Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Последние комментарии

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

Подборка

Друзья «Альтернатив»: 

Ленина похоронили по-православному

Лидер коммунистов Геннадий Зюганов рассказал, что специально обращался по вопросу Мавзолея к священникам


 

Лидер КПРФ Геннадий Зюганов выступил категорически против возможного перезахоронения Владимира Ленина. Об этом он заявил на пресс-конференции в Москве. По словам Зюганова, оставить на прежнем месте нужно не только Ленина, но и всех других, кто покоится на Красной площади.

«Тело Ленина находится в Мавзолее по решению Съезда, то есть высшего законодательного органа страны. Пренебрежение этим постановлением говорит о незаконности той власти, которая его нарушит», — цитирует коммуниста «Росбалт».

При этом Зюганов отметил, что в захоронении Ленина в Мавзолее нет никаких религиозных противоречий. «Ленин захоронен по православным канонам. Я специально обращался по этому поводу к священникам, они подтвердили, что церковных нарушений нет», — сказал он.

В своем выступлении лидер КПРФ коснулся и темы установки в Симферополе памятника Фанни Каплан, о чем просят представителя крымской еврейской общественной организации. По мнению Зюганова, эта идея является кощунственной и непригодной для населения полуострова. «Жители Крыма уважают советскую власть. Они прекрасно понимают, что Ленин был гений», — завершил Зюганов. Напомним, что Фанни Каплан — участница российского революционного движения, известная, в основном, как исполнитель покушения на жизнь Ленина.

Относительно перезахоронения Владимира Ленина разговоры в России идут давно. Результаты социологического опроса, проведенного в начале 2013 г. «Левада-центром», показали, что только 34% россиян поддерживают идею захоронения вождя коммунистов. При этом четверть населения уверены, что Ленина необходимо оставить в Мавзолее. Практически половина (52%) опрошенных высказались за то, чтобы оставить сам Мавзолей на Красной площади, 14% хотят его переноса в другое место.

http://www.utro.ru/articles/2013/0½9/1098050.shtml



Г.Зюганов закручивает гайки, чтобы сохранить партию

Коммунистическая партия готовится к очередному съезду, который состоится 23 февраля в Москве. Предполагается, что на нем будут внесены изменения в устав КПРФ. Их главный вектор – закручивание гаек федерального руководства по отношению к региональным, местным и первичным организациям, чтобы не допустить расплодившегося в рядах левых инакомыслия.

Новая редакция устава КПРФ опубликована на сайте компартии (более 50 страниц). Из документа следует, что кардинальным изменениям подвергнутся взаимоотношения федерального руководства КПРФ с нижестоящими парторганизациями. У последних фактически отбирается возможность контроля за деятельностью федеральной партийной верхушки.

Центральному руководству КПРФ после принятия поправок станет легче избавляться от секретарей первичек, местных и региональных отделений. Для них вводится единое правило – никаких последних предупреждений, особенно в случае тяжелого проступка, а сразу отстранение от должности. Вертикаль партийной власти также вводится и на местах.

Меняются и принципы наказания рядовых и руководящих партийцев. К ним теперь можно будет применять отстранение от должности. Меняется в новой редакции устава КПРФ и процедура применения высшей меры наказания – исключения из партии. Сейчас для этого надо получить предупреждение, выговор или строгий выговор за неоднократное неисполнение обязанностей. Сейчас у «несогласного» коммуниста есть много разного уровня партийных инстанций, куда можно пожаловаться на решение об исключении. И пока последняя из них не скажет окончательного слова, человек продолжает считаться коммунистом. Теперь таких возможностей не будет: исключение из КПРФ упрощается, наступая с момента принятия решения организацией.

Из устава также убрано положение о регулярной ротации парторганов в размере одной пятой части состава. Исключается также положение о гласности работы выборных органов партии и их регулярной отчетности перед партийными массами.

Эксперты, комментируя изменения в уставе КПРФ, говорят о том, что Геннадий Зюганов стал закручивать партийные гайки, поскольку всерьез опасается потери электората и развала партийной структуры. «Эти поправки в устав – защитная реакция Геннадия Зюганова», — отмечает завкафедрой общей политологии ГУ Высшая школа экономики Леонид Поляков.

