Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

ИСТОРИЯ ВСЕ ЖЕ ДВИЖЕТСЯ…

Друзья «Альтернатив»: 

Г.С.Бискэ,

профессор СПбГУ

 

ИСТОРИЯ ВСЕ ЖЕ ДВИЖЕТСЯ

Санкт-Петербургские ведомости, 27.10.2011

 

А. Казин, философ и член руководства «Собора православной интеллигенции С.-Петербурга», поставил в номере «С.-Петербургских ведомостей» от 23.1 вопрос: «Что движет нашу историю». Надо сказать, что в целом вопрос о движущих силах истории не столь уж темен. Историю человечества движет объективная необходимость что-то предпринимать, когда наука и техника ушли вперед, а наша общественная и государственная организация техносфере не адекватны, не поспевают за ее прогрессом. Соседи впереди, а мы позади, надо их догонять – или им подчиняться. Примерно такой ответ философу наверняка известен с молодых лет, однако, похоже, отвергнут им как навязанный тогдашней вертикалью власти тогдашней единой соборной России.

Прямо на вопрос А. Казин не отвечает – очевидно, молчаливо подразумевая теперь, что двигателем истории и средством решения проблемы является государственная власть ныне, и присно, и вовеки веков. Поэтому он отправляется назад, в отечественное прошлое, и ищет там идеал вечного российского государства. Собственно, искать там недолго: это известная в ХIX веке формула Уварова, которая в тексте Казина приобрела форму «храм, престол и народ». Во главе государства – «общенациональный лидер», представляющий власть от бога. Он опирается на единую Православную церковь, тоже во главе с лидером – Патриархом. Общество, народ составляет паству, которую надо опекать и воспитывать, используя «вертикаль духа».

В общем, схема представлена достаточно четкая. Если кто-то считает главным достижением советской системы во времена И.В. Сталина именно эффективную, в смысле прохождения команд и дисциплины, вертикальную организацию, то с позицией А. Казина такой читатель вполне согласится. Ясно, что если везде порядок и чистота – это лучше, чем тотальная грязь и разгильдяйство.

Однако ад вымощен благими намерениями. Поэтому вспомним трудности, которые встанут на пути идеального общественного режима по А. Казину.

1. Церковь (храм) как средство управления, воспитания, «окормления». Можно считать, что истинная религиозность – это мистическое ощущение верховной воли, которая диктует личности гуманное поведение, «любовь к ближнему» и совсем не требует посредника, «вертикали духа». Если так, то форма религии – не православие, так ислам, католицизм, протестантизм – несущественна и не более чем местная традиция. Другое дело, если речь идет о государственной идеологии. Тогда становится понятным парадокс, который отмечают у нас социологические опросы: православных, то-есть готовых признать над собой власть только определенной церкви, оказывается заметно больше, чем верующих в бога. Более того: я только что в одной городской газете прочитал статью историка, в которой утверждается, что и сам Сталин был православным человеком, который «отчетливо видел «неразрывную связь русского народа с православной верой и святой апостольской церковью»! Это чистая правда, если принять, что русская (Московская) православная церковь всегда, в том числе и в советские времена, вопреки всем конституциям, была органом Российского государства. Здесь она церковь номер один, а три другие полугосударственные («традиционные») конфессии – как бы филиалы главной церкви.

Большим достижением считают воссоединение Московской православной церкви с Зарубежной. Если не ошибаюсь, в США три или четыре православные церкви, объединение произошло лишь с одной, а всего в мире до пятнадцати православных иерархий. Однако будет ли общий патриархат из Москвы руководить американской православной общиной? Поскольку Москва – не Ватикан, любое вмешательство в конкретную, мирскую политику той же американской православной церкви будет воспринято точно так же, как А. Казин оценивает деятельность «сектантов, рыскающих по нашим улицам» — то-есть как происки агентов иностранного государства. Пусть они отправляются в свой Чикаго! – восклицает философ.

Однако едва мы объединились с бывшей антисоветской православной церковью, как стали появляться антироссийские.. Особенно характерен пример с Грузией, которую А. Казин кстати упоминает как образец конкордата церкви и государства. (Даже не хочется искать грузинскую конституцию, наверняка там совсем другие слова). Но ведь это то же самое, что уже есть у нас, только труба пониже и дым пожиже, как сказал когда-то Хрущев по близкому поводу! Теперь остается надеяться, что два православных патриарха не будут

вынуждены благославлять воинов на битву лруг против друга за Абхазию и Южную Осетию. Еще более интересно, какие действия А. Казин хочет видеть со стороны Московского патриархата «на украинском направлении» — может быть, призывать, как это делают другие наши авторы, к отделению Галиции, раз там настоящих православных слишком мало, да и те автокефальные? А ведь в Киеве тоже не любят рыскающих агентов, которые подстрекают к расколу страны.

Так не лучше ли вообще не вовлекать церковь в государственные дела? Так и к конституции поближе. И не стоит забывать, что сто лет назад Российское правительство во главе со святым Николаем II и подчиненным ему Синодом тоже «решительно поднимало наш флаг на Кавказе», на Дальнем Востоке и на Балканах, втянуло страну в мировую бойню за чужие, в общем-то, интересы, в результате которой рухнула и империя, и та самая вертикаль духа. Страну удалось воссоединить уже на основе совсем других, внецерковных идей, но ставшее привычным пренебрежение человеческими правами и жизнями осталось с нами надолго.

2. Школа как «путь к богу». Если под этим имеется в виду воспитание нравственных качеств молодого гражданина, его социализация, то советская безрелигиозная школа с пионерской дружиной и комсомолом с этим справлялась по крайней мере не хуже, чем нынешняя. Была, конечно, и пустая формалистика – но не думает ли А. Казин, что для воспитания полезнее рассказ священника или специально подготовленного учителя про Троицу и про греческих святых, чем то, что рассказывали, например, раньше про комсомолку Зою Космодемьянскую?

Допустим, что мы всерьез хотим вместо часов по математике, химии или географии дать школьникам объективную, изложенную логично, с демонстрацией причинно-следственных связей, историю мировых религий. Но такой предмет наверняка покажет слушателю ограниченность учения, принятого в любой конкретной конфессии, и тесную его связь с интересами национального государства в лучшем случае, а то и (простите!) его верхнего класса. Когда-то в наших вузах читался курс «основы научного атеизма», который как раз подробно излагал содержание нескольких мировых религий – одного их сравнения было достаточно, чтобы выработать скептическое отношение к религии как таковой. Сейчас этого, конечно, не будет и мы получим что-то похожее на старый «закон божий», преподаватели которого должны

будут выкручиваться наизнанку, объясняя, что с одной стороны православие у нас лучше и главнее, чем мусульманство и другие полуофициальные религии, а с другой – что те тоже нужны, потому что такова наша традиция.

В университетах закон божий уже не пройдет, такой предмет даже православные студенты слушать не станут, а уедут за границу – в такие страны, где нет одетых в черное воспитателей на казенном жаловании, но есть свобода выбора, хороший процент бюджета на науку и хорошие лаборатории. Все же идет глобализация, болонский процесс, так что сейчас это куда легче, чем даже в благословенные для кого-то царские времена.

3. Что касается отечественных капиталистов, «стимулированных властью», очевидно, на благотворительность и церковное строительство: А.Казин прав, когда предполагает, что спекулятивный капитал Россию пограбит-пограбит и уйдет. Собственно, это видно было еще 100 лет назад. Но ведь такова природа капитала вообще! И с тем же точно правом, например, национально-ориентированный публицист из Киргизии может писать о российских банках и монополиях, которые пришли грабить его родную страну. Так не лучше ли всем нам вспомнить об опыте тех времен, когда общая, продуманная хозяйственная политика (а не мусульманство и не православие) создавала условия не для наивысших прибылей узких кругов, а для общего безкризисного экономического и культурного развития? Не уверен насчет Москвы, но в киргизской, да и в российской глубинке об этом помнят предметно.

4. Теперь я прошу прощения за некую параллель, которая А. Казину может показаться обидной. Дело в том, что в Европе ХХ века уже пробовался общественный и государственный строй, который 1) апеллировал к национальной соборности, 2) всячески поддерживал и возвеличивал вождя нации, 3) категорически осуждал более западных спекулянтов и плутократов, а также моральную разнузданность и при этом 4) опирался на частный отечественный капитал, встроенный в ту же властную вертикаль. Церковь местами использовалась, местами нет, но по крайней мере Римский Папа этот строй благословлял. Система не всегда была уж столь агрессивной, как известные нам образцы, и на окраинах континента спокойно дожила до 70-х годов. Мы хотим той же участи?

Наверно, нет. Поэтому хотя мне порой и хочется идти вместе с А. Казиным и другой православной интеллигенцией громить отечественное

телевидение (действительно, временами очень уж противное), я все же сначала трижды подумаю.

5. И наконец, о «западном персонализме» и «восточной общинности» или соборности. Сейчас в большинстве европейских стран влиянием пользуются не только политические партии, но и множество общественных движений солидарности, ассоциаций, профсоюзов, экологических и других объединений. Далеко не все из них преследуют эгоистические групповые интересы. Даже протесты по поводу действий США в Югославии или Ираке привлекают там много больше участников, чем, например, в нашем городе с его предполагаемой восточной общинностью. «Моя хата с краю» – это английская пословица? Или она говорит о своего рода «восточном персонализме»? Наша фактическая разобщенность, неумение организоваться самим — понятны, это явление с вековыми корнями, идущими куда как глубже советской эпохи, вернее сказать – ею не преодоленными. Не будь такого персонализма – не нужна и вертикаль власти.

Однако история движется, и никуда не спастись от процесса снятия перегородок между народами и цивилизациями. Вопрос лишь в том, как использовать эту самую глобализацию, совместив ее с региональными, в том числе российскими интересами. Чтобы выиграть от глобализации, оставаясь тем же народом, надо поспевать развиваться. Надо смотреть не в семнадцатый век, а в будущее, как умели отечественные демократы (настоящие) сто лет назад, а для этого действительно понимать Россию умом и видеть силы, которые движут ее историю в общемировом направлении. Для этого понадобится, в общем-то, наука, а не провинциальная религия.