Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

Фабрично-заводские комитеты: нелюбимое дитя революции

Русский
Разделы: 

Фабрично-заводские комитеты: нелюбимое дитя революции

Лозунг
о рабочем контроле над общественным производством — один из основных
и наиболее ярких лозунгов революционного марксизма. Пункт
о необходимости рабочего контроля и сейчас входит в программы многих
левых групп и партий. Но немногие сейчас представляют, какая суть
вложена в это понятие, и ещё меньшее число левых активистов знают, что
органы рабочего контроля — не теоретическая абстракция, под названием
фабрично-заводских комитетов (ФЗК) они реально существовали
в революционной Советской России. Стоит заметить, что пример русских
пролетариев пришёлся по душе рабочим и в других странах, к примеру,
в Италии, где в 1919–1921 годах движение фабрично-заводских Советов
приобрело массовый характер.

Вряд ли будет преувеличением,
если сказать, что любое революционное начинание пролетариата, любая его
творческая инициатива неизбежно находят своё выражение в форме
фабзавкомов, при чём не важно, какое название получают эти организации,
главное — их суть: непосредственный контроль самих производителей
(рабочих) над производством.

Вообще говоря, история
фабрично-заводских комитетов важна не только как иллюстрация
популярного коммунистического лозунга, но и как знаковый, смысловой
стержень, в котором связаны воедино теория и практика пролетарской
революции. На примере ФЗК проявились все спорные моменты и конфликты
комдвижения, все внутренне присущие ему противоречия. Поэтому знания
об истории фабзавкомов — не только объясняют прошлое и настоящее,
но и дают ключ к будущему, позволяют преодолеть, диалектически «снять»
противоречия внутри нашего движения. Это есть условие успешного
развития революционной марксистской практики, и как следствие — условие
победы над капитализмом.

 

История фабзавкомов в Советской России

 

Ещё Маркс в «Капитале» заметил, что основой нового строя (который
позднее назовут социализмом) является «ассоциация производителей», т.е.
объединение непосредственно самих трудящихся, работающих на общих
средствах производства и планомерно ведущих общественное хозяйство.

Энгельс
в «Анти-Дюринге» подчёркивал, что основным антагонистическим
противоречием капитализма является противоречие между фактически
обобществлённым производством (т.к. в производственном процессе
участвует громадное большинство населения) и частнособственническим
характером присвоения произведённых продуктов. Этот конфликт между
ситуацией de facto и ситуацией de jure может разрешиться (и в истории
разрешается) только революционным путём.

Поэтому закономерно,
что уже в первые дни и недели февральской революции в России
на промышленных предприятиях стали возникать органы рабочего
самоуправления и производственного контроля —
фабрично-заводские комитеты.

Так основное противоречие
капиталистического общества рабочие решали не в теоретических дебатах,
а сугубо практическим путём. Не дожидаясь санкции Временного
правительства или ЦИКа Советов, фабзавкомы самостоятельно вводили
8-часовой рабочий день, осуществляли контроль над бухгалтерией
предприятий, брали на себя контроль за распределением продуктов
питания, заведовали приёмом и увольнением работников.

ФЗК
были подлинным воплощением рабочей демократии: избирались они всеми
рабочими и служащими из числа работников предприятий, при чём,
партийная и профессиональная принадлежность не учитывалась. Важно, что
фабзавкомы были классовыми организациями — представители буржуазной
администрации не могли избираться в комитет. Кроме того, все выборные
члены ФЗК были строго подотчётны и сменяемы в любое время по желанию
трудового коллектива.

В революции 1917 года существовали 2 важных фактора, приведших к возникновению фабзавкомов.

Во-первых,
нужда, лишения и дефицит военного времени в сочетании с потребностями
военного производства способствовали популярности идеи
централизованного контроля, и необходимо привели к созданию конкретных
органов, контролировавших как производство, так
и распределение продуктов.

