Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Последние комментарии

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

Ответ Т. Л. Клячко

Русский

А.И. Колганов

Были бы деньги, а остальное приложится?

 

1. Оценка проблем российского образования

 

Когда новый организационно-экономический механизм в системе образования рассматривается как необходимая предпосылка развития последнего, то с этим не приходится спорить. Однако почему-то в ходе полемики о том, каков должен быть этот организационно-экономический механизм, сторонники правительственной концепции реформы образования очень быстро забывают все то, что они сами говорят о проблемах образования, и фактически сводят всю роль нового организационно-экономического механизма только к решению проблемы финансирования образования. А вот с этим можно и нужно спорить.

Впрочем, само видение проблем общего и профессионального образования сторонниками правительственной концепции вызывает, мягко говоря, недоумение. Например, статья Т.Л. Клячко из Центра образовательной политики ГУ-ВШЭ «Новый организационно-экономический механизм — решающая предпосылка развития образования» говорит, например, о «позитивных сдвигах» в период 1992-1994 годов и утверждает, что ельцинский Указ №1 «послужил доказательством большой социальной значимости образования для развития нарождающейся российской демократии». Этот указ, как всем хорошо известно, остался лишь популистским трюком. «Для нарождающейся российской демократии» образование оказалось лишь затратной статьей бюджета, а поползновения оппозиции реально увеличить ассигнования по этой статье успешно отбивались вождями российской демократии вплоть до 2000 года. Повышение доли бюджетных расходов на образование в ВВП в 1993 и 1994 годах не могло компенсировать ни резкое сокращение их доли в 1992 году, ни падение их абсолютной величины. Что же касается развития учебных заведений различных типов и негосударственного сектора образования, на которые ссылается Т.Л.Клячко, то сам по себе этот факт не хорош и не плох — весь вопрос в том, как это повлияло на состояние сферы образования. Оказывается, что вот этот вопрос нисколько не интересует защитников правительственной концепции образования.

Странным выглядит в упомянутой статье и фактическое объявление виновными в финансовом кризисе образования коллективов учебных заведений, а экономическая катастрофа 90-х годов, повлекшая резкое сжатие вложений в воспроизводство интеллектуального капитала нации (как и всех социальных инвестиций) при этом рассматривается только как фон. «Отсутствие у учебных заведений реальной экономической независимости, нежелание или неумение самостоятельно решать хозяйственные вопросы в сочетании с весьма непростым социально-экономическим фоном 90-х годов обусловили нарастание финансовых трудностей в деятельности образовательных учреждений всех уровней». — пишет Т.Л.Клячко и продолжает — «Социальная напряженность, связанная с накопленными долгами, не позволила реализовать необходимые меры по повышению эффективности образовательной сферы — коллективы учебных заведений все еще продолжали ждать бюджетного дождя и не стремились к серьезным переменам».

С чем можно вполне согласиться, в указанной статье , так это с констатацией такой проблемы, как «растущее неравенство в доступе к качественному образованию представителей различных социальных, территориальных и национальных групп». Но и здесь можно заметить, что для миллионов детей речь уже идет не о неравенстве в доступе, а об отсутствии доступа к образованию вообще. К сожалению, ни о причинах этого явления, ни о путях борьбы за его преодоление, ни о том, как повлияет на это новый организационно-экономический механизм, не сказано ни слова.

А ведь данные для ответа на эти вопросы есть в самой статье. Речь идет о цифрах, свидетельствующих о резком сокращении бюджетного финансирования образования, и о частичном восполнении этого дефицита в общеобразовательной и особенно высшей школе за счет широкого распространения платных услуг образования. Именно здесь лежат корни углубляющейся социальной сегрегации в системе образования.

Но предлагает ли нам правительственная концепция средства борьбы с этими явлениями?

 

2. «Деньги следуют за учеником»… а за правительственно концепцией последует закрытие школ и сегрегация учеников по имущественному принципу

 

Начнем с общеобразовательной школы. Правительственная концепция проповедует красивый принцип — деньги следуют за учеником. Государством финансируется не школа, как сейчас (вне зависимости от качества, а подчас и количества предоставляемых услуг), а образовательные услуги по нормативу на одного учащегося. Замысел — поставить школу в зависимость от ее привлекательности для учащихся — заманчивый, но не учитывающий ряд обстоятельств.

Во-первых, ученики (и их родители) имеют весьма ограниченный выбор возможностей для перехода из «своей», территориально ближайшей, школы, в какую-либо другую, где качество образования выше (при этом возможность выбора зависит от доходов родителей — например: от их возможности подвозить ребенка в школу на автомобиле). А в целом ряде случаев (село, малые города) они не имеют такого выбора вовсе. Результатом — многократно обосновывавшемся с цифрами в руках Комитетом по образованию и науке ГД РФ — может стать закрытие многих сельских школ, а надежды на то, что учеников будут возить автобусами при нынешнем качестве дорог, состоянии бюджетов сел и цене на горючее весьма призрачны.