«Очевидно, что правящая верхушка КПРФ во главе с Геннадием Зюгановым достаточно консолидирована, — отметил Л.Поляков. — Это поколение уходящее, но оно будет уходить еще долго под ежегодные разговоры о том, что они устарели и так далее. В свое время Геннадий Зюганов грамотно маневрировал внутри и вовне партии, добившись такого собственного позиционирования, что предстает в глазах своего электората в образе несменяемого лидера партии. Поэтому представляется правильным принимать новую редакцию устава, позволяющего жестко контролировать партийную периферию на фоне внутренних скандалов и расширения политического поля на левом фланге, где наблюдается значительное оживление. В последнее время появилось много новых маргинальных левых движений, и радикалы на местах могут начать перетягивать не только электорат, но и активистов компартии на местах. И поскольку такая вероятность развития событий крайне велика, приходится закручивать гайки, чем и занимается Зюганов».

Напомним, Г.Зюганов был избран руководителем компартии 14 февраля 1993г. на II чрезвычайном сборе российских коммунистов, которые решили возродить организацию

Читать полностью: http://top.rbc.ru/politics/29/0½01⅜42665.shtml

 

Болдырев: Положительные изменения в экономике РФ зависят от воли властей

МОСКВА, 29 января. Положительные изменения в российской экономике возможны лишь при изменении власти и ее воли. Такое мнение высказал «Росбалту» экономист Юрий Болдырев.

По его словам, три негативных прогноза развития России, представленные на прошлой неделе в рамках Всемирного экономического форума в Давосе, являются продолжением пассивной роли «нашей страны в мировой экономике и в решении собственной судьбы».

«Есть различие, прогнозируете ли вы объективные процессы или же действия конкретных людей и сил, имеющих свою волю. Все эти три прогноза (имеются в виду негативные оценки перспектив российской экономики, прозвучавшие в Давосе, — ред.) для меня – продолжение нашей пассивной роли в мировой экономике и решении собственной судьбы. В предположении, что власть и ее воля будут неизменны, а меняться будут лишь некие внешние объективные факторы. Вопрос изменения власти и, соответственно, ее воли, не рассматривается. Я же возможность положительного прогноза вижу только при таком изменении», — заявил Болдырев.

По оценке эксперта, представленные в Давосе варианты — это прогноз «судьбы щепки, несущейся по воле волн», результаты столкновения воли (внешней по отношению к стране и народу) с безволием внутри России.
Подробнее: http://www.rosbalt.ru/business/2013/0½9/1087256.html

Болдырев: Для деофшоризации экономики нужна политическая воля

МОСКВА, 29 января. Инструменты деофшоризации экономики известны, а для достижения этой цели нужна политическая воля. Такое мнение высказал «Росбалту» экономист Юрий Болдырев.

«Инструменты деофшоризации известны. Применительно к нашей стране первый из них должен быть прост – доступ к недрам исключительно компаний, зарегистрированных на территории страны. Кстати, как в США», — заявил эксперт.

Затем, по его словам, можно было бы применить то же самое условие для собственников компаний и подрядчиков, а также ввести существенно более жесткое налогообложение компаний, число офшорных собственников которых превышает определенный минимальный процент. «Этот инструмент используется, например, в Эстонии», — напомнил Болдырев.

Еще одним инструментом, по его мнению, могло бы стать жесткое административное пресечение заказов «офшоркам» со стороны компаний, имеющих госучастие. «Это вовсе не бином Ньютона. Будет воля — будут эффективные решения. Если же их нет, значит нет воли», — заявил эксперт.

http://www.rosbalt.ru/business/2013/0½9/1087279.html

«Нужна национализация президента»

Прошедший Всемирный экономический форум в Давосе показал, что у России нет внятной политики по преодолению охлаждения собственной экономики. Почему это происходит, а также какие решения необходимо принять власти, «Росбалту» рассказал известный экономист Юрий Болдырев.

На днях в Давосе были представлены 3 варианта возможного развития ситуации в России. Какой из них кажется вам наиболее вероятным?