Во-вторых, рабочие не желали,
чтобы февральская революция остановилась на демократическом этапе,
не желали отдавать буржуазии плоды победы над царизмом. Нет, рабочие
массы считали, что свержение монархии знаменует и освобождение
от капиталистической эксплуатации. Это психологическое настроение масс
было важным элементом в развитии революции от Февраля к Октябрю, и эту
возможность перерастания буржуазно-демократической революции
в пролетарскую предвидел ещё в 1905 г. Троцкий. Нежелание рабочих
уступать капиталистам на практике выражалось именно в образовании
фабзавкомов. По большому счёту, ситуация в промышленности отражала
политическую ситуацию двоевластия: рабочие комитеты противостояли
буржуазной администрации так же, как Советы депутатов — Временному
правительству, с той лишь разницей, что ФЗК действительно выражали
революционные стремления пролетариата, в отличие от соглашательского
верховного руководства Советов.

Вполне понятно, что
в условиях конформизма «социалистических партий» эсеров и меньшевиков
и их зависимого положения по отношению к буржуазной власти, органы
самоуправления революционного пролетариата должны были войти в тесный
союз с наиболее последовательной революционной партией —
партией большевиков.

Сами большевики, и Ленин в частности,
поддерживали принцип рабочего контроля над производством и ФЗК как
исполнительный орган этого контроля. Ещё в апреле 1917, комментируя
свои знаменитые тезисы, Ленин отмечал, что «в рабочих кругах растёт
сознание необходимости пролетарского контроля за фабриками
и синдикатами», и особо подчёркивал, что только пролетарский контроль
будет эффективным в деле предотвращения угрозы голода
и остановки промышленности.

30 мая 1917 в Петрограде прошло
первое совещание фабрично-заводских комитетов города и области,
на котором присутствовало более 400 делегатов. Секретарём совещания был
Яков Свердлов, а Ленин подготовил резолюцию совещания «Грозящая
катастрофа и как с ней бороться». Резолюция гласила: «Путь к спасению
от катастрофы — только в установлении действительно рабочего контроля
над производством и распределением продуктов». Ленинская резолюция была
принята при 297 голосах «за», 27 «против» и 44 воздержавшихся. Таким
образом, именно на совещании ФЗК впервые в революции большевики
получили большинство. Это закономерно: базой большевистской партии были
крупные фабрики и заводы и прилегающие к ним рабочие кварталы, поэтому
многие делегаты ФЗК были большевиками. Можно вывести как аксиому, что
в истории революции, чем теснее какие-либо организации были связаны
с народом, тем ближе они сходились с большевистской партией.

Казалось,
формировался прочный революционный фронт: партия большевиков ведёт
рабочий класс на завоевание политической власти, а ФЗК как органы
рабочего контроля за производством и распределением, обеспечивают
экономический тыл этой борьбы.

Но в развитие событий вмешался
новый фактор: в июне 1917 прошёл Всероссийский съезд профсоюзов,
большинство на котором имели эсеры и меньшевики. В этом нет ничего
удивительного — профсоюзы представляли рабочую элиту, аристократию
рабочего класса, которая была заметно менее революционно и радикально
настроена по сравнению со всей пролетарской массой, и поэтому шла
за «социалистами»-соглашателями. В решениях съезда было выражено
стремление превратить ФЗК в органы централизованной профсоюзной власти,
и даже выборы в комитеты должны были проходить под контролем
профсоюзов и по их спискам.

Имея такие диктаторские амбиции,
тред-юнионы не имели реальной силы, чтобы претворить их в жизнь. Силу
фабзавкомов и слабость профсоюзов, а также назревавший конфликт между
двумя рабочими организациями можно объяснить, исходя
из их противоположного значения в пролетарском движении.

Антонио
Грамши очень верно охарактеризовал профсоюзы как «форму, которую
рабочая сила, как товар, принимает и которую она только и может принять
при капиталистическом строе, когда она организуется, чтобы
господствовать на рынке».

Максимум, чего могут добиться
профсоюзы — это продажи рабочей силы, как товара, по её стоимости.
Но это очень ограниченная цель! Конечно, завоевание рабочими
определённых трудовых прав и установление регламентированных законом
отношений с капиталистами — это крупный шаг для пролетарского движения,
но шаг далеко не последний. Именно с этого «шага» многие рабочие только
и начинают свою политическую «ходьбу».