Во-вторых, сокращение финансирования школ, дающих образовательные услуги невысокого качества (что определяется в первую очередь качеством учительского состава), приведет к тому, что качество этих услуг упадет еще больше вместе с вполне прогнозируемым уходом лучших учителей.

В-третьих, расходы на функционирование школы как целостного организма (то же касается и вузов) зависят от количества учащихся, но не строго в прямой пропорции.

Однако это еще не самые серьезные проблемы. Правительственная концепция предполагает, что финансироваться из бюджета в школе будет только предоставление образовательных услуг в рамках обязательного государственного стандарта. За все, что сверх этого, ученики (то есть их родители) должны будут платить. Вот они, желанные частные инвестиции в образование: идущие прямиком в школу, а не окольными путями через частное репетиторство!

Но нетрудно себе представить реальное действие предполагаемого экономического механизма. Он создает мощные стимулы для учителей зарабатывать деньги за счет оказания дополнительных услуг. А как можно увеличить их объем? Да просто — сократив объем услуг по обязательному государственному стандарту до минимума. И, вполне возможно, до такого минимума, что ни один ученик не сможет получить знания в объеме обязательного государственного стандарта, не заплатив за массу дополнительных занятий «сверх стандарта».

Таким образом, правительственная концепция навязывает школе с принудительной экономической необходимостью сегрегацию обучения по признаку состоятельности родителей. Заплатишь — будет тебе и обязательный государственный стандарт, и многое сверх того. По деньгам. Не можешь заплатить? Не обессудь, недосуг нам в ваших отпрысков знания по обязательному стандарту вколачивать. Нам на платных уроках вертеться надо. На одни бюджетные деньги не проживешь…

Кроме того, достаточно очевидно, что дети богатых родителей будут группироваться в школах с лучшим учительским составом (которому и платить будут, соответственно, побольше — в том числе и за счет государства), а ученики победнее станут концентрироваться в плохоньких школах, обделенных бюджетным финансированием.

 

3. Единый выпускной экзамен как средство зафиксировать разное имущественное положение родителей

 

Идея имеет массу достоинств. И единые принципы оценки знаний школьников, и отход от взяток и повального репетиторства при приемы в вузы (поскольку туда будут зачислять на основе результатов тестов). Но, увы, умалчивается о том, что будет происходить в школе на пути ученика к единому выпускному экзамену,

А подойдут школьники к единому экзамену с разными знаниями в зависимости от имущественного положения родителей. И тесты это различие в имущественном положении четко зафиксируют. Даже ленивые и бездарные отпрыски богатых родителей, учась в лучших школах, и будучи натаскиваемы командами платных репетиторов, будут иметь заведомо лучшие шансы на выпускном экзамене, чем дети из малообеспеченных семей, обучающиеся в худшей школе и не имеющие возможности платить за дополнительные занятия. Кроме того, школьники по сути станут заложниками модели «единственного шанса», когда по той или иной причине неудачно написав тест (волнение, личные обстоятельства и т.п.), Вы уже не сможете претендовать на хорошую оценку: пересдача единого экзамена возможна только на следующий год и за деньги. (А что делать бедным ученикам, которые не могут платить за вуз и не могут попытать счастья на экзаменах второй или третий раз, как это можно сделать сегодня?).

Решая одни проблемы — сокращение затрат на репетиторство и взятки при поступлении в вузы — единый экзамен порождает другие. Нетрудно заметить, что принцип единого экзамена не соответствует отстаиваемому в правительственной концепции принципу вариативности и возможно более ранней специализации школьного образования.

Поскольку предусмотренная этой концепцией платность образовательных услуг сверх государственного стандарта будет вести к тому, усилия учителей неизбежно сместятся в сторону возможно более широкого охвата учащихся платными дополнительными занятиями, то и уровень преподавания в рамках этого стандарта снизится настолько, что, чтобы соответствовать его требованиям, также придется платить за дополнительные занятия. По существу провозглашается, что школьники, обеспечиваемые услугами образования на заведомо различных уровнях и по различным профилям подготовки, будут проходить испытания по единым требованиям. В результате результат этого экзамена будет зависеть от способности родителей приобрести дополнительные платные услуги в ходе школьного обучения. Таким образом, социальную сегрегацию образования, уже фактически утвердившуюся в вузах и на уровне предвузовской подготовки, хотят внедрить и в школе.

 

4. Те, кто нажились на ваучерной приватизации, предлагают ваучеры на высшее образование

 

В настоящее время абитуриенты, претендующие на так называемые бесплатные места в вузах, на деле несут значительные расходы на репетиторство, прямые взятки и на взятки, прикрытые репетиторством. Другая проблема заключается в том, что сейчас наше население не в состоянии из личных средств мобилизовать дополнительные суммы на оплату услуг высшего образования. Но поможет ли предлагаемая в правительственной концепции идея ГИФО (государственного именного финансового обязательства, которое должно покрывать расходы на вузовское обучение) справиться с этими проблемами?

