Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Последние комментарии

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

Мечта об империи

Русский
Разделы: 
Илья Федосеев

Мечта об империи

Хорошее слово — империя. Никто толком не знает, что оно означает, но звучит очень красиво, а для многих — и притягательно. Так что рассуждать на эту тему можно до бесконечности: пророчествовать о грядущей империи (извините, оговорился — я хотел сказать, о Грядущей Империи), выискивать ее ростки в настоящем, аналогии — в прошлом, выяснять, какие общественные силы способны ее породить, а какие будут этому препятствовать:

А зачем она нужна?

 

Впрочем, вопросом „что такое империя?“ авторы хоть редко, но задаются. Значительно менее популярен другой вопрос: „империя — для чего?“. Зачем она, собственно, нужна? Какие потребности каждого из нас она призвана удовлетворить?


Сам собой напрашивается ответ „чтоб была“. Есть такие люди — и их немало — для которых империя самоценна. Более того, она для них — святыня, а приведенный здесь вопрос выглядит форменным кощунством (все равно что спросить у верующего, зачем нужен бог). Такое направление условно можно назвать религиозным.


Наиболее яркий его представитель — Александр Проханов. В своем знаменитом интервью с Чубайсом этот писатель изложил свои взгляды предельно откровенно: „Он [проект — И. Ф.] не наполняется пока никаким конкретным содержанием. Я не знаю, какая это будет Империя: коммунистическая, либеральная, фашистская, теократическая, или какая-то иная имперская мегамашина, — только исторический процесс покажет, что будет стоять за этим термином:“. Умри, Денис, лучше не скажешь. Неважно какая — лишь бы империя, да еще с большой буквы И. На всякие мелочи вроде коммунизма, либерализма и фашизма автор не отвлекается.


Разумеется, так рассуждают далеко не все имперофилы. Скажем, обыватели из их числа надеются, что сверхмощное государство (все-таки слишком часто употреблять слово „империя“ — моветон) сможет (другой вопрос — захочет ли?) защитить их, гарантировать спокойную и безопасную жизнь.


Есть в рядах сторонников империи „прогрессисты“, наподобие М. Калашникова. Этим, собственно, империя как таковая и не нужна — им нужен прорыв в будущее, принципиально отличное от настоящего, „новый мир“. Поскольку добиться этого без прогресса науки и техники невозможно, средством такого прорыва и выступает империя, способная обеспечить для этого необходимую концентрацию материальных, трудовых и интеллектуальных ресурсов.

Мега-машина

Разумеется, только названными пунктами побудительные мотивы „имперофилов“ не исчерпываются — перечислять их можно еще долго. Но давайте попробуем все же понять: что же за рыба эта империя?


На самом деле ее суть точнее всего выразил все тот же Проханов в уже процитированном отрывке: империя есть мегамашина. Централизованное многонациональное государство с одной государствообразующей нацией (единственное исключение, пожалуй, Австро-Венгрия, где таких наций было две), сильным и разветвленным управленческим аппаратом, мощной армией. Также принято считать, что империю объединяет некая мобилизующая идея — но я не уверен, что ассирийцы, персы, римляне, франки, да и те же австрийцы согласились бы с этим. Впрочем, империи Александра Великого и впрямь была свойственна определенная идея — повсеместное распространение греческой культуры как высшего достижения человечества. Вот только долголетия ей это что-то не прибавило.


Но главная черта империи — та самая „мегамашинность“.


Характерно, что Проханов за основу своей метафоры взял именно машину, а не, скажем, организм. Показательная проговорка: в отличие от живого организма машина — сколь угодно мощная — мертва. Ничего живого и ничего человеческого в ней нет.


Гениальный образ империи — Российской, но вообще-то и любой — нам оставил Пушкин. Непоколебимый и равнодушный Медный Всадник, чуждый всему человеческому и готовый затоптать Евгения даже за робкое „ужо тебе!“ — империя в чистом виде. Аппарат, машина. При создании эту машину, конечно, на что-то запрограммировали — но затем она, как всегда и бывает, обрела собственные цели и собственную логику. И только кажется, что император — или тот, кто его заменяет — машиной управляет. На самом деле он может делать лишь то, что соответствует ее целям. Цель же у империи всегда одна: становиться все сильнее и подавлять любое сопротивление. Остальное для нее вторично.

Чиновничье царство

Выше мы уже назвали тех, кто стремится к империи. Но это вовсе не значит, что все перечисленные категории людей в ней заинтересованы. Желать — и действовать — можно и вопреки своим интересам, если эти интересы недостаточно ясно осознаны. Поэтому теперь поставим вопрос иначе: а кто, собственно, заинтересован в империи?