По причине
ограниченности своих целей профсоюзы необходимо интегрированы в систему
буржуазного общества. Грех соглашательства внутренне присущ им, ибо
их функция — вести постоянные переговоры. Функция имеет соответствующую
организационную структуру — штат профессиональных
чиновников-бюрократов. Даже для самых передовых тред-юнионов
максимальной целью является экономическая борьба в рамках буржуазных
законов, не переходящая (ни в коем случае!) за грань старого общества.

Фабрично-заводские
комитеты наоборот, «есть отрицание законности в промышленности»,
игнорируя рамки и ограничения буржуазного общества, «они стремятся
сделать рабочий класс источником власти над промышленностью».
Появляющиеся в эпоху революционных изменений, ФЗК и сами есть
инструмент этих изменений. Революция — это динамическое движение, она
не терпит окаменевших и консервативных форм, поэтому и фабзавкомы как
органы революции были свободны от окостеневшей бюрократии.

Важно
понимать, что профсоюзы это тоже орудие пролетарской борьбы, но орудие
изначально ограниченное, годное лишь в «мирное время», когда активность
рабочих и их классовое сознание, ещё не избавившееся от предрассудков,
не может подняться до революционного действия. Но диалектика классовой
борьбы такова, что за сменой фазы борьбы меняется и оружие — поэтому
в революционную эпоху профсоюзы отходят в тень, зато буйно расцветают
органы рабочего контроля — фабзавкомы. Так что между тред-юнионами
и ФЗК — глубокое внутренне противоречие, вылившееся в конфликт.

С каждым
месяцем революции фабрично-заводское движение набирало силу: только
с мая по октябрь 1917 года прошли 4 совещания ФЗК. Четвёртое было
проведено накануне октябрьского восстания, и называлось «Первое
Всероссийское совещание ФЗК». Оно сыграло роль координационной связи
большевиков с рабочими индустриальных центров перед восстанием, но,
кроме того, совещание ещё и постановило создать централизованную
всероссийскую организацию фабзавкомов. Это решение было вполне в русле
большевистской политики. 8 ноября, когда ещё не успели отзвучать
выстрелы восстания, Ленин выступил с речью в Петроградском Совете,
в которой сказал: «Мы учредим подлинный рабочий контроль
над производством!».

14 (27) ноября в ЦК партии большевиков
рассматривался проект декрета о рабочем контроле. ФЗК в этом декрете
отводилась значительная роль, а всю систему рабочего контроля
предполагалось создать по типу Советов. Секретарь ВЦСПС Лозовский
выступил с яростной критикой: якобы рабочий контроль фабзавкомов
несовместим с планомерным и централизованным производством — залогом
социализма. Среди прочего были повторены старые и догматические
обвинения ФЗК в синдикализме и не-социалистических методах
производственного контроля.

Тем не менее, декрет был
принят. Однако, сразу же после опубликования, он ушёл в небытие — как
и многие постановления того времени. В 1920 году Ленин признавал это:
«Такая печальная штука эти декреты, — которые подписываются, а потом
нами забываются и нами не исполняются»…

Но жизнь нельзя
ни остановить, ни затормозить надолго, особенно во время революции —
рабочие комитеты, не обращая внимания на неразбериху и отсутствие
нормативной базы (не зря ведь Грамши называл заводские советы
отрицанием консервативной законности!) брали власть на своих
предприятиях и самостоятельно устанавливали там рабочий контроль
за производственным процессом и распределением продуктов. Старая
администрация либо сбегала сама, либо (в случаях открытой конфронтации)
изгонялась рабочими коллективами, либо подпадала под надзор фабзавкома.
Это был грандиозный, не виданный доселе, опыт рабочей демократии.
Разумеется, как и всякое великое дело, контроль рабочих комитетов
не обошёлся без эксцессов: иногда (в случае саботажа или бегства
администрации и ИТР) не удавалось организовать производство, иногда
завкомы перегибали палку в отношениях с техническими специалистами,
и сих уходом предприятие останавливалось, иногда контроль оказывался
неэффективным — но это были единичные случаи на фоне великого
творчества масс. Хотя эти эпизоды и были исключениями, за них
ухватились противники ФЗК в большевистской партии.