Начнем с вопроса — кто же получит ГИФО? Вручать его будут в зависимости от рейтинга выпускных экзаменов в школе. Как можно увидеть из сказано выше о реформе школьного образования, это значит, что главными претендентами на ваучеры-ГИФО (и, после теста, их обладателями) станут школьники из наиболее обеспеченных семей. Кроме того, предполагается, что в каждом вузе половина (в первоначальном варианте — треть) высших по рейтингу абитуриентов будет оплачивать обучение только за счет ГИФО, остальные будут доплачивать разницу между величиной ГИФО и вузовской ценой за обучение. Неясно, будут ли студенты, обучающиеся на основе полной платности (независимо от ГИФО, то есть независимо от рейтинга выпускных экзаменов).

Если уж вести речь о рынке образовательных услуг, то цена, устанавливаемая вузами за обучение, будет настолько превышать ГИФО, насколько абитуриенты, их родители, и коммерческие организации, посылающие своих сотрудников (настоящих и будущих) на учебу в вузы, будут в состоянии мобилизовать денег на эти цели. Таким образом, все то, что нынче тратится на репетиторство, взятки и т.п., вузы будут получать в виде разницы между ГИФО и ценой обучения.

Стремление получить ГИФО, будет, кстати сказать, еще одним стимулом для состоятельных родителей оплачивать дополнительные занятия своих детей-школьников, наем репетиторов для выпускных экзаменов, да и для банальных взяток членам комиссий, оценивающих ответы на тесты. Если сейчас дают взятки, чтобы поступить в вузы, то реформа переместит эти взятки на уровень не вступительных, а выпускных экзаменов — только и всего.

При этом взяточничество станет еще более массовым и слабо контролируемым. Во-первых, вузы так или иначе добавят некоторые дополнительные «собеседования». Во-вторых, сегодня школьник может получать и бесплатную подготовку в специальных школах при государственных вузах (например, на экономическом факультете МГУ есть Экономико-математическая школа, бесплатно работающая со школьниками 8-11 классов); для сдачи единого теста такие школы будут бесполезны. В-третьих, прием абитуриентов в вузы на основе рейтинга единого экзамена противоречит специализированному характеру высшего профессионального образования. Да, нынешняя система вступительных экзаменов в вузы поражена взяточничеством. Но она имеет хотя бы то преимущество, что в конкурсном отборе участвуют преподаватели вузов, заинтересованные по самому своему профессиональному положению в отборе студентов, наиболее подходящих для обучения именно в данном вузе. Система рейтингов на основе выпускных экзаменов-тестов такого преимущества не дает. Да и опыт зарубежных стран, использующих единые выпускные экзамены в школе, показывает, что это не избавляет абитуриентов от разного рода экзаменов, конкурсов и испытаний при поступлении в вузы (во всяком случае, в наиболее престижные).

Что касается похвального желания направить 30 млрд руб., ежегодно затрачиваемых на репетиторство и взятки, на финансирование высшей школы по легальным каналам, то его можно только приветствовать. Однако приведенные выше соображения заставляют сомневаться, что правительственная концепция предлагает эффективное решение этой проблемы. И уж совсем странно выглядят приводимые Т.Л. Клячко данные о привлечении внебюджетных средств в сферу высшего образования: «По расчетам, сделанным рабочей группой для доклада Госсовету, при реализации в полном объеме программы модернизации образования поступление денег из внебюджетных источников в систему образования увеличится в сопоставимых ценах с 75 млрд. руб. в 2001 г. до 341 млрд. руб. в 2010 г., т.е. более чем в 4,5 раза».

Сделаем свой простой расчет. Допустим, что удастся полностью мобилизовать все средства на взятки и репетиторство — теперь уже по легальным каналам. Допустим, что рост благосостояния граждан за десять лет увеличит эту сумму вдвое. Допустим, что вдвое возрастут и возможности граждан платить за обучение. (Замечу, что это чересчур оптимистичные допущения). Тогда:

 

(75х2)+(30х2) = 210.
341-210 = 131

 

Итак, 131 млрд. рублей (и это в лучшем случае!) надо еще откуда-то мобилизовать. Понятия не имею, на чем рабочая группа строила свои расчеты. Но с реальной платежеспособностью граждан они не имеют ничего общего.

Итак, ни репетиторство ради попадания в вуз, ни взятки не исчезнут, а степень официальной платности обучения увеличится. Кто же выиграет? Кто побогаче. Кроме того, и ГИФО получат более состоятельные, и удержаться в вузе на бесплатных местах шансов будет больше у них же — опять за счет дополнительно оплачиваемых занятий. Что же это, как не еще один шаг к реализации принципа сегрегации обучающихся по имущественному признаку, возведенному в ранг государственной политики?