— Есть различие, прогнозируете ли вы объективные процессы или же действия конкретных людей и сил, имеющих свою волю. Все эти три прогноза для меня – продолжение нашей пассивной роли в мировой экономике и решении собственной судьбы. В предположении, что власть и ее воля будут неизменны, а меняться будут лишь некие внешние объективные факторы. Вопрос изменения власти и, соответственно, ее воли не рассматривается. Я же возможность положительного прогноза вижу только при таком изменении.

Представленные в Давосе варианты – это прогнозы судьбы щепки, несущейся по воле волн, результаты столкновения воли (внешней по отношению к стране и народу) с безволием – нашим внутренним.

Прошло уже 4 года с момента объявления о начале модернизации России. Почему, по вашему мнению, пока не видно результатов?

— Знаете, как молодежь шутит на эту тему в сети? Перепостят картинку с полной разрухой и подписью: «Ну куда же делись разговоры о модернизации? Нам так не хватает разговоров о модернизации»…

Чтобы не пускаться в какие-то уж очень длинные рассуждения, могу отослать к своей не последней, а предпоследней книге, которая называется «В модернизацию – с черного хода?». В том смысле, что модернизация – сознательный и, без иллюзий, мощный волевой процесс. Слабаки – слабая, не имеющая ни внятных общественно значимых целей, ни точных созидательных планов власть – ни к чему подобному не способны. А как-то так хитренько, без напряжения и усилий, уж простите, без элементарного наведения порядка в системе власти и в государстве в целом, то, что я называю «с черного хода» — так никакой «модернизации» не получится.

Что же касается практических шагов, судите сами. Президент, вроде как, наконец-то поручил не только прикормленным наследникам Гайдара и Чубайса (героям Стратегии-2020 – героям без всяких шуток: там именно за это свершение в результате образовалась масса орденоносцев…), но и альтернативным научным силам – сотрудникам институтов РАН под кураторством Сергея Юрьевича Глазьева подготовить доклад об альтернативной экономической стратегии. Что это? Лед тронулся или всего лишь пиар для внутреннего употребления? Судите сами.

Во-первых, есть сравнительно свежий (осень 2011 года) доклад под редакцией того же академика Глазьева и в точности о том же. Даже с перечнем необходимых мер в приложении. Что же его-то не прочитать, не обсудить и не принять к реализации? Или всерьез есть основания полагать, что в новом докладе будет что-то кардинально иное?

Во-вторых, именно за прошедший 2012 год под руководством ныне действующего президента институционализировано и юридически закреплено все то, что прямо противоречит выводам и предложениям из предыдущего глазьевского же доклада. Надо ли перечислять по пунктам?

Это и присоединение к ВТО, причем, отдельно от Белоруссии и Казахстана, и коммерциализация социальной сферы (83-й закон), и новый закон об образовании, и «бюджетное правило», закрепившее вывод из бюджетной системы и отправку за рубеж астрономической суммы в 7% от ВВП, что соответствует чуть ли ни половине объема годового федерального бюджета, и принятие, собственно, федерального бюджета на текущий год, закрепившего прежнюю экономическую и социальную политику, и решения о продолжении крупномасштабной приватизации госсобственности – в условиях того, что тот же академик Глазьев называет «войной печатных станков» (то есть, напечатают ровно столько, сколько будет нужно для того, чтобы просто забрать желаемое)…

И что теперь? Президент так, что ли, формулирует свое поручение: «Вот я сначала сделал все вопреки мнению национально ориентированных сил (представленных в окружении президента, к сожалению, одним лишь Глазьевым), а как рекомендовали «либеральные» трансляторы воли Запада в отношении нас, а теперь пусть умные академики мне подскажут, что делать уже в этих условиях»?

В-третьих, вы же сами спросили меня лишь о трех сценариях, представленных в Давосе. И все три сценария представляли кто? Все те же – герои «Стратегии-2020»… А где же сценарий от тех, кому президент теперь дал «историческое » поручение? Не представлен публике. И не потому, что не разработан. Тот же академик Глазьев в недавнем интервью «АиФ», хотя и с оговорками (все-таки у президента работает), но вынужден был признать, что продолжаем идти по деградационному пути. Альтернативный же сценарий – только при изменении самого пути. Но, тут уже я вынужден подчеркнуть: все возможности этого альтернативного, давно предлагавшегося пути, перекрыты самыми последними решениями этого же президента…

В последнее время говорят о возможной смене руководителя Центробанка России. Какой из кандидатов, по вашему мнению, больше всего сейчас подходит исходя из сложившейся в России ситуации? Нужно ли менять политику высоких ставок и стабильной инфляции, крепкого рубля? Возможно ли это сделать в условиях высоких поступлений валюты от экспорта сырья и голландской болезни? 