Осинский
и Рязанов с энергией, достойной лучшего применения, доказывали, что
независимость ФЗК от профсоюзов — это синдикализм, что ФЗК не смогут
организовать планомерное производство и централизованный
контроль за ним.

Совершенно бездоказательные и априорные,
семена этих речей упали в подходящую почву: молодой советской
республике во что бы то ни стало надо было организовать эффективное
промышленное производство, иначе — гибель. Ещё в своей брошюре,
вышедшей за три недели до Октября «Удержат ли большевики
государственную власть?» Ленин заявлял: «Главная трудность пролетарской
революции есть осуществление во всенародном масштабе точнейшего
и добросовестнейшего контроля за производством и распределением
продуктов». В условиях экономической разрухи, надвигающейся интервенции
и гражданской войны, большевистское руководство не могло и не хотело
ждать когда фабзавкомы смогут организовать производственный контроль.
Ставка была сделана на административное регулирование — в декабре 1917
создаётся ВСНХ (Совнархоз). Профсоюзы немедленно поспешили занять при
ВСНХ роль связующего звена с рабочими, и таким образом, под прикрытием
официального органа Советской власти, обеспечили себе главенство над
ФЗК.

Очень быстро все функции рабочего контроля перешли
к ВСНХ и тред-юнионам, и ФЗК ничего не оставалось, как на совещании
в феврале 1918 принять решение о вхождении в профсоюзную систему.
А 3 марта 1918 появился декрет ВСНХ, устанавливавший основы
централизованного контроля над промышленностью. В каждой отрасли
создавался главк (или центр), который назначал на каждое предприятие
своей отрасли комиссара (как представителя правительства) и двух
директоров (технического и административного). Административный
директор подчинялся «административно-хозяйственному совету» (АХС)
предприятия, куда входили представители как рабочих, так
и предпринимателей, а также ИТР, профсоюзы и Советы Р.
и К. Д. Решения же технического директора мог отменить только комиссар
или «центральная дирекция» отрасли. Особо важно, что этим декретом ФЗК
подчинялись АХС, что, по сути, лишало рабочих главенствующего положения
на заводе. Такая ситуация соответствовала новому стратегическому курсу
Ильича, по которому главный враг — «мелкобуржуазность»,
а «госкапитализма» — благо. Ущемление прав фабзавкомов и примиренчество
по отношению к буржуа были продиктованы угрозой, висевшей над
республикой — но эти меры означали сворачивание рабочей демократии,
и закрепляли главенство бюрократического аппарата.

При чём,
такая ситуация не противоречила ленинской концепции государства
диктатуры пролетариата: весь рабочий класс не может осуществлять
диктатуру (в силу отсталости, несознательности и т.п. причин), поэтому
эту функцию выполняет авангард класса, организованный в Компартию.
Поэтому комиссары, осуществляющие контроль вместо фабзавкомов — это,
по Ленину, нормально. Но даже здесь сказался гений Ильича — к 1920 году
он уже понимал, что такая система чревата административным подавлением
рабочего класса: «Наше теперешнее государство таково, что поголовно
организованный пролетариат защищать себя должен, а мы должны эти
рабочие организации использовать для защиты рабочих от своего
государства и для защиты рабочими нашего государства. И та и другая
защита осуществляется через своеобразное сплетение наших
государственных мер и нашего… „сращивания“ с нашими профсоюзами.
В понятие „сращивания“ входит то, что надо уметь использовать
мероприятия государственной власти для защиты материальных и духовных
интересов… пролетариата от этой государственной власти».

Ленин,
как диалектик, предвидел бюрократическое перерождение партии и главным
органом, способным преодолеть отчуждение между партией и классом,
и осуществить контроль класса над партией, он считал профсоюзы:
«Не имея такого фундамента, как профсоюзы, нельзя осуществлять
диктатуру…». «Профсоюзы создают связь авангарда с массами».

Но здесь
и закралась печальная ошибка: тред-юнионы и в буржуазном, и в рабочем
государстве — это соглашательские органы, они не способны на серьёзную,
бескомпромиссную борьбу (а в Советской России они ещё и были под
контролем государства). Реальным органом, который связывал бы авангард
с рабочим классом, и контролировал бы партию, могли быть фабзавкомы,
но подчинение их профсоюзам фактически уничтожило их.