Если радикальный либерализм исходит из того, что богатые не должны иметь препятствий в реализации преимуществ, создаваемых их богатством, то наш государственный либерализм, следует, наверное, понимать так, что богатые не только должны пользоваться всеми преимуществами своего состояния, но еще и получать преимущественную государственную поддержку.

 

5. Улучшит ли реформа качество образования?

 

Дьявол, как известно, прячется в деталях. Между тем преподаватели и учителя, не говоря уж о широкой общественности, отнюдь не информированы о деталях организации единого экзамена и о порядке использования ГИФО в вузах. Даже если целиком согласиться с правительственной концепцией реформы образования, неудачная конструкция механизмов исполнения замысла реформы может привести к результатам, противоположным ожидаемым. Невозможно решать, что лучше — тест или традиционный экзамен — если нам неизвестно, какой именно тест и какой именно экзамен. Дурную идею можно компенсировать хорошим исполнением, а хорошую, напротив, угробить исполнением бездарным.

Правительственная концепция об исполнении идеи теста как раз молчит. Очень немногим известно, какой окончательный вид принял предполагаемый механизм применения ГИФО. Никакой открытой широкой дискуссии по конкретным проблемам конструкции и применения этих механизмов не было. Поэтому не надо уговаривать нас, что все может быть хорошо. Новейшая история России учит нас на каждом шагу, что обещаниям чиновников верить нельзя ни в коем случае, что чаще всего они делают как раз обратное тому, что обещали.

Вывод, к которому подводит анализ правительственной концепции реформы образования, крайне неутешительный. Эта концепция не отвечает провозглашенной цели — сделать развитие образование одним из главных моторов экономического развития страны.

Чтобы решить такую задачу, реформа образования должна была бы быть радикально эгалитарной — то есть она должна была бы обеспечивать высококачественным образованием все молодое поколение, создавая для него действительно равные возможности вопреки глубоко поразившей российское общество социальной стратификации. Соединенные Штаты, занимая лидирующее положение в мире, могут позволить себе роскошь загонять в «образовательное гетто» треть подрастающего поколения из наименее обеспеченных семей, полностью исключая эту треть из фактической конкуренции за получение высшего профессионального образования. Россия, если хочет преодолеть свое отставание, такой роскоши позволить себе не может.

Конечно, правительственная концепция не забывает упомянуть о поддержке учащихся из малообеспеченных семей. Но как? Путем превращения этих учащихся в униженных просителей, регулярно вынужденных доказывать государственным чиновникам свою финансовую несостоятельность. При этом ничего не говорится ни о масштабах, ни об уровне такой поддержки. С точки зрения педагогической психологии (которая напрочь игнорируется авторами концепции) этот путь будет лишь подчеркивать социальную сегрегацию, а не сглаживать ее.

Чтобы Россия могла создать себе в области образования настоящие конкурентные преимущества, она должна полностью использовать весь интеллектуальный потенциал нации. И навязывать в этих условиях сегрегацию образования по имущественному признаку, значит ставить непреодолимый барьер на пути возрождения России. В постиндустриальном обществе интеллектуальные ресурсы становятся ведущими ресурсами нации, и от эффективности их мобилизации зависит и эффективность развития общества. Образование является как раз той сферой, где формируются эти интеллектуальные ресурсы. И мы не можем себе позволить разбрасываться этими ресурсами, отбраковывая их на основе имущественного ценза.

Игнорируется правительственной концепцией реформы и необходимость современных форм организации сферы образования на основе широкого вовлечение в управление образованием участников образовательного процесса. Речь идет о самоуправлении учеников, студентов, учителей и преподавателей, об участии родителей в управлении школами. Все, что предлагает в этой области реформа — это легализованные формы лоббизма для богатых спонсоров.

Той советской системы образования, которая когда-то была лучшей в мире (при том, что СССР был отнюдь не самой экономически развитой державой), мы уже давно не имеем. Остатки ее весьма успешно добиваются на протяжении последних восьми лет. Но то, что предлагает правительственная концепция, трудно назвать реформой.1 Это скорее легализация и некоторое облагораживание того разлагающего влияния, которое оказывает на систему образования дикий мафиозный капитализм с чудовищной дифференциацией доходов населения, который установился в России. Извините — согласиться признать такую «реформу» за инструмент прогресса научная честь не позволяет.

 


 

1 Рамки статьи не позволяют представить развернутую критику всех основных моментов правительственной концепции реформы образования. Желающие могут познакомиться с такой развернутой критикой (в сопоставлении с альтернативным подходом) в журнале «Альтернативы», 2000, №3, с. 123-137.