Империя есть государство. А государство, господа-товарищи — это не леса-поля-реки, не заводы-фабрики, и даже не армия. Государство — это чиновничий аппарат; все остальное существует как бы „при нем“.


Любой империи — коммунистической (если предположить, что такая империя вообще возможна), либеральной, фашистской или теократической — неизбежно понадобятся „сильные управленцы“, „крепкие хозяйственники“, „опытные организаторы“ э цетера. Империя — это прежде всего огромное количество начальственных кресел, каждое из которых — с кабинетом, автомобилем, водителем и секретуткой. И, что самое сладкое — с властью.


Именно поэтому наши державники так отчаянно пытаются разглядеть вокруг Путина „хвар“ долгожданного императора. И уже почти получается. Сами видите, государство у нас — сильнее некуда (по крайней мере, в том, что касается внутренних дел), власть — вполне единоличная, чиновничья пирамида — сильна, стройна и уже почти всепроникающа, человеческая личность практически ничего не значит: Чем не империя?


Правда, нужно оговориться: державность вовсе не является идеологией правящей бюрократии. Ну сами подумайте: зачем этим господам империя (хоть с большой буквы, хоть с маленькой)? Им и без того хорошо — а в империи еще и работать придется.


Но державность — это как бы защитный кокон вокруг бюрократии (недаром Путин с первых месяцев начал разыгрывать эту карту). Общая схема такова: если человек мечтает о создании/воссоздании империи, то он не станет выступать против существующего государства и стремиться к его разрушению. Скорее наоборот, такой державник будет всемерно помогать государству в надежде, что со временем из него вырастет империя. Особенно если во главе его стоит такой деятель, как Путин — которого журнал „Русский дом“ еще в 2000 году объявил двойником Юлия Цезаря.

СССР — ситуационная империя

Но большинство державников видит свой идеал в Советском Союзе. Вот вам, дескать, великая держава — так сказать, Империя, которую мы потеряли. Профукали, прохлопали ушами, чтоб не сказать покрепче.


На первый взгляд так оно и есть. Если не по всем признакам, то по большинству из них СССР был империей.


Однако давайте приглядимся к нему повнимательней. И начнем, пожалуй, с названия. „Союз: республик“ — странноватое название для империи, вам не кажется? Оно подходит, скорее, для какого-то надгосударственного образования, для международного содружества — но не для великой державы с мощной центральной властью.


Бросается в глаза и тот факт, что в этом названии нет никакой привязки ни к конкретной территории, ни к конкретному народу. „Союз Советских Социалистических Республик“ вполне мог бы существовать где-нибудь в Африке или в Латинской Америке. Лишь бы там существовало несколько республик, они были советскими и социалистическими, и при этом объединились в союз.


Известно, что первоначально предполагалось: таким Союзом со временем должен был стать весь мир. После мировой революции всем странам мира предстояло стать советскими социалистическими республиками — и образовать союз. Ну а пока что такой союз возник лишь там, где это позволили обстоятельства — на части территории Евразии.


Таков СССР по своему изначальному замыслу. Однако в процессе становления ему и впрямь пришлось обрести многие черты империи: сильную (скорее даже, сверхсильную) центральную власть, разветвленную бюрократию и т.п. Могла ли индустриализация 30-х годов быть проведена не в империи? Если и могла, то вряд ли мы об этом узнаем — фраза о сослагательном наклонении в истории давно уже стала расхожей банальностью.


Рискну предположить, что гибель СССР была не в последнюю очередь предопределена его двойственной природой — тем фактом, что он одновременно был и империей (разумеется, в значительной мере — наследником Российской империи), и зародышем будущей Всемирной Республики Советов.


Противоположные тенденции внутри „советского кентавра“ в конце концов разорвали его. Впрочем, эта тема заслуживает отдельного исследования.

Оно нам надо?

Вернемся в наши дни. Да, сейчас многие наши сограждане мечтают об империи — точнее сказать, они ослеплены блеском великодержавной идеи. Но о чем они мечтают на самом деле? Об исполинском Медном Всаднике — который будет, не замечая, топтать нас копытами своего бронзового коня? О всепроникающей бюрократии? О недосягаемом вожде-императоре, принимающем решения, не считаясь с нашей волей? О целях, ради которых мы будем отдавать силы и жизни — даже если их не понимаем?


Сегодня, в Российской Федерации, отдельный человек потерян — его не видно, его воля не имеет значения, его интересы для государства абсолютно не важны. Так неужели мы будем стремиться к империи — в которой его судьба будет точно такой же? Не лучше ли попытаться поставить человека в центр мироздания?


И — хоть убейте — лично я не вижу для этого другого средства, чем та самая Всемирная Республика Советов.

vote_story: 
Vote up!
Vote down!

Points: 0

You voted ‘up’