Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Последние комментарии

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

Борьба индийского народа против эксплуатации: новые перспективы

Русский
Журнал «Альтернативы»: 
Разделы: 

Борьба
индийского народа против эксплуатации: новые
перспективы в новом столетии

Собханлал
Датта Гупта?

I.

С момента обретения
независимости в 1947 году индийский народ
вел борьбу против капиталистических
порядков, насажденных в отсталом обществе
с преобладанием аграрной экономической
структуры, массовой неграмотностью и
бедностью — наследием британского
колониального правления. В основе своей
это была борьба против экономической
политики правительства, но она велась,
в общем, в рамках парламентской демократии.
Однако, монополия партии Индийский
национальный конгресс на правительственную
власть, выступавшая в качестве
господствующего фактора индийской
политической жизни до 1977 года и ненадолго
прерывавшаяся в 1977 году и позднее в
80-е — 90-е годы, когда к власти приходили
коалиционные не-конгрессистские
правительства, полностью сломана сейчас,
начиная с 1996 года, когда Конгресс по
итогам выборов был окончательно отстранен
от власти; и три существенно новых
элемента были внесены в индийскую
политику с 1999 года, когда пришло к власти
нынешнее правительство Национального
демократического альянса (коалиция
партий во главе с крайне правой Бхаратия
джаната парти, или БДП). Это придало
борьбе индийских масс за иное будущее
совершенно новое «измерение».
Во-первых, с учетом того, что БДП — это
партия, идеология которой основана на
индуистском фундаментализме и религиозной
нетерпимости и поддержку которой
оказывают такие ультрареакционные
фашистские группировки, как РСС (Раштрия
сваямсевак сангх) и ВХП (Вишва хинду
паришад), впервые после провозглашения
независимости насущной проблемой стало
сохранение существующего индийского
общества с его разнообразием культур,
а борьба за изменение существующего
строя перестала выступать в качестве
главной цели. Отстаивание светских
основ индийского общества стало, таким
образом, безотлагательной задачей,
вопрос же о борьбе за социализм, всегда
бывший ключевым моментом в программе
индийских левых (что отражало чаяния
индийских масс на протяжении всего
периода с момента обретения Индией
независимости), снят с повестки дня.
Во-вторых, в независимой Индии левые
привыкли мыслить свою стратегию в
категориях альтернативы буржуазной
демократии; поскольку же БДП выступает
за авторитарный стиль в политике и
категорически против базовых ценностей
даже буржуазной демократии, плюрализма
и терпимости, — перспектива на ближайшее
будущее состоит в том, что необходимо
укреплять существующие структуры
буржуазной демократии в Индии, и такие
формулировки, как «пролетарская
диктатура», «социализм» и т. д.,
более не провозглашаются и не обсуждаются.
В рядах двух ведущих компартий,
Коммунистической партии Индии (КПИ) и
Коммунистической партии Индии
(марксистской) (КПИ(м)) все большее
распространение получает точка зрения,
согласно которой в нынешней ситуации,
когда под властью правой коалиции даже
буржуазная демократия находится под
угрозой, разговоры о пролетарской
диктатуре, однопартийном правлении
и т. д. становятся все более
неуместны. В-третьих, поскольку
непосредственной задачей сейчас является
борьба против существующей правой
коалиции и ее отстранение от власти,
предусматривается образование как
можно более широкой межклассовой
коалиции в виде альянса всех левых,
демократических и светских сил, хотя
реальному оформлению такого альянса
еще предстоит произойти. Это подразумевает
задачу создания фронта, включающего в
себя множество разнообразных по
классовому характеру сил, объединенных
признанием необходимости отстранения
БДП от власти, но расходящихся друг с
другом по предлагаемым альтернативным
перспективам будущего.