Здесь
уместно вновь вспомнить снова А.Грамши (сказанные о взаимоотношениях
тред-юнионов и фабрично-заводских Советов в Италии, но верные
и по отношению к России): «Всякая попытка подчинить один институт
другому не может не привести к уничтожению обеих».

 

Фабзавкомы в революционном Харькове

И сейчас,
и во времена социалистической революции город Харьков являлся важным
индустриальным центром Восточной Украины. В 1919 году он даже был
столицей Советской Украины. Наличие достаточно многочисленного
и организованного городского пролетариата и крепких связей с Советской
Россией позволяют использовать пример фабзавкомов в революционном
Харькове для иллюстрации истории ФЗК в России.

Для этого
рассмотрим всего лишь один документ — протокол заседания Петинского
районного комитета Компартии Украины от 20 марта 1919 года.

При
первом же взгляде можно заметить, что основные промышленные предприятия
города носят дореволюционные названия — фамилии немецких и французских
капиталистов (Гельферих-Саде, Гердях и Пульст), что очевидно явилось
следствием компромисса со старой администрацией заводов — очевидно
в условиях приближающегося фронта партийное руководство смертельно
боялось саботажа со стороны индустриальной буржуазии и остановки
производства, поэтому шло на уступки.

В докладах с мест,
вырисовывается очень интересная ситуация. К примеру, на заводе
Гельферих — Саде положение, по свидетельству докладчика, «не совсем
удовлетворительное». «Заводской комитет в большинстве своём состоит
из беспартийных и меньшевиков, ведущих…агитацию против Советской
власти». Кроме того, за день до рассматриваемого собрания на заводе
прошёл митинг, на котором говорилось, «что Советская власть ставит
рабочим палки в колёса, когда рабочие хотят сами озаботиться получением
продовольственных продуктов».

Здесь мы видим одновременно и сильную,
и слабую сторону фабзавкомов: это организация, основанная
на выборности, не признающей партийных и профессиональных различий.
Поэтому в комитете завода главенствуют меньшевики и беспартийные.
Критическая агитация в адрес советских органов, и даже сама возможность
пролетарской критики пролетарского государства — есть свидетельство
сохранения элементов рабочей демократии. Парадокс заключался в том, что
критика советской администрации и контроль за ней со стороны рабочих
должен был укреплять государство диктатуры пролетариата, но в условиях
гражданской войны эта критика наносила удар по устоям советского строя,
чем и объясняются последовавшие репрессии. Далее в документе мы можем
прочесть, что Петинский райком «поручает тов. Мигла, политическому
комиссару на заводе, немедленно принять все меры к тому, чтобы
заводской коллектив…не допускал на собраниях выступлений, направленных
к подрыву Советской власти». Как видно, правительственный комиссар
наделён правом применять «все меры» — т.е., по сути, диктаторскими
полномочиями по отношению к заводскому коллективу.

Другим
ярким примером подчинения ФЗК государственной власти является завод
В.Э.К. (Всеобщая Электрическая Компания). На завод от ВСНХ был
командирован комиссар Вишняк, «который рабочих не удовлетворяет».
«Комиссар всю инициативу передал в руки заводоуправления, а рабочим
организациям /заводскому комитету/ предоставил только право отвода».
Как свидетельствует протокол, комиссар требовал от рабочих повышения
производительности труда, грозил увольнениями, но не обращал внимания
на контрреволюционные действия заводоуправления, принявшего «обратно
на работу видных меньшевиков», которые немедленно начали усиленную (и,
надо думать, антисоветскую) агитацию. Итог доклада: «от коллектива
коммунистов комиссар совершенно оторван и им как будто не интересуется».

Это —
неоспоримый пример подавления рабочих организаций органами
пролетарского государства. Комиссар не только отдал рабочих во власть
старого буржуазного заводоуправления, не только требовал от рабочих
интенсификации труда под угрозой репрессий, но и неизбежно игнорировал
рабочих — коммунистов. Но этом примере уже видно, как бюрократический
аппарат партии — авангарда рабочего класса отрывается и от класса,
и от самого авангарда. Причина в ослаблении фабзавкомов, из-за чего
руководящий аппарат стал неподконтролен и неподотчётен пролетариату.