— То, о чем «говорят», то есть то, что вбрасывается в СМИ, – вовсе не всегда хоть в какой-либо степени соответствует реальности или даже сути проблем. Например, сколько сейчас вокруг звона о «бедном» Полонском, томящемся в камбоджийской тюрьме. А о наших инженерах и техниках, действительно, безвинно осужденных на пожизненное в Ливии за «пособничество режиму Каддафи» — полная тишина…

Поэтому разговоры о смене главы ЦБ могут быть точно такими же не более чем разговорами, как и выше уже упоминавшиеся «разговоры о модернизации».

Что же касается политики высоких ставок и крепкого рубля, так эту политику нельзя отделять от всей прочей совокупной экономической политики, а она проводится отнюдь не Центробанком. Например, при плановом повышении цен на энергоносители и ЖКХ на 10-15% в год, да еще и при отсутствии механизмов принудительного доведения низкопроцентных кредитов (ниже реальной инфляции, вызванной ростом тарифов монополистов) до реального производства, да еще и при открытии рынков для иностранных дешевых товаров, держать процентную ставку ниже – просто абсурдно.

Аналогично и с крепким или же планово ослабляемым рублем. Если бы власть создавала какие-то механизмы гарантированного государством сохранения покупательной способности накоплений (не вдаюсь в детали, но такие механизмы известны – и для накоплений граждан, и для оборотных средств предприятий), то никто особенно и не возражал бы против ослабления национальной валюты. Но в чем смысл? Такое ослабление необходимо тогда, когда вы (не ЦБ, а вся совокупная власть) реализуете какую-то сознательную стратегию научно-технологического развития и стремитесь к конкурентоспособности своих товаров на внутреннем и на внешнем рынках. Но у нас нет такой стратегии (я это констатирую, вроде как, спокойно, но, собственно, это-то и есть преступление перед нашими детьми) – тогда зачем же ослабление рубля? Только для увеличения прибыли сырьевиков…

То есть вопрос не в возможности, но в отсутствии цели и воли.

И еще: как известно, группой «казачков» от той же власти (из-под тех же Чубайсов и Ко), но рядящихся под патриотов, вброшена и пропагандируется идея «национализации ЦБ». Но давайте о политике ЦБ без иллюзий и пустых надежд. Никакой «национализации ЦБ» нам не требуется – ЦБ в полной зависимости от президента и управляемого им парламента. Будет иной президент (или, допустим, иная его воля) – будет и иная политика Центробанка. Таким образом, если уж говорить о «национализации», так надо говорить о «национализации президента».

Как вы оцениваете предложения Эльвиры Набиуллиной и МЭР по деофшоризации экономики. Могут ли предлагаемые меры дать необходимый результат? Какие решения вы предложили бы добавить?

— С деталями предложений еще не знаком, но все, что предлагали они ранее, надежд не вселяет.

Инструменты деофшоризации известны. Применительно к нашей стране, как говорил когда-то нынешний президент, — «энергетической сверхдержаве», первый из них должен быть прост: доступ к недрам исключительно компаний, зарегистрированных на территории страны. Кстати, как в США. И далее уже развернуть по цепочкам: и собственников компаний, и подрядчиков. Плюс существенно более жесткое налогообложение применительно к компаниям (и доходам, получаемым от таких компаний), имеющим более какого-то минимального процента офшорных собственников – этот инструмент используется, например, в Эстонии. Не говоря уже и просто о жестком административном пресечении заказов офшоркам (и допущения офшорных субподрядчиков) со стороны компаний, имеющих госучастие. Надо ли продолжать?

Таким образом, это — тоже вовсе не бином Ньютона. Будет воля – будут эффективные решения. Если же их нет, значит, нет воли.

Как бы вы определили нынешний статус России с точки зрения интеграции в мировую экономику, и нужно ли России интегрироваться в Европу?