В том, что касается
перспективы будущего, ситуация особенно
сложна — по двум причинам. Во-первых,
за исключением одной или двух партий -
участников нынешней коалиции НДА,
возглавляемой БДП, многие важные партии,
входящие в эту коалицию (кругозор которых
по большей части ограничен региональным
уровнем), идеологически сильно расходятся
с БДП. Они критикуют отношение БДП к
меньшинствам (например, к мусульманам
и христианам), но одновременно они
опасаются отказаться от поддержки НДА
и допустить падение правительства,
поскольку это означало бы для них потерю
политической власти и неопределенное
политическое будущее. Во-вторых, Индийский
национальный конгресс, несмотря на свое
тяжелое положение, остается единственной
политической партии, которая может
бросить вызов БДП на общенациональном
уровне. Поэтому сформировать альтернативу
БДП невозможно без участия Конгресса.
Но в ситуации, когда среди менее крупных,
но влиятельных региональных партий в
Индии исключительно сильны
антиконгрессистские настроения, -
прежде всего потому, что многие из этих
партий выросли из оппозиции Конгрессу
в 70-е, 80-е и 90-е годы, — оформление
какого-либо фронта, направленного против
БДП, с участием Конгресса маловероятно
в ближайшем будущем. В действительности,
одна из причин того, что НДА, несмотря
на свои внутренние противоречия, оказался
все же жизнеспособен, заключается в
том, что многие партнеры БДП в НДА крайне
критически относятся к Конгрессу, и
они, весьма скептически воспринимая
БДП, в то же время не готовы принять идею
образования единого фронта против БДП
вместе с Конгрессом, поскольку это
привело бы к подрыву политического
доверия к ним и их политической
идентичности. Отсутствие какой-либо
адекватной идеологической перспективы,
узкий провинциальный кругозор, стремление
добиться власти и одновременно
поразительное сходство между Конгрессом,
БДП и большинством этих менее крупных
региональных партий в вопросах
экономической политики, в том смысле,
что все они во имя экономических реформ
и либерализации в эпоху глобализации
поддерживают Всемирный банк, МВФ, ВТО,
приватизацию и агрессивный рыночный
капитализм, уже оказавший исключительно
дестабилизирующее воздействие на
экономику страны, -
все эти факторы привели
к тому, что политическое будущее Индии
подошло к критической черте, стало
крайне угрожающим и политически
неопределенным.

Говоря очень
кратко: с 1991 года Конгрессом утверждается, -
а сейчас БДП еще более агрессивно
высказывает ту же точку зрения, — что
единственная возможность для Индии
стать крупной экономической державой
в эпоху глобализации состоит в том,
чтобы отказаться от стратегии
национализации, планирования и контроля
над силами рынка. Путь к успеху (как
утверждается) лежит через открытие
рынка зарубежным ТНК, приватизацию и
минимизацию роли государства в социальной
сфере, поскольку считается, что эти меры
стимулировали бы конкуренцию и тем
самым привели бы к подъему экономики
страны. С этой точки зрения, все разговоры
об идеологии в эпоху глобализации в так
называемом «посткоммунистическом
мире» просто неуместны. Результатом
стало крупномасштабное сокращение
государственных инвестиций в сельское
хозяйство и промышленность; осуществляется
быстрое открытие индийской экономики
воздействию сил агрессивного капитализма
«свободного рынка» — с
катастрофическими последствиями.

Для доказательства
достаточно взглянуть на следующие
цифры. В 1989 — 1990 гг. 34.3% населения
жило ниже уровня бедности; в 1994 -
1995 гг. этот показатель возрос до
39.6%. В 1990 г. в поисках работы находилось
3.2 миллиона человек; в 1999 г. их число
выросло до 4.1 миллиона, т. е. за 9 лет
имел место рост безработицы на 24.1%. В то
время как в 1980 — 1981 гг. 18% всего
национального капитала вкладывалось
в сельское хозяйство, в 1998 — 1999 гг.
эта цифра упала до 6.2% из-за прекращения
государственных субсидий и инвестиций.
Темпы роста ВВП в 1997 — 1998 гг. упали
до 5% по сравнению с 7.8% в 1996 — 1997 гг.
Заслуживает интереса то обстоятельство,
что на протяжении последнего времени
основная масса иностранных инвестиций
в Индии выступает в форме спекулятивного,
а не производительного капитала;
результатом становится главным образом
переход отечественной промышленности
в руки зарубежных владельцев во имя
«модернизации», но не создание
новых промышленных производств, которое
предоставляло бы рабочие места. Вследствие
этого, со времени прихода к власти в
1999 году нынешнего правительства в
индустриальном секторе произошли
массовые увольнения, в то время как
основное бремя бедности несут на себе
безземельные сельскохозяйственные
работники, мелкие низкопроизводительные
крестьяне и городская беднота. Это
порождает народное недовольство и
сопротивления во всех слоях общества,
что проявилось в забастовках наемных
работников государственного и
общественного секторов, студентов и
учителей; но все эти движения ограничивались
в основном борьбой за экономические
требования, и профсоюзное движение в
целом до сих пор, как правило, не выходит
за рамки «экономизма». Практически
нет какого-либо организованного движения
сельскохозяйственных рабочих, безземельных
работников, или же движения работников,
не организованных в профсоюзы, — а
они составляют большинство рабочей
силы Индии.