Не лучше
положение и на других предприятиях. К примеру, на паровозостроительном
заводе в заводском комитете было большинство коммунистов (7 членов
партии и 1 сочувствующий против 5 меньшевиков), но и там «рабочие
зароптали, что заводской комитет лишил их обещанного директором
экстренного вознаграждения за долголетнюю службу». В результате
на заводе вспыхнула забастовка. Кроме конкретной причины конфликта,
в протоколе говорится, что коллектив ослаблен отъездом активных рабочих
«в уезды для агитации» (возможно в целях продразвёрстки)
и «в командировки в различные учреждения».

На примере этих промышленных предприятий только одного района Харькова можно сделать несколько важных выводов.

Во-первых,
на заводах отсутствуют профсоюзы — о них нет ни малейшего упоминания.
Объясняется это опять-таки несовместимостью консервативной природы
тред-юнионов с динамикой революционного движения. Лишь завкомы
пользуются в той или иной степени поддержкой и доверием рабочих,
и только тогда, когда руководство ФЗК адекватно обстановке
и требованиям масс.

Во-вторых, в отсутствие профсоюзов
консервативная часть рабочих — меньшевики входят в фабзавкомы и часто
занимают там главенствующее положение. Важная причина этого — потеря
предприятиями активных рабочих — большевиков (кто-то мобилизован
на фронт или отправлен с продотрядами в деревни, или — переведён
на работу в советские учреждения). Усиление меньшевистских тенденций
в ФЗК и антисоветская агитация — следствие рабочей демократии,
но в условиях войны эта критика била по рабочему государству, в котором
эта демократия только и была возможна.

В-третьих, на заводах
всё-таки сохраняются элементы рабочей демократии, не смотря
на административное давление. Это естественно — пролетарская революция
ещё в разгаре, и к тому же в условиях гражданской войны потеря
большевиками рабочей поддержки в городах неминуемо погубила бы
Советскую республику.

В-четвёртых, с другой стороны, диктат
комиссаров из центра уже успел стать нетерпимым для трудящихся.
Опасаясь саботажа со стороны предпринимателей и остановки производства,
центральное советское руководство начало заигрывать с капиталистами,
и желая умиротворить их, подавляло в некоторых случаях рабочие
организации. Кроме того, присланные из центра комиссары часто
действовали по своему произволу, игнорируя мнение рабочих коллективов
и местных партийных органов.

В заключении стоит упомянуть, что по докладам с мест Петинский райком партии постановил:

1) «…необходимо всю инициативу передать в руки рабочих организаций, а предпринимателям предоставить только право отвода».

2)
«производимая…противосоветская агитация, совершенно недопустима.
Необходимо передать партийным коллективам право удалять…вредных
агитаторов с завода». В этом пункте право удалять «вредных агитаторов»
имеют только члены партии, что политически ставит их выше других
рабочих. Разумеется, для этого есть рациональное обоснование —
пролетарии-коммунисты выделялись грамотностью и сознательностью
по сравнению со своими беспартийными товарищами. Но уже здесь — зародыш
будущих противоречий между компартией и народом.

3)
«необходимо снабжать рабочие районы продовольствием, и не задерживать
уплаты жалованья рабочим… Необходимо в спешном порядке ввести классовую
систему снабжения жителей Харькова продовольствием». Этот пункт
подтверждает, что диктатура пролетариата действует — жизненные интересы
рабочего класса имеют приоритет. «Классовая система снабжения»
подразумевает, что, при прочих равных условиях, рабочие имеют
преимущество в получении продуктов. «Кто не работает — то не ест!».

 

Исторический опыт фабзавкомов в России (основные тезисы)

 

Какие же выводы можно сделать из истории фабрично-заводского движения в Советской России?

1)
Фабрично-заводские комитеты — это революционные организации рабочего
самоуправления и контроля над производством и распределением продуктов.

