­ри этих ра­мок он был сво­бо­ден. В Аме­ри­ке, где об­ще­ст­во и го­су­дар­ст­во толь­ко соз­да­ва­лись, не су­ще­ст­во­ва­ло ин­ст­ру­мен­тов кон­тро­ля над раз­но­шер­ст­ной мас­сой им­ми­гран­тов из всех стран ми­ра. Здесь сво­бо­да мог­ла при­вес­ти не к вла­сти де­мо­кра­тии, а к вла­сти ох­ло­кра­тии, вла­сти тол­пы, вла­сти плеб­са, в ко­неч­ном сче­те, к анар­хии. Сво­бо­да, в этих ус­ло­ви­ях, бы­ла опас­на, и что­бы обуз­дать ха­ос че­ло­ве­че­ских воль, вве­сти их в со­зи­да­тель­ное рус­ло, бы­ли ис­поль­зо­ва­ны те ка­че­ст­ва че­ло­ве­че­ской при­ро­ды, ко­то­рые в Ста­ром Све­те счи­та­лись не­га­тив­ны­ми, от­но­си­лись к раз­ря­ду по­ро­ков.

   Один из ос­но­ва­те­лей аме­ри­кан­ско­го го­су­дар­ст­ва, Мэ­ди­сон, пи­сал, — «В ев­ро­пей­ской схе­ме гра­ж­дан­ско­го об­ще­ст­ва ут­­­­­в­е­­р­­­ж­­да­­ется, что че­ло­век, по сво­ей при­ро­де, стре­мит­ся к до­б­ру, а это при­­­­­­в­о­ди­т к рас­цве­ту всех че­ло­ве­че­ских по­ро­ков, и толь­ко дес­по­тия силь­но­го го­су­дар­ст­ва по­­­­­з­­в­­о­­ляет удер­жать лю­дей от раз­ру­ши­тель­ных ин­стинк­тов. Ве­ра в доб­ро­де­те­ли че­ло­ве­ка не под­твер­жда­ет­ся жиз­нью. Ко­гда че­ло­век го­во­рит о сво­бо­де, он ду­ма­ет о сво­бо­де толь­ко для се­бя, ко­гда он го­во­рит о спра­вед­ли­во­сти, он ду­ма­ет о спра­вед­ли­во­сти толь­ко для се­бя. Не доб­ро­де­те­ли, а гре­хи дви­га­ют че­ло­ве­ком — им дви­га­ет эго­изм.»

   В Ев­ро­пе, це­ли об­ще­ст­ва, на­ции, го­су­дар­ст­ва счи­та­лись бо­лее важ­ны­ми чем це­ли и ин­те­ре­сы ка­ж­до­го от­дель­но­го че­ло­ве­ка. Ес­ли по­зво­лить ка­­­­­­­­­­­­­­­­­­ж­­дому ду­мать толь­ко о се­бе, иг­­­­­­­­­­­­­­­­­­­н­­о­­ри­­руя ин­те­ре­сы всех ос­таль­ных, это не­из­беж­но при­­­­­­­­­­­­в­едет к раз­ва­лу об­ще­ст­ва. Все­об­щее бла­го­по­лу­чие соз­да­ет­ся под­чи­не­ни­ем лич­но­го ин­те­ре­са ин­те­ре­сам все­го об­ще­ст­ва в це­лом. Го­су­дар­ст­во, всей сво­ей мо­щью, ре­­г­у­­ли­­р­овало кон­флик­ты клас­сов, со­ци­аль­ных групп и ин­ди­ви­дов.

   Но в Аме­ри­ке, где силь­но­го го­су­дар­ст­ва еще нет, об­ще­ст­вен­ный по­ря­док мог быть соз­дан толь­ко са­ми­ми людь­ми, во­лей мил­лио­нов. Ев­ро­па мно­го ве­ков формировала об­ще­ст­вен­ные струк­ту­ры, ис­поль­зуя раз­но­об­раз­ные ин­ст­ру­мен­ты по­ощ­ре­ния и на­ка­за­ния. У Аме­ри­ки, на­чи­на­вшей с ну­ля, строившей все об­ще­ст­вен­ные ин­сти­ту­ты за­но­во, с чис­то­го лис­та, был лишь один ин­ст­ру­мент — эко­но­ми­че­ский, эгои­сти­че­ский ин­те­рес. А лич­ное бо­гат­ст­во мо­гло поя­вить­ся толь­ко в ре­зуль­та­те мно­го­чис­лен­ных эко­но­ми­че­ских свя­зей, в которых не­об­хо­дим кон­сен­сус, взаимовыгодный договор. Нуж­но счи­тать­ся с ин­те­ре­са­ми дру­­­ги­х - кол­­­­­ле­г, парт­не­ров, по­став­щи­ков, по­ку­па­те­лей.

   В Ев­ро­пе идеа­лы гу­ма­низ­ма ста­ви­лись вы­ше прак­ти­ки ма­те­ри­аль­ной, а жиз­нен­ный ус­пех оп­ре­де­лял­ся по мно­гим па­ра­мет­рам. Аме­ри­ка су­зи­ла пред­став­ле­ние об ус­пе­хе до од­ной со­став­ляю­щей, в кон­крет­ной, ося­зае­мой фор­ме, а сча­стье бы­ло оп­ре­де­ле­но ко­ли­че­ст­вом де­неж­ных зна­ков. Меч­та о сча­стье во­­пл­о­­щалась, как го­во­рил Алексис То­к­виль, в «ро­ман­ти­ке цифр, ко­то­рые име­ют не­от­ра­зи­мое оча­ро­ва­ние». Циф­ры бо­гат­ст­ва при­об­ре­ли зна­че­ние поч­ти ре­ли­ги­оз­ное, это бы­ла осо­бая фор­ма идеа­лиз­ма, ко­то­рую То­к­виль от­ме­тил в сво­ей фра­зе, — «Есть что-то сверхъ­ес­те­ст­вен­ное, мис­ти­че­ское в не­ве­ро­ят­ной спо­соб­но­сти аме­ри­кан­цев к при­об­ре­те­нию.»

   Че­рез 100 лет по­сле То­к­ви­ля, пре­зи­дент Каль­вин Ку­лидж, в сво­ей инау­гу­ра­ци­он­ной ре­чи, ска­жет, — «Аме­ри­ка — стра­на идеа­ли­стов.», стра­на меч­та­те­лей, где лю­бая идея, лю­бая меч­та дос­той­на ува­же­ния ес­ли она ве­дет к боль­ше­му бо­гат­ст­ву. По­за­ди ос­та­лись ве­ка му­чи­тель­ных раз­ду­мий че­ло­ве­че­ст­ва о смыс­ле жиз­ни, и о том, что та­кое ус­пех, что та­кое сча­стье.

   Аме­ри­ка са­мая сво­бод­ная стра­на ми­ра, по­то­му что здесь ка­ж­дый чис­тиль­щик са­пог мо­жет стать мил­лио­не­ром, гла­сит рас­хо­жая ис­ти­на, но все чис­тиль­щи­ки са­пог не мо­гут стать мил­лио­не­ра­ми. Ес­ли все ста­нут мил­лио­не­ра­ми, то кто же бу­дет «мил­лио­не­ром»? Это про­ти­во­ре­чит здра­во­му смыс­лу, но меч­та к здра­во­му смыс­лу от­но­ше­ния не име­ет, меч­та это иде­ал, пус­кай и не­дос­ти­жи­мый.

   «Аме­ри­ка­нец чер­па­ет свои убе­ж­де­ния из на­род­но­го фольк­ло­ра, в ко­то­ром ка­ж­дый мо­жет стать мил­лио­не­ром, ес­ли мо­би­ли­зу­ет всю свою энер­гию и спо­соб­но­сти. Хо­тя это и не подтверждается его жиз­нен­ным опы­том, он ни­ко­гда не ста­нет оп­ро­вер­гать этот об­ще­при­ня­тый миф.» Аме­ри­кан­ский со­­­ц­и­о­ло­г А­бель.

   Меч­та мо­жет про­ти­во­ре­чить жиз­нен­но­му опы­ту, но меч­та — не аб­ст­рак­ция, она во­пло­ща­ет се­бя в сис­те­ме об­ще­ст­вен­ных цен­но­стей, и глав­ная из них ува­же­ние дру­гих. Че­ло­век мо­жет вы­жить в лю­бых фи­зи­че­ских ус­ло­ви­ях, но, пси­хо­ло­ги­че­ски, без ува­же­ния об­ще­ст­ва, он не вы­жи­ва­ет. И не он сам, а об­ще­ст­во оп­ре­де­ля­ет, за что оно че­ло­ве­ка ува­жа­ет, а за что пре­зи­ра­ет.

   В Ста­ром Све­те цен­ность че­ло­ве­ка оп­ре­де­ля­лась не толь­ко бо­гат­ст­вом, но и ка­­ч­е­­ст­­вами лич­но­сти, его уни­­кал­ь­­ностью. В Но­вом Све­те существовал только один критерий — величина бан­ков­ско­го сче­та, «Сколько ты стоишь сегодня?», и, что­бы за­слу­жить ува­же­ние общества нуж­но бы­ло стать «мил­лио­не­ром». Не­пе­ре­но­си­мо чув­ст­во­вать се­бя, в гла­зах ок­ру­жаю­щих лю­дей, ни­что­же­ст­вом.

   Критерии общественного статуса, т.е. уровень уважения, по­сто­ян­но ме­нялись. До се­ре­ди­ны 19-го ве­ке об­ла­да­тель не­сколь­ких со­тен ты­сяч дол­ла­ров счи­тал­ся бо­га­чом. Во вто­рой по­ло­ви­не 19-ве­ка, та­кой же пре­стиж имел обладатель мил­лио­на, в по­след­ние де­ся­ти­ле­тия ХХ ве­ка — владелец мил­ли­ар­да. Меч­та о богатстве отодвигает финишную ленточку все дальше и дальше.

   Скотт Фит­цд­же­ральд в ро­ма­не «Ве­ли­кий Гэтс­би», — «Меч­та все­гда впе­ре­ди, чем бли­же мы к ней, тем даль­ше она ухо­дит в бу­ду­щее, но это не име­ет зна­че­ния. Мы по­бе­жим бы­ст­рее, про­тя­нем на­ши ру­ки даль­ше. И, в од­но пре­крас­ное ут­ро…» Или, как го­во­ри­лось в ста­ром анек­до­те со­вет­ско­го вре­ме­ни, — «ком­му­низм — это ли­ния го­ри­зон­та, ко­то­рая уда­ля­ет­ся по ме­ре при­бли­же­ния к ней».

   Ка­­з­алось бы, что мо­жет быть об­ще­го у Аме­ри­ки и Со­вет­ско­го Сою­за? В своей пропаганде они говорили об одном и том же — о высоком гуманизме, о расцвете личности, но реальная цель советской власти и американской демократии бы­ла другой — рост индустрии, благодаря которой росла власть правящего класса, в одном случае партийной, в другом деловой номенклатуры.

   Аме­ри­кан­ская пропаганда говорила о главной цели системы, ин­ди­ви­ду­аль­ном ма­те­ри­аль­ном ус­пе­хе. Советская о все­об­щем, кол­лек­тив­ном ма­те­ри­аль­ном бла­го­по­лу­чии.

   Аме­ри­ка су­ме­ла во­пло­тить свои идеа­лы так как строи­лась на сис­те­ме об­ще­ст­вен­но­го до­го­во­ра, при ко­то­ром труд и ка­пи­тал по­лу­чали при­ем­ле­мые для обо­их сто­рон ди­ви­ден­ды. В со­вет­ской жиз­ни идеа­лы так и ос­та­лись аб­ст­рак­ци­ей — ог­ром­ны­ми пла­ка­та­ми на те­му все­об­ще­го про­цве­та­ния на раз­ру­шен­ных вре­ме­нем фа­са­дах зда­ний, в ко­то­рых юти­лось убо­же­ст­во и ни­ще­та по­все­днев­ной жиз­ни.

   Однако фундамент у американской и советской мечты был один — не­об­хо­ди­мо­сть без­ос­та­но­воч­но­го ин­ду­ст­ри­аль­но­го раз­ви­тия, материальный Прогресс.

   Глав­ный по­сту­лат Про­грес­са по­ко­ре­ние при­ро­ды, не толь­ко фи­зи­че­ской при­ро­ды, но и при­ро­ды са­мо­го че­ло­ве­ка. В про­цес­се при­спо­соб­ле­ния к из­ме­няю­щим­ся ус­ло­ви­ям жиз­ни че­ло­век дол­жен по­сто­ян­но ме­нять­ся, и толь­ко эта спо­соб­ность да­ет ему воз­мож­ность вы­­­ж­ить. В Советской России борьба выживание не приводило к улучшению жизни. Завтрашний день не мог принести ничего кроме ухудшения условий существования. В Соединенных Штатах, в процессе борьбы за выживание росло благосостояние всего народа.

   Экс­тре­маль­ным при­ме­ром слу­жит ис­то­рия шта­та Джорд­жия, ко­то­рая на­чи­на­лась как ссыль­ная ко­ло­ния для пре­ступ­ни­ков. За­клю­чен­ные бри­тан­ских тю­рем, сту­пив на но­вую зем­лю, по­лу­чи­ли сво­бо­ду, сво­бо­ду вы­жи­вать в ус­ло­ви­ях ди­кой при­ро­ды, при от­сут­ст­вии вся­кой ци­ви­ли­за­ции и го­су­дар­ст­ва, сво­бо­ду об­ра­ба­ты­вать зем­лю, по ко­то­рой ни­ко­гда не про­хо­дил плуг зем­ле­паш­ца. Впервые в своей жизни они получили возможность тру­дить­ся не на ленд­лор­да или го­су­дар­ст­во, а толь­ко на се­бя. Труд пре­вра­тил бри­тан­ских уго­лов­ни­ков в круп­ных зем­ле­вла­дель­цев, хо­зя­ев план­та­ций, а их по­том­ков в ари­сто­кра­тов Юга.

   «Ари­сто­кра­ты», пье­са Афи­но­ге­но­ва, те­ат­раль­ный три­умф 30-ых го­дов, не схо­див­шей с со­вет­ской сце­ны поч­ти со­рок лет, так­же об уго­лов­ни­ках, за­клю­чен­ных, ра­бо­таю­щих на строи­тель­ст­ве Бе­ло­мо­ро-Бал­тий­ско­го ка­на­ла, они так­же из­ме­ня­ют­ся, но не в про­цес­се тру­да на се­бя, а в ус­ло­ви­ях тру­до­во­го ла­ге­ря. Со­вет­ские уго­лов­ни­ки соз­да­ва­ли бо­гат­ст­ва, соз­да­ва­ли «об­ще­ст­вен­ную соб­ст­вен­ность», и пре­вра­ща­лись в «ари­сто­кра­тов» со­вет­ской жиз­ни.

   В про­цес­се раз­ви­тия Про­грес­са труд пре­вра­тил­ся в глав­ный ин­ст­ру­мент «по­ко­ре­ния при­ро­ды» и че­ло­ве­ка, и стал ас­со­ции­ро­вал­ся со сво­бо­дой. Ло­­зун­г, стоя­щий пе­ред внут­рен­ни­ми во­ро­та­ми со­вет­ских тру­до­вых конц­ла­ге­рей, гла­сил, «Труд — путь к сво­бо­де». В не­мец­ких кон­цен­тра­ци­он­ных ла­ге­рях ло­зун­ги бы­ли те же.

   «Кто был ни­кем, тот ста­нет всем», про­воз­гла­ша­ла про­па­ган­да тру­да в Аме­ри­ке и Со­вет­ской Рос­сии. Труд стал но­вой фор­мой ре­ли­гии, не­да­ром в Со­вет­ской Рос­сии ши­ро­ко упот­реб­лял­ся тер­мин «ре­ли­гия тру­да», ис­точ­ни­ком тер­ми­на был аме­ри­кан­ский про­тес­тан­тизм, ко­то­рый, соб­ст­вен­но, и был ис­тин­ной ре­ли­ги­ей тру­да, без ка­вы­чек. Тру­дом соз­да­ют­ся не толь­ко ма­те­ри­аль­ные цен­но­сти, труд вос­пи­ты­ва­ет че­ло­ве­ка, соз­да­ет тот об­ще­ст­вен­ный по­­­­­­р­ядок, аб­со­лют­ный по­ряд­ок, о ко­то­ром че­ло­ве­че­ст­во меч­та­ло со вре­мен Пла­то­на, чья «Уто­пия» по­ка­за­ла ос­нов­ное на­прав­ле­ние дви­же­ния ци­ви­ли­за­ции к иде­аль­но­му об­ще­ст­ву .

   Со­циа­ли­сты-уто­пи­сты 17-го ве­ка, То­мас Мор и Кам­па­нел­ла, а в 18-ом Сен-Си­мон, Оу­эн и Фу­рье, про­дол­жи­ли и раз­ви­ли идеи Пла­то­на, но это бы­ли лишь раз­мыш­ле­ния, тео­рии, в ХХ ве­ке они по­лу­чи­ли ма­те­ри­аль­ную ба­зу, раз­ви­тую ин­ду­ст­ри­аль­ную, мас­со­вую эко­но­ми­ку. Ее це­ли, ее на­прав­ле­ние, оп­ре­де­ля­лись спе­ци­фи­че­ски­ми осо­бен­но­стя­ми каждой страны ци­ви­ли­зо­ван­но­го ми­ра. В стра­нах, где го­су­дар­ст­вен­ные, по­ли­ти­че­ские це­ли тра­ди­ци­он­но счи­та­лись бо­лее важ­ны­ми чем це­ли эко­но­ми­че­ские, но­вый по­ря­док стро­ил­ся на­си­ли­ем го­су­дар­ст­ва, то­таль­ный кон­троль осу­ще­ст­в­лял ре­прес­сив­ный ап­па­рат. В стра­нах эко­но­ми­че­ской де­мо­кра­тии ин­ст­ру­мен­том то­таль­но­го кон­тро­ля бы­ла са­ма эко­но­ми­ка.

   На­цис­ты на­зы­ва­ли свою меч­ту об идеальном обществе — Но­вый По­ряд­ок, по­­­­р­ядок, ус­та­нов­лен­ный на ты­ся­че­ле­тие. Боль­ше­ви­ки так­же ви­де­ли свою вер­сию Но­во­го По­ряд­ка, ком­му­низм, бу­ду­щим все­го ми­ра. У Аме­ри­ки бы­ла та же цель, Но­вый По­ря­док на ве­ка, «Novus Ordo Seclorum», эти сло­ва впе­ча­та­ны в од­но­дол­ла­ро­вый банк­­­но­т, глав­ный сим­­­во­л аме­ри­кан­ской на­ции.

   «Пред­ше­ст­вую­щие ве­ка не мог­ли дать то­та­ли­тар­ных ре­жи­мов, в со­слов­ном об­ще­ст­ве по­ли­ти­ка де­ла­лась уз­кой, эли­тар­ной груп­пой и от­ра­жа­ла её пред­став­ле­ния. Бла­го­да­ря ак­тив­но­му уча­стию масс в по­ли­ти­че­ской и эко­но­ми­че­ской жиз­ни бы­ла соз­да­на ба­за для соз­да­ния то­та­ли­тар­но­го об­ще­ст­ва.» Алек­сандр Зи­новь­ев.

   Уто­пии про­шло­го го­во­ри­ли о не­зыб­ле­мо­сти пра­виль­но­го по­ряд­ка, а идея Но­во­го Вре­ме­ни — по­сто­ян­ное из­ме­не­ние. Уто­пии ви­де­ли в про­шлом об­раз­цы «зо­ло­то­го ве­ка», ХХ век, век Про­­гре­сса, ви­дел в про­шлом толь­ко ошиб­ки. «Зав­тра бу­дет луч­ше, чем се­го­дня», го­во­ри­ла аме­ри­кан­ская прес­са, «Но­вое луч­ше ста­ро­го», го­во­ри­ла со­вет­ская про­па­ган­да.

   Аме­­­­­­­­­р­­и­­к­ан­­ский Экс­­­­­­­­­­п­­е­­ри­­мент, на­­­­­­­­ч­атый в 17-ом ве­ке, к кон­цу Пер­вой Ми­ро­вой вой­ны пре­вра­тил США в ли­де­ра со­ци­аль­ных из­ме­не­ний, эко­но­ми­ка об­ще­ст­ва по­треб­ле­ния по­зво­ли­ла соз­дать но­вый об­ще­ст­вен­ный по­ря­док.

   Сво­бо­да ин­ди­ви­ду­аль­но­го пред­при­ни­ма­тель­ст­ва, ес­те­ст­вен­но, без ка­ко­го-ли­бо го­су­дар­ст­вен­но­го на­жи­ма, ве­ла эко­но­ми­ку аг­рар­ной Аме­ри­ки в на­прав­ле­нии ин­ду­ст­ри­аль­но­го про­из­вод­ст­ва, ко­то­рое соз­да­ва­ло боль­ше про­дук­тов мас­со­во­го по­треб­ле­ния, чем ре­мес­лен­ный труд. Мас­со­вое про­из­вод­ст­во пре­дос­тав­ля­ло массам все ви­ды ма­те­ри­аль­но­го ком­фор­та, и их соз­да­тель и по­тре­би­тель при­ни­мал но­вый по­ря­док в ко­то­ром он доб­ро­воль­но ста­но­вил­ся вин­ти­ком эко­но­ми­че­ской ма­ши­ны.

   Со­вет­ский Экс­пе­ри­мент по соз­да­нию ин­ду­ст­ри­аль­ной эко­но­ми­ки на­чал­ся на­мно­го поз­же чем в США, и был по­пыт­кой, в ус­ло­ви­ях кре­сть­ян­ской, сель­ско­хо­зяй­ст­вен­ной, по пре­иму­ще­ст­ву, стра­ны, до­бить­ся то­го же уров­ня раз­ви­тия, ко­то­ро­го дос­тиг­ла Аме­ри­ка. Большевики, придя к власти, использовали мощь государственной системы, которая, унич­то­жая кре­сть­ян­ст­во как класс, фор­ми­ро­ва­ла но­вый класс, ра­бо­чий. Го­су­дар­ст­вен­ным на­си­ли­ем кре­сть­я­нин был пре­вра­щен в ра­бот­ни­ка сель­ско­хо­зяй­ст­вен­ной ин­ду­ст­рии и во­шел в со­став ин­ду­ст­ри­аль­ной ра­бо­чей си­лы.

   Аме­ри­ка, добившаяся огромных успехов в создании индустриального производства, превратилась в образец для Страны Со­ве­тов. «Но­вая Русь», на­звал свой гимн Аме­ри­ке кре­сть­ян­ский по­эт Петр Ореш­кин в 1922 го­ду :

И снит­ся ка­ж­дой по­ле­вой ла­чу­ге



чу­дес­ный край.



Же­лез­ный Нью-Йорк.


   В до-ин­ду­ст­ри­аль­ном об­ще­ст­ве кре­сть­я­нин до­бы­вал сред­ст­ва к су­ще­ст­во­ва­нию на сво­ем уча­ст­ке зем­ли, ко­то­рый да­вал ему все что нуж­но бы­ло для жиз­ни. Кре­сть­я­нин за­ви­сел боль­ше от при­ро­ды, чем от об­ще­ст­ва в це­лом. В ин­ду­ст­ри­аль­ном об­ще­ст­ве, в свя­зи со спе­циа­ли­за­ци­ей про­из­вод­ст­ва, ра­бот­ник ут­ра­тил свою не­за­ви­си­мость, все сред­ст­ва су­ще­ст­во­ва­ния он мог по­лу­чать в со­от­вет­ст­вии с ко­ли­че­ст­вом про­из­ве­ден­ных им про­дук­тов, про­да­вая се­бя на рын­ке тру­да.

   Ин­ду­ст­ри­аль­ная эко­но­ми­ка ста­ла мощ­ным ин­­­­с­­т­­­ру­­ментом преобразования об­ще­ст­ва. В ус­ло­ви­ях кон­ку­рент­ной борь­бы за ра­бо­чие мес­та по­вы­шал­ся про­фес­сио­наль­ный уро­вень ра­бот­ни­ков. Соз­дав не­боль­шой пер­во­на­чаль­ный ка­пи­тал мно­гие от­кры­вали соб­ст­вен­ные биз­не­сы. Но по­бе­ди­те­ля­ми в кон­ку­рент­ной борь­бе бы­ли не ра­бот­ни­ки, а вла­дель­цы боль­ших ка­пи­та­лов, соз­да­вав­шие кон­цер­ны, син­ди­ка­ты, мо­но­по­лии, в их ру­ках скон­цен­три­ро­ва­лись все бо­гат­ст­ва стра­ны. Круп­ные кор­по­ра­ции, ис­поль­зуя свою эко­но­ми­че­скую мощь, соз­­д­а­­вали но­вую общественную инфраструктуру, из­­­­м­­е­­няли жизнь всей стра­ны.

   В Со­вет­ской Рос­сии пол­ная эко­но­ми­че­ская за­ви­си­мость на­се­ле­ния от го­су­дар­ст­ва, в ру­ках ко­то­ро­го на­хо­ди­лись все сред­ст­ва про­из­вод­ст­ва и про­дук­ты мас­со­во­го по­треб­ле­ния, да­ва­ла пар­тий­ной но­менк­ла­ту­ре воз­мож­ность пол­но­стью под­чи­нить се­бе об­ще­ст­во и вос­­п­и­­тывать но­вую мо­раль, но­вое соз­на­ние, но­вое ми­ро­воз­зре­ние. Тем бо­лее, что в Рос­сии об­ще­ст­во тра­ди­ци­он­но при­вык­ло ус­ту­пать го­су­дар­ст­вен­но­му на­си­лию.

   В ев­ро­пей­ских стра­нах со­ци­аль­ную по­ли­ти­ку так­же осу­ще­ст­в­ля­ло го­су­дар­ст­во, но го­су­дар­ст­во кон­тро­ли­ро­ва­лось об­ще­ст­вом. В Аме­ри­ке го­су­дар­ст­во контролировалось экономической элитой, практически служило ее интересам, «ка­пи­та­ны ин­ду­ст­рии» фор­му­ли­ро­ва­ли по­ли­ти­че­ские и эко­но­ми­че­ские це­ли, создавали жизненные идеалы и воспитывали мировоззрение Нового Порядка.

   Ев­ро­пей­ские стра­ны соз­­д­а­­вали Но­вый По­ря­док раз­ру­шая ста­рый мир пу­тем ре­во­лю­ций. «Мы ста­рый мир раз­ру­шим, а за­тем…» В Но­вом Све­те раз­ру­шать бы­ло не­че­го, Но­вый По­ря­док стро­ил­ся на кон­ти­нен­те без вся­ких при­зна­ков ци­ви­ли­за­ции, и в этом бы­ло глав­ное пре­иму­ще­ст­во Аме­ри­ки пе­ред ста­рой Ев­ро­пой. Аме­ри­ка на­чи­на­ла с чис­той стра­ни­цы.

   Фран­цуз­ская ре­во­лю­ция 1789-го го­да про­воз­гла­си­ла «Сво­бо­ду, Ра­вен­ст­во и Брат­ст­во», — обоб­щен­ную трак­тов­ку мно­го­ве­ко­вой меч­ты об об­ще­ст­ве, где брат­ст­во долж­но бы­ло стать ре­зуль­та­том сво­бо­ды и ра­вен­ст­ва. Аме­ри­кан­ская Дек­ла­ра­ция Не­за­ви­си­мо­сти, как буд­то объ­яв­ля­ла о том же, — о неотчуждаемом праве каждого человека на «жизнь, свободу и стремление к счастью».

   Но, «Сво­бо­да», в от­ли­чии от ло­зун­га фран­цуз­ской ре­во­лю­ции, не оз­на­ча­ла сво­бо­ды лич­но­сти, сво­бо­да по­ни­ма­лась, как пра­во на уча­стие в кон­ку­рент­ной борь­бе. «Ра­вен­ст­во», в состав формулы не вошло, так как по­ни­ма­лось как ра­вен­ст­во воз­мож­но­стей в ус­ло­ви­ях ин­ди­ви­ду­аль­но­го пред­при­ни­ма­тель­ст­ва, а не как ра­вен­ст­во со­ци­аль­ное и эко­но­ми­че­ское. Брат­ст­ву же не бы­ло мес­та в борь­бе всех со все­ми за бо­гат­ст­во, и при­зыв к брат­ст­ву в ло­зун­ге Фран­цуз­ской Ре­во­лю­ции, сме­ни­лся в Декларации Независимости «Пра­вом на по­ис­ки сча­стья».

   Ев­ро­пей­ские ре­во­лю­ции в сво­их ло­зун­гах про­воз­гла­ша­ли рас­цвет лич­но­сти как свою цель, что как бы пред­по­ла­га­ло сме­ну со­ци­аль­ной ие­рар­хии на ие­рар­хию лич­но­стей, что, од­на­ко, на прак­ти­ке, не ме­ша­ло со­хра­нять тра­ди­цию ста­ту­са бо­гат­ст­ва, об­ра­зо­ва­ния и со­ци­аль­ной ро­ли. Аме­ри­кан­ская же ци­ви­ли­за­ция не про­кла­ми­ро­ва­ла свою цель как рас­цвет лич­но­сти. В Новом Свете личные качества утратили самостоятельную ценность. Повседневная формула оценки личных качеств — «если ты такой умный, то почему ты такой бедный». Человек стал определяться лишь своими способностями в создании богатств и глуп он или умен, об­ра­зо­ван или без­гра­мо­тен, за­ни­ма­ет­ся ли он убор­кой му­со­ра или соз­да­ет про­из­ве­де­ния ис­кус­ст­ва, он, равен другим в одном качестве, качестве ра­бот­ника. А результаты труда работника, большей частью, зависят от его умения приспособить свою индивидуальность к обязательным общепринятым стандартам, умения быть таким как все. Эко­но­ми­ка ну­ж­да­ет­ся лишь в од­ном ти­пе че­ло­ве­ка, че­ло­ве­ке Де­ла.

   Как пи­сал один из соз­да­те­лей аме­ри­кан­ской кон­сти­ту­ции То­мас Пэйн, — «…эко­но­ми­ка эф­фек­тив­но реа­­­­­­­­­­л­­и­­зует прин­цип все­об­ще­го ра­вен­ст­ва.»

   В Ев­ро­пе од­ним из кри­те­ри­ев ценности лич­но­сти бы­ла при­об­ще­нность к ми­ро­во­му зна­нию, вы­со­кой куль­ту­ре, а че­ло­век де­ла не ну­ж­да­ет­ся в зна­нии боль­шем, чем нуж­но для де­ла, а куль­ту­ру ви­дит как фор­му от­ды­ха, как раз­вле­че­ние, он не ценит бо­гат­ст­во ми­ро­вой куль­ту­ры, так как бо­гат­ст­во по­­­­­­­­­­н­­и­­мает лишь как бо­гат­ст­во ма­те­ри­аль­ное, фи­зи­че­ское.

   В Ев­ро­пе дос­туп к куль­ту­ре име­ла по­том­ст­вен­ная ари­сто­кра­тия и бур­жу­аз­ный класс, пе­ре­да­вав­ший бо­гат­ст­во из по­ко­ле­ния к по­ко­ле­нию, а вме­сте с ним и куль­ту­ру. В Со­еди­нен­ных Шта­тах не бы­ло ни по­том­ст­вен­ной ари­сто­кра­тии, ни сло­жив­ше­го­ся бур­жу­аз­но­го клас­са, ее эли­та со­стоя­ла из тех, кто под­нял­ся на­верх из са­мых ни­зов. Об­ще­ст­вен­ные клас­сы от­ли­ча­лись друг от дру­га не об­ра­зо­ва­ни­ем, куль­ту­рой и ма­не­ра­ми, лишь эко­но­ми­че­ским ста­ту­сом.

   В Ев­ро­пе выс­шее об­ще­ст­во жи­ло ли­те­ра­ту­рой, те­­­­­­­­а­тром, фи­­­­­­­­­­­л­­­о­­­со­­фией, а куль­ту­рой про­сто­го лю­да бы­ли ры­ноч­ные зре­ли­ща. Аме­ри­ка - стра­на про­стых лю­дей, и ры­ноч­ные зре­ли­ща здесь ста­ли куль­ту­рой для всех клас­сов. По­это­му в Аме­ри­ке, рань­ше чем в дру­гих стра­нах ми­ра, вы­рос­ла мас­со­вая куль­ту­ра, куль­ту­ра зре­ли­ща, ко­то­рая, во вто­рой по­ло­ви­не ХХ ве­ка, на­ча­ла по­бе­до­нос­ное ше­ст­вие по все­му ос­таль­но­му ми­ру.

   Эко­но­ми­ка, став глав­ной це­лью аме­ри­кан­ской де­мо­кра­тии, вы­рва­ла лю­дей из ни­ще­ты, уни­жав­шей их дос­то­ин­ст­во, соз­­­­д­а­­ла ма­те­ри­аль­ную ба­зу для пол­но­цен­ной че­ло­ве­че­ской жиз­ни, пре­дос­та­ви­ла ма­те­ри­аль­ный ком­форт, а куль­ту­ра долж­на бы­ла стать фор­мой от­ды­ха, раз­вле­че­ни­ем в сво­бод­ные от ра­бо­ты ча­сы, обес­пе­чить ком­форт эмо­цио­наль­ный.

   Маркс пред­ви­дел, что при ка­пи­та­лиз­ме эко­но­ми­ка пе­ре­ста­нет быть от­дель­ной сфе­рой жиз­ни об­ще­ст­ва, зай­мет со­бой все об­ще­ст­вен­ное про­стран­ст­во и соз­­да­ст те фор­мы жиз­ни, ко­то­рые со­от­вет­ст­ву­ют це­лям эко­но­ми­ки. Эко­но­ми­ка, в бу­ду­щем, превратившись в эпицентр об­ще­ст­вен­ной жиз­ни, в ее глав­ное со­дер­жа­ни­е, пе­ре­ста­нет слу­жить об­ще­ст­ву, она будет слу­жить толь­ко се­бе.

   Маркс го­во­рил о том, о чем, впо­след­ст­вии, че­рез сто лет, ска­зал, в фор­ме ска­зоч­ной ал­ле­го­рии, дра­ма­тург Шварц, в сво­ей фи­ло­соф­ской пье­се «Тень». В ней, «Че­ло­век» и его «Тень», сим­во­ли­зи­рую­щие Доб­ро и Зло, пред­став­ле­ны как еди­ное це­лое, од­но не мо­жет су­ще­ст­во­вать без дру­го­го, че­ло­век и его тень не­от­де­ли­мы. Че­ло­век це­нит свою тень, она его друг и, в то­же вре­мя, его слу­га. Но «Тень», Зло, не хо­чет сми­рить­ся со сво­ей слу­жеб­ной ро­лью, хо­чет за­нять ме­сто «Че­ло­ве­ка», До­б­ра.

   Ес­ли на­ло­жить мысль Мар­кса на сю­жет «Те­ни», и рас­смат­ри­вать от­но­ше­ния че­ло­ве­ка и его те­ни как от­но­ше­ния че­ло­ве­ка и эко­но­ми­ки, то­гда ста­но­вит­ся на­гляд­ным, что про­изош­ло че­рез 150 лет по­сле Мар­кса.

   «Че­ло­век», в пье­се Швар­ца, дал «Те­ни» пол­ную сво­бо­ду, но по­лу­чив ее, она хо­чет не толь­ко пол­но­стью под­чи­нить се­бе че­ло­ве­ка, она хо­чет его унич­то­жить, но, от­ру­бив ему го­ло­ву, она от­ру­ба­ет и свою. В пье­се, ко­то­рую по­ста­ви­ла за­пад­ная ци­ви­ли­за­ция, «Тень» по­сту­пи­ла ум­нее. Что­бы стать боль­ше чем сам че­ло­век, она убе­ди­ла его встать в та­кой ра­курс по от­но­ше­нию к ис­точ­ни­ку све­та, при ко­то­ром от­ра­же­ние че­ло­ве­ка бы­ло бы боль­ше его са­мо­го. Ко­гда тень по­ка­за­ла, что ее раз­ме­ры мо­гут уве­ли­чи­вать­ся поч­ти бес­предельно, че­ло­век под­чи­нил­ся ей, пе­ре­нес ува­же­ние к се­бе на свою тень.

   Маркс был пер­вым, кто уви­дел про­ти­во­ре­чие ин­те­ре­сов эко­но­ми­ки и це­лей, ин­те­ре­сов че­ло­ве­че­ской жиз­ни и на­звал его од­ним сло­вом, «от­чу­ж­де­ние». В про­цес­се рос­та зна­че­ния эко­но­ми­ки в об­ще­ст­вен­ной жиз­ни че­ло­век бу­дет от­чу­ж­ден не толь­ко от про­дук­тов сво­его тру­да, он бу­дет от­чу­ж­ден от са­мо­го се­бя. Ут­ра­тит те ка­че­ст­ва, ко­то­рые и де­ла­ют его че­ло­ве­ком.

   Тень, эко­но­ми­ка, сти­му­ли­ро­ва­ла в че­ло­ве­ке же­ла­ния все­го внеш­не­го, фи­зи­че­ско­го, ма­те­ри­аль­но­го, и ко­гда ма­­­­­­­­­­­­­­­­­­­т­­­е­­­риа­­льная сто­ро­на жиз­ни пре­вра­ти­лась для не­го в един­ст­вен­ную цен­ность, че­ло­век стал ча­стью ма­те­ри­аль­но­го ми­ра, ча­стью ме­ха­низ­ма эко­но­ми­ки, стал слу­гой собственной тени.

   До на­ча­ла ин­ду­ст­ри­аль­ной ре­во­лю­ции по­ли­ти­ка, ре­ли­гия и куль­ту­ра бы­ли ос­нов­ны­ми ин­­с­т­­ру­­ме­н­тами со­вер­шен­ст­во­ва­ния че­ло­ве­че­ских от­но­ше­ний внут­ри ста­биль­ных со­ци­аль­ных ус­ло­вий, но фун­да­мен­таль­ные про­бле­мы ос­та­ва­лись не­ре­шен­ны­ми. Эко­но­ми­ка смог­ла, во мно­гом, эти про­бле­мы ре­шить, и по­ли­ти­ка, идео­ло­гия, куль­ту­ра, вся жизнь об­ще­ст­ва под­чи­ни­лись ее ог­ром­ной си­ле.

   Эко­но­ми­ка до­ка­за­ла свое пре­иму­ще­ст­во пе­ред все­ми дру­ги­ми фор­ма­ми в соз­да­нии сба­лан­си­ро­ван­но­го об­ще­ст­вен­но­го ме­ха­низ­ма, и, по­сле кру­ше­ния со­вет­ско­го ком­му­низ­ма, по­след­не­го оп­ло­та идео­ло­гии, на служ­бу ко­то­рой бы­ли по­став­ле­ны по­ли­ти­ка, куль­ту­ра и эко­но­ми­ка, за­пад­ная де­мо­кра­тия от­­­­­­­­­­­­­­­­­­­к­­а­­залась от де­ко­ра­ций идео­ло­ги­че­ских фор­мул, и при­зна­ла, что ос­нов­ным ре­гу­ля­то­ром об­ще­ст­вен­ных от­но­ше­ний яв­ля­ет­ся си­ла, си­ла эко­но­ми­ки.

   Ци­ви­ли­за­цию За­па­да при­ня­то на­зы­вать хри­сти­ан­ской, но хри­сти­ан­ская мо­раль ви­де­ла в Си­ле Зло, эти­че­ские нор­мы хри­сти­ан­ст­ва — лю­бовь к ближ­не­му и со­стра­да­ние к сла­бым. Мо­раль сдер­жи­ва­ет тот со­зи­да­тель­ный по­рыв, ко­то­рый не­сет в се­бе Си­ла. Си­ла, раз­ру­шая ста­рое, соз­да­ет но­вое, сла­бые толь­ко поль­зу­ют­ся тем что соз­да­ет­ся Си­лой. Не лич­ность, не сво­бо­да ду­ха, не доб­ро­де­тель соз­да­ют бо­гат­ст­ва, их соз­да­ет Си­ла, в фор­мах, ро­ж­ден­ных ин­ду­ст­ри­аль­ным об­ще­ст­вом. Эта Си­ла су­ме­ла реа­ли­зо­вать мно­го­ве­ко­вую меч­ту че­ло­ве­че­ст­ва о ма­те­ри­аль­ном бла­го­по­лу­чии, вос­пи­тав но­­­в­ое от­но­ше­ние к че­ло­ве­ку, он це­нен толь­ко тем, что он соз­да­ет.

   В Ев­ро­пе традиционно счи­та­лось, что го­су­дар­ст­во яв­ля­ет­ся га­ран­ти­ей об­ще­ст­вен­но­го и эко­но­ми­че­ско­го раз­ви­тия, что оно ба­лан­си­ру­ет ин­те­ре­сы эко­но­ми­ки и об­ще­ст­ва в це­лом. Но го­су­дар­ст­во, гро­мозд­кий ме­ха­низм, не об­ла­да­ет те­ми воз­мож­но­стя­ми ко­то­рые име­ет сво­бод­ный ры­нок, гиб­кий, по­сто­ян­но при­спо­саб­ли­ваю­щий­ся к из­ме­не­ни­ям. Го­су­дар­ст­во, рег­ла­мен­ти­руя все фор­мы об­ще­ст­вен­ных от­но­ше­ний, не толь­ко по­дав­ля­ет твор­че­ский по­тен­ци­ал на­ции в соз­да­нии бо­гатств, но и ог­ра­ни­чи­ва­ет все ви­ды сво­бо­ды.

   От­цы-ос­но­ва­те­ли США ви­­­­­­­де­ли в го­су­дар­ст­ве глав­ную опас­ность для сво­бод­но­го раз­ви­тия об­ще­ст­ва, и стре­ми­лись ог­ра­ни­чить его власть. «Го­су­дар­ст­во — глав­ный враг об­ще­ст­ва», писал То­­­ма­с Джеф­­­ф­е­р­со­н, создатель Декларации Независимости и третий президент страны.

   Первый американский президент, Джордж Ва­шинг­тон, срав­ни­вал го­су­дар­ст­во с ог­нем, — «По­ка огонь в ка­ми­не, он до­б­рый слу­га, но ес­ли вы пе­ре­ста­не­те за ним сле­дить, он со­жжет ваш дом».

   Без го­су­дар­ст­ва об­ще­ст­во су­ще­ст­во­вать не мо­жет, но об­ще­ст­во долж­но нау­чить­ся кон­тро­ли­ро­вать эту си­лу, ко­то­рая все­гда име­ет тен­ден­цию вы­рвать­ся из «ка­ми­на». В кон­це ХХ ве­ка ста­ло оче­вид­но, что ту же тен­ден­цию име­ет и дру­гая си­ла, эко­но­ми­ка.

   В пе­ри­од кри­зи­сов, ко­гда эко­но­ми­ка вы­ры­ва­ет­ся из «ка­ми­на», это ста­но­вит­ся осо­бен­но на­гляд­ным. Ис­то­рия да­ет мно­же­ст­во при­ме­ров ко­гда го­су­дар­ст­во на­си­ли­ем под­чи­ня­ло об­ще­ст­во сво­им це­лям, про­ти­во­ре­ча­щим за­да­чам и це­лям че­ло­ве­че­ской жиз­ни. Эко­но­ми­ка об­ла­да­ет еще боль­шей си­лой влия­ния, так как ис­поль­зу­ет не на­си­лие, а убе­ж­де­ние, слож­ную сис­те­му ма­ни­пу­ля­ций об­ще­ст­вен­ным соз­на­ни­ем, ко­то­рая при­ви­ва­ет не­об­хо­ди­мые для сис­те­мы взгля­ды, мне­ния, дик­ту­ет идеи, ми­ро­воз­зре­ние и об­раз жиз­ни.