II.

В такой ситуации
борьба индийского народа за иное будущее
оказывается исключительно сложной.
Помимо левых партий и групп, в настоящее
время в Индии нет реальных сил, способных
претендовать на то, что они действительно
озабочены реальными проблемами борьбы
индийского народа. Но и левые, когда
речь заходит о разработке перспектив
этой борьбы на будущее, сталкиваются с
рядом трудностей.

Прежде всего,
левые раздроблены, и эта раздробленность
существует на двух уровнях. На одном
уровне имеет место разделение, при
котором существует «мейнстримная»
левая (представленная двумя компартиями,
КПИ и КПИ(м), и другими левыми партиями,
например, Революционной социалистической
партией (РСП), резко критически относящейся
к сталинизму и, вообще говоря, находящейся
под влиянием идей IV
Интернационала, — не
считая многочисленных мелких групп и
организаций), которая ведет борьбу в
форме забастовок, агитационной
деятельности, протестных движений
против неприемлемой политики правительства,
а также в форме критики правительства
в парламенте. Но есть также коммунистические
группы, весьма сильные в сельской
местности в одном-двух штатах Индии,
деятельность которых запрещена и которые
в основном выступают как сторонники
вооруженной борьбы против сельских
землевладельцев. Они известны среди
населения под именем «Группа «Народная
война»», не участвуют в выборах и
верят в вооруженный захват политической
власти. В то время как эта группа в
значительной степени руководствуется
маоистской идеологией, существует и
Коммунистическая партия Индии
(марксистско-ленинская) — КПИ(м-л),
также первоначально созданная на базе
маоизма, но на сегодняшний день выступающая
за сочетание парламентской и
внепарламентской тактики борьбы; она
весьма сильна среди безземельных
сельскохозяйственных работников в
сельской местности некоторых штатов.
На другом уровне — внутри мейнстримной
индийской левой есть серьезные расхождения
по проблеме формирования единого фронта,
который должен составить альтернативу
БДП. Теоретически, все они говорят о
необходимости создания «Третьего
фронта», который выступал бы в качестве
альтернативы любому фронту во главе с
Конгрессом или с БДП, но по вопросу о
том, какой вид примет такой фронт,
единства отнюдь нет. В то время как КПИ
и КПИ(м) полагают, что для отстранения
БДП от власти необходимо хотя бы какое-то
соглашение с Конгрессом, с учетом того,
что Конгресс — не альтернатива БДП,
но на данный момент БДП — более сильный
враг, представляющий более непосредственную
угрозу, — другие левые партии, включая
КПИ(м-л), считают Конгресс и БДП одинаково
опасными и склоняются скорее к идее
союза всех левых сил, не отрицая, однако,
и предложения о создании альтернативного
и БДП, и Конгрессу фронта левых и
демократических сил — без участия
Конгресса.

Вторая проблема
левых сил состоит в том, что они -
меньшинство. Сейчас перед ними встает
сложная задача: будучи в меньшинстве,
в то же время взять на себя ответственность,
налагаемую ведущей ролью в формировании
светского фронта левых и демократических
сил. За исключением трех штатов -
Керала, Западная Бенгалия и Трипура -
в других местах левых практически нет.
Кроме того, несмотря на
то, что левые организационно сильны
среди организованной части рабочего
класса, их позиции жестко оспариваются
также и силами, не принадлежащими к
левому спектру, включая представителей
БДП, Конгресса и других. Левые особенно
слабы в сельскохозяйственном секторе,
и пока им не удалось стать серьезной
силой, которая могла бы мобилизовать
крестьянство в борьбе за земельную
реформу и в аграрных конфликтах.
Крупномасштабные программы земельной
реформы осуществлены только в двух
штатах, находящихся под контролем левых:
в Керале и Западной Бенгалии, но это
оказалось возможным в основном благодаря
применению административных властных
мер, а не массовой мобилизации бедного
крестьянства по классовому принципу.

Третья проблема
левых — в том, что, поскольку их
ближайшей целью является изоляция БДП
и ее отстранение от политической власти,
им нужно сформировать самый широкий
единый фронт всех светских и демократических
сил страны, в то время как у большинства
этих сил нет какой-либо адекватной
идеологической позиции или понимания
политической перспективы. Многие из
них стали влиятельны на местном уровне
благодаря умелому использованию кастовой
системы и регионализма в качестве
инструментов достижения власти, и, кроме
того, их позиция по вопросам
социально-экономической политики не
имеет ничего общего с реальной критикой
капиталистического пути. В лучшем случае
они хотят немного «умерить»
нынешний агрессивный рыночный капитализм,
оправдываемый под лозунгами экономических
реформ и модернизации. В результате
создалась ситуация, когда левые
политически вынуждены вступать во
фронт, с которым у них имеются резкие
идеологические расхождения.

Четвертая проблема
левых заключается в том, что в процессе
создания такого фронта, где они будут
в меньшинстве, а силы, не относящиеся к
левым, — в подавляющем большинстве,
их политическая и организационная
независимость окажется, по-видимому,
под серьезной угрозой; левые боятся,
что при этой политике компромисса другие
силы их «проглотят». Именно этими
соображениями, среди прочего, объясняются
разногласия внутри индийской левой по
вопросу о предпочтении одной из двух
моделей такого фронта: в то время как
КПИ и КПИ(м) выдвигают прежде всего
проект формирования максимально широкого
фронта светских и демократических сил,
не придавая непосредственной важности
вопросу о классовой основе этого фронта,
КПИ(м-л) и многие другие левые группы и
небольшие партии желают видеть в качестве
приоритетной задачи создание левого
фронта на базе классового принципа.

III.

Рассмотренные
выше проблемы относятся прежде всего
к вопросам тактики и организационной
политики индийских левых в сегодняшней
критической ситуации. Но еще более важны
некоторые ключевые теоретические
вопросы, касающиеся роли левых в
разработке необходимой идеологической
перспективы борьбы индийского народа
в ближайшем будущем. Их можно описать
в следующих категориях. Первое:
сейчас общепринятой среди левых в Индии
стала точка зрения, согласно которой
их борьба должна вестись в рамках
буржуазной демократии, т. е. парламентским
путем; предпосылка этого взгляда состоит
в том, что Индии в конечном счете
предначертана мирная дорога к социализму,
а путь вооруженной борьбы исключается.
Это привело к такому увлечению
парламентаризмом и электоральной
политикой со стороны части левых, что
они практически прекратили всякую
скрытую или подпольную деятельность:
работу в полиции, армии и органах
буржуазного государственного аппарата.
Это также сильно сказывается на работе
левых в различных массовых организациях,
не всегда связанных с электоральной
политикой.

Второе:
в настоящее время определилось вне
всякого сомнения, что после фактического
краха Конгресса ни одна политическая
партия более не сможет прийти к власти
и править страной в одиночку. Таким
образом, будущее страны — в коалиционной
политике, и, если БДП удастся прогнать,
отчетливо вырисовывается возможность
прихода к власти коалиции, не включающей
БДП, существенным компонентом которой
могут стать левые. Но левые, в особенности
две компартии, сейчас стоят в этом
вопросе перед серьезной теоретической
проблемой, а именно: должна ли
коммунистическая партия вступать в
буржуазное коалиционное правительство
и принимать на себя долю государственной
власти? В действительности этот вопрос
возник в апреле 1999 г., когда неожиданно
появилась реальная возможность того,
что премьер-министр штата Западная
Бенгалия Джиоти Басу (КПИ(м)), старейший
и самый уважаемый политик в стране в то
время, станет премьер-министром Индии
в условиях политического вакуума,
последовавшего за поражением при
голосовании в парламенте второго
правительства, возглавляемого БДП. Но
руководство КПИ(м) не допустило этого,
поскольку это противоречило бы ее
партийной программе, позволявшей партии
оказывать поддержку буржуазному
коалиционному правительству, не входя
в него, но категорически запрещавшей
вступление партии в буржуазное
правительство. КПИ, однако, ранее входила
в недолговечное правительство
Объединенного фронта (1996 — 1998 гг.),
не включавшее БДП, но добилась лишь
очень малых успехов. Лишь недавно после
долгой дискуссии в КПИ(м) она на специальном
пленуме (в 2000 году) исправила свою
программу, и появилась высокая вероятность
того, что в будущем, после падения
нынешней коалиции во главе с БДП, две
компартии войдут в правительство без
БДП в блоке с другими светскими и
демократическими силами.

Третье:
левые все больше
и больше вынуждены
осваиваться с новыми реалиями, с которыми
классическому марксизму иметь дело не
приходилось. Речь идет, во-первых, о
проблематике, связанной с религией, и,
во-вторых, о возникновении новых
идентичностей неклассового характера.
В то время как традиционно левым была
свойственна довольно негативная и
критическая позиция в отношении религии,
теперь, в контексте роста влияния БДП,
им приходится усвоить позитивный взгляд
на нее, в том смысле, что они должны самым
убедительным образом объяснить и
доказать массам, что в религии нет ничего
плохого, и по сути своей все религии
гуманны и терпимы, но то, что под флагом
индуистского фундаментализма проповедует
БДП, не имеет ничего общего с подлинной
религией и представляет собой не что
иное, как опасную политическую идеологию,
замаскированную извращенным религиозным
языком. Далее, в то время как марксизм
традиционно всегда подчеркивал классовый
вопрос, в сегодняшней Индии проблема
неравенства может быть объяснена в
категориях класса лишь до определенной
степени. Расслоение в индийском обществе
исключительно сложно и разнопланово,
так что «ниши», занимаемые беднейшими
и наиболее эксплуатируемыми группами
общества, определяются не только
экономическими, но и культурными и
«общинными» факторами. Это
переживание «обездоленности»
привело к возникновению того, что сейчас
обычно называется новыми автономными
социальными движениями, связанными с
утверждением своей идентичности
указанными группами индийского общества;
для индийской левой это нечто совершенно
новое. Завоевание позиций в этих недавно
появившихся сферах борьбы все более
превращается в одну из ключевых задач,
стоящих перед левыми в Индии.

Четвертое:
в ходе того, как борьба индийских масс
приобретает все новые измерения,
понимание левыми марксизма оказывается
перед лицом серьезного кризиса. Это
объясняется тем, что в реальной жизни
левым приходится сталкиваться с вызовом
со стороны новых реалий и новой
проблематики: здесь и экология, и женский
вопрос, и эксплуатация детского труда,
и нарушение прав человека, и культурные
проблемы, порождаемые информационными
технологиями и Интернетом, — в то
время как на теоретическом уровне их
восприятие марксизма остается крайне
закоснелым и догматическим. В результате
они пытаются осознать новые проблемы,
оставаясь в рамках консервативного
мышления, что приводит к идеологическому
и интеллектуальному кризису. Например,
в дискуссиях в КПИ или КПИ(м) никогда не
упоминаются такие имена, как Грамши,
Роза Люксембург, Карл Корш, Бухарин;
после падения советского социализма
ни та, ни другая партия не предприняла
каких-либо серьезных попыток анализа
крушения Советского Союза или объективного
изучения истории КПСС. Построение и
организационная структура коммунистических
и других левых партий в очень сильной
степени остаются сталинистскими, и по
таким «чувствительным» вопросам,
как внутрипартийная демократия, не
допускается никаких содержательных
дискуссий или споров. Как в КПИ, так и в
КПИ(м) значительная часть партийного
руководства продолжает считать, что
Советский Союз разрушил Горбачев
введением перестройки и гласности.
Особенно сильны такие настроения в
КПИ(м); эта партия твердо убеждена в том,
что именно в «ревизионизме» XX
съезда КПСС в 1956 году -
исток всех последующих кризисов
международного коммунистического
движения: еврокоммунизма, чехословацкого
кризиса 1968 года и, в конечном итоге,
крушения советского социализма. Это
весьма важно, поскольку КПИ(м) -
признанный лидер левого движения в
Индии, в том смысле, что в индийском
парламенте она имеет наибольшее число
депутатов среди представителей левых
и наиболее мощна в организационном
отношении в трех штатах Индии, где
доминируют левые (Западная Бенгалия,
Керала и Трипура). Позиция КПИ -
сравнительно более умеренная; хотя КПИ
критикует Горбачева по определенным
вопросам, она не обвиняет «ревизионизм»
XX съезда
во всех проблемах, с которыми впоследствии
столкнулось международное коммунистическое
движение. Но по своему стратегическому
и тактическому пониманию ситуации в
стране КПИ и КПИ(м) сейчас в целом очень
близки друг к другу.

Пятое:
в эпоху электоральных комбинаций и
политики коалиций, поскольку приход к
власти в Индии левых партий в блоке с
рядом партий, не поддерживающих БДП,
весьма вероятен, достижение этой
последней цели составляет сейчас
непосредственную задачу левых. Но до
сих пор остаются не рассмотренными
некоторые важнейшие вопросы. Во-первых,
поскольку это будет коалиция разных
классов, левые будут в ней в меньшинстве
и преобладать будут интересы различных
групп буржуазии, — как будут разрешены
противоречия между классовыми
перспективами левых и других участников
коалиции, с учетом того, что эти
противоречия выявятся очень быстро? В
действительности, такой опыт уже был у
КПИ, когда она входила в качестве партнера
в недолговечное правительство
Объединенного фронта в 1996 — 1998 гг.
Во-вторых, хорошо известное разграничение
между государственным аппаратом,
проведенное в свое время выдающимся
французским марксистом Луи Альтюссером,
равно как и его доводы в пользу того,
что буржуазный государственный аппарат
продолжает сохранять свою автономию
даже после революционного взятия
государственной власти, столь же значимы
и в сегодняшней Индии. Ее сложный и
умудренный опытом госаппарат,
контролируемый исключительно высоко
квалифицированной бюрократией,
мировоззрение которой абсолютно
буржуазно и которая полностью отчуждена
от простого человека, будет непримиримым
врагом левых, если они захотят осуществить
любые требования своей базовой
программы-минимум, например, провести
земельные реформы в аграрном секторе.
Аналогично, армия и полиция, два других
репрессивных органа государства, будут
противостоять левым не на жизнь, а на
смерть со своих собственных классовых
позиций, и очень вероятно, что левые
будут все более разочарованы в своих
силах и возможностях из-за неспособности
осуществить ни одной из своих основных
«минимальных» задач. В-третьих,
это указывает на насущную необходимость
превращения индийской левой в реальную
силу-гегемона в подлинном грамшианском
смысле слова, когда левые смогут
претендовать на то, что они воплощают
общенациональную коллективную волю
борющихся масс. Конгресс со своих
классовых позиций, используя буржуазный
национализм, в свое время завоевал таким
образом сознание масс на идеологическом
и культурном уровне, — что характеризуется
многими индийскими марксистами как
процесс того же рода, что и описывавшийся
Грамши в применении к Италии под именем
«пассивной революции»; сейчас, с
эрозией и фактическим крахом Конгресса,
настала очередь БДП совершить «пассивную
революцию» другого вида, используя
лозунги религиозного национализма,
прибегая к опасному смешению политики
и религии, с одновременным проведением
экономической политики агрессивного
рыночного капитализма во имя глобализации
и реформ, — сочетая, таким образом,
консерватизм с «современностью».
Тот факт, что БДП, следуя данной стратегии,
очень быстро завоевывает все большую
поддержку масс, очевиден из следующих
цифр, характеризующих итоги выборов: в
1984 году она имела всего двух депутатов
в парламенте; на выборах 1989 года она
«поднялась» до 86 мест; в 1991 году
эта цифра достигла 120, в 1996 году — 161,
в 1998 году — 182. Следовательно, чтобы
левые стали силой-гегемоном, они должны
вести борьбу на два фронта: с одной
стороны, против религиозного
фундаментализма, с другой — против
рыночного потребительства по модели
типа западного капитализма, активно
поддерживаемого распространяющимися
силами глобализации. Таким образом,
будущая перспектива, предлагаемая
индийской левой, должна иметь дело не
только с проблемой социальной и
экономической эксплуатации индийских
масс, но и с проблемой культурного
порабощения их сознания силами
религиозного фундаментализма и
поощряемого агрессивным рыночным
капитализмом буржуазного потребительства.
Но, пока левые в Индии не выйдут за
пределы их консервативного и закоснелого
толкования марксизма, им будет крайне
трудно дать ответ на этот новый вызов
нового столетия.

?
Собханлал
Датта Гупта

 — 
профессор
политологии, факультета политологии
Университета Калькутты (Индия).