Из всех
рабочих организаций ФЗК были ближе всех к трудящимся, вследствие чего
являлись, наверное, самыми демократичными. Творческая инициатива
рабочего класса именно в форме фабзавкомов обрела своё
максимальное выражение.

2) Между ФЗК и профсоюзами существует
имманентное противоречие, обусловленное их противоположной ролью
в рабочем движении: тред-юнионы — это организации «мирной» борьбы,
нацеленные на установление законности в производственных отношениях,
и уже поэтому — консервативные и конформистские. Фабрично-заводские
комитеты — дитя революции, их суть — разрушение существующих
производственных отношений; презирая буржуазную законность, они ведут
пролетариат к овладению всей промышленностью, в то время как профсоюзы
лишь гарантируют рабочим подчинённую роль наёмных тружеников. Это
противоречие вылилось в конфликт, в подчинение ФЗК тред-юнионам, что
привело к политической гибели обеих организаций (А.Грамши).

3)
Суть проблемы фабзавкомов и всего режима пролетарской диктатуры
(рабочей демократии) — в подчинении бюрократическому аппарату.
По Ленину, весь рабочий класс не может осуществлять свою диктатуру,
и эта функция переходит к авангарду класса. Но и этот авангард передаёт
осуществление диктатуры партийной бюрократии. Уже Ленин видел здесь
опасность, и считал, что рабочие должны защищаться от собственного
государства. Но административное подчинение ФЗК, а вслед за этим —
и профсоюзов оставляло рабочих без защиты, и в этих условиях
бюрократический аппарат партии, получив независимость от рабочего
класса, превратился из его слуги в угнетателя.

4) Подавление
фабзавкомов и прямой рабочей демократии было обусловлено тяжелейшим
экономическим положением Советской России — чтобы избежать гибели,
требовалось максимально быстро восстановить промышленное производство.
Фабзавкомы вполне могли справиться с этой задачей, но партийное
руководство не дало им необходимого времени и сделало ставку
на административное регулирование промышленности, в ущерб
революционному творчеству рабочего класса.

Но социальные
кризисы и экономические катастрофы — обычные спутники и катализаторы
революции. Неужели все радикальные выступления трудящихся обречены
на подавление и бюрократическое перерождение?

5) Ответ
на этот вопрос — нет, это вовсе не обязательно! Большевики в 1917–1921
годах были новаторами, им не у кого было учиться искусству
строительства рабочего государства, они закладывали основу нового
общества, используя в основном эмпирические методы. К этому надо
добавить, что Октябрьская революция произошла в отсталой стране
(вспомним Ленина: «Цепь империализма разорвалась на самом слабом
звене»), что вкупе с необъятностью территорий обусловило необходимость
бюрократического аппарата для координации управления. К сожалению,
рабочее государство развило бюрократические органы с избытком…

Но современный
мир в целом, и Россия в частности, далеко ушли вперёд за 90 лет.
В современном обществе, благодаря развитию производительных сил, сейчас
намного больше (по сравнению с ленинскими временами) факторов, пока
латентных, но неизбежно ведущих к свержению власти капитала
и установлению социализма. Да и Россия, несмотря на своё
социально-экономическое отставание, уже не та европейская периферия,
какой она была в 1917.

Поэтому и действительно общенародный
контроль над производством и распределением не просто возможен, но и,
благодаря техническим и коммуникационным усовершенствованиям,
обязательно будет реализован рабочим классом в борьбе с капитализмом.
Важно и то, что развитие общества и техники делает совершенно излишним
бюрократический аппарат управления, что избавит новую рабочую революцию
от административного диктата.

К тому же, мы, коммунисты XXI
века, обогащены историческим опытом, и на ошибках, сделанных нашими
предшественниками — большевиками мы должны учиться. Думается, история
фабзавкомов — хороший урок, из которого ясно следует, что только
рабочая демократия гарантирует всему пролетариату политическую
гегемонию, а рабочие комитеты, осуществляющие контроль
за производством — обеспечат экономическую основу пролетарской власти
и защитят её от перерождения и буржуазной реставрации. Внимание
к творческой инициативе рабочих и её всестороннее укрепление — залог
победы социализма!

 

 

Товарищ Владислав
Киров

Источник: http://www.cominiza.com/content/view/81/1/