— Не хочу повторяться, но как безвольное существо может «интегрироваться» в круг волевых, поджарых и жестких? Только как объект. И тогда все равно куда – везде результат будет один. Чтобы иначе – надо сначала стать субъектом.

Создается ощущение, что после «окрика» из США Таможенный союз начинает постепенно разваливаться. Например, Россия и Казахстан начали конфликтовать из-за Байконура. Насколько реалистична, на ваш взгляд, интеграция трех бывших союзных республик в нечто единое, нужно ли это России и ее двум партнерам или, раз уж вступили в ВТО, лучше оставить все как есть?

— Если вопрос в том, чтобы умереть спокойно и перед смертью не потеть, то оставить все так, как есть.

Если же жить, то для этого надо полностью пересмотреть цели, смыслы и приоритеты. Не я первый, многие и до меня констатировали: Россия – как Запад второго сорта – никому как партнер всерьез не нужна. Чтобы стать центром кристаллизации, надо предложить иной путь. И этот иной путь в современном мире применительно к России, совершенно точно, вне правил ВТО.

Кстати, свалить все на «окрик из Госдепа США» (вроде как тогда и не понятно, кто же именно из членов Таможенного союза ему поддался) удобно. Но только разваливать тот же Таможенный союз именно наши власти сами же стали раньше. Сначала – когда сняли с секретарей Союза Глазьева и заменили его на Христенко. Затем — когда в одностороннем порядке, без Белоруссии и Казахстана, вступили в ВТО. Значит, до публичных окриков (надо понимать, для внутреннего употребления в самих же США) были то ли «окрики», а то ли и, напротив, «прянички» кому-то — не публичные…

Как вы оцениваете перспективы российской экономики на 2013 год? Хотелось бы получить ваш прогноз по темпам роста ВВП, инфляции и промпроизводства. Какие подводные камни ожидают в этом году российскую экономику?

— На этот вопрос я уже ответил выше. На бирже не играю и на кофейной гуще не гадаю. Промышленность и без моих прогнозов – об этом даже Всемирный банк нас честно предупредил – вследствие вступления в ВТО будет «испытывать трудности». Читай — самоликвидироваться. Перспектив иных, не деградационных, в рамках нынешнего курса не вижу.

Недавно президент Путин сообщил о том, что часть Резервного фонда может быть использована для поддержки экономики. Разделяете ли вы мнение о том, что эти деньги уже давно пора тратить, или угроза второй волны экономического кризиса все-таки не дает это сделать? Если нет, на какие проекты, по вашему мнению, необходимо потратить эти ресурсы в течение ближайших 5-7 лет?

— Робко предложенные президентом 100 млрд руб. (при уже 9% ВВП – триллионах, отправленных за океан) – капля в море. Нужно не «часть тратить», а объем резервов рассчитывать не на весь нынешний объем импорта «на черный день», а лишь на объем импорта критически необходимого, жизненно важного. И одно из стратегических направлений развития должно формулироваться даже не как абстрактное импортозамещение (которого у нас так и нет), но как ежегодное снижение объема критически необходимого импорта. Но такого критерия и показателя развития у нас нет. За его достижение никто не отвечает.

Все ресурсы сверх минимума на критически важный импорт, разумеется, должны работать в своей экономике. Как? Есть варианты. Либо целенаправленно аккумулировать и направлять на стратегические и инфраструктурные проекты. Либо снижать налоги с реального производства – просто не изымать из экономики эти «лишние» для государства деньги. Нынешний же вариант – изъятие из экономики ресурсов и подпитывание ими стратегических конкурентов – худший из всех возможных.

Ряд экспертов отмечают, что в России практически прекратился рост потребительского спроса. Какие меры сейчас реально предпринять для ускорения роста реальных доходов граждан?

— Предпринимаемые ныне меры очевидны – все более агрессивное втягивание людей в кредиты. Заходите по ссылке в практически любой автосалон и на первом месте – рассчитать для вас кредит. Банки даже с известными брендами не стесняются рассылать СМС с предложением всем быть их «агентами» — привести кого-то за кредитом и за это получить тысячу рублей… А чтобы люди в кредиты лезли легкомысленно и бесстрашно, даже успокаивают законопроектами о банкротстве физических лиц: мол, ничего страшного… Но это все — лишь создание видимости благополучия и нормального спроса, а фактически – втягивание людей в кабалу, в том числе в ущерб спросу завтрашнему.

Что делать не для видимости благополучия, а по существу? Если отвечать точно на ваш вопрос о мерах по сиюминутному повышению доходов населения, то первый и важнейший резерв – введение прогрессивной шкалы подоходного налогообложения, например, аналогичной французской. В ее рамках абсолютное большинство нашего населения стало бы платить подоходного налога существенно меньше. Средства остались бы на руках у людей – это и было бы ростом их реальных доходов. И лишь те, кто (по французской модели) получает на холостяка более примерно восьмидесяти пяти тысяч рублей в месяц или на семью из четырех-пяти человек более 400-500 тысяч рублей в месяц, стали бы платить несколько больше, нежели сейчас. Предельная же ставка во Франции для сверхдоходов – 45%. Это еще до последнего повышения ее до 75%, пока отмененного Конституционным советом. Причем отмененного не из-за самого размера ставки, а просто там требуется пересмотр механизма расчета на члена домохозяйства. И, разумеется, нам необходим отказ от регрессии в системе отчислений в социальные фонды.

Если же говорить не о сиюминутном, то нельзя оставаться щепкой, несомой внешними водами, кружащейся в чужих водоворотах. Нужна своя стратегия развития, которая, уж простите, всегда альтернативна пожеланиям внешних сил. Будет такая стратегия развития, значит, возникнут и доходы от реального производства, от того, что мы сами начнем производить большую часть товаров, необходимых нам и для дальнейшего экономического развития, и для повседневной жизни. Но это – вне рамок нынешнего пути и, скорее всего, при иной власти.

Подробнее: http://www.rosbalt.ru/business/2013/0½9/1087277.htm

 

Министр труда Франции: Страна находится на грани банкротства

Франция находится на грани банкротства, заявил министр труда Мишель Сапан. По его словам, спасти ситуацию могут лишь экономические реформы и четкое исполнение плана по сокращению бюджетного дефицита, передает Би-би-си. Отмечается, что предыдущее правительство также заявляло о том, что страна находится на грани банкротства.

Стоит отметить, что уровень безработицы во Франции в III квартале 2012г. повысился до 10,3% по сравнению с показателем II квартала. Показатель достиг максимального уровня с III квартала 1999г. Число безработных в октябре 2012г. достигло максимума за 14,5 лет и составило 3 млн 103 тыс.

Как ранее предупреждало Министерство труда, из-за ухудшающегося состояния экономики количество безработных может возрасти. В правительстве президента Франсуа Олланда надеются, что меры по стимуляции экономики и занятости должны принести положительный эффект в 2013г.

Между тем потребительские цены во Франции, гармонизированные с Евросоюзом, выросли на 0,4% в декабре 2012г. по сравнению с предыдущим месяцем. Аналитики ожидали, что показатель увеличится на 0,3%.

Тем временем валовой внутренний продукт (ВВП) Франции, по окончательным данным, вырос на 0,1% в III квартале 2012г. Аналитики прогнозировали повышение показателя на 0,2% в квартальном исчислении. Предварительные данные по экономическому росту в стране свидетельствовали о том, что показатель повысился на 0,2%. Таким образом, динамика ВВП была пересмотрена в сторону понижения на 0,1 процентного пункта.



Читать полностью: http://top.rbc.ru/economics/29/0½01⅜42657.shtml

 

 

«Чистых культур не бывает»

Несмотря на давнее сосуществование ислама с другими культурами на территории разных стран, его современное развитие и, в частности, исламская архитектура, часто становится предметом жарких споров практически во всех мультикультурных обществах. Так, европейские страны могут признавать наличие мусульманских общин и их право на отправление культа, но при этом сопротивляются строительству крупных мечетей с высокими минаретами. Изобилие архитектурных религиозных символов является одним из объяснений, почему в Боснии и Герцеговине было разрушено так много памятников. О том, какую роль религиозная архитектура играет в современном обществе, и почему она может, как провоцировать конфликт, так и способствовать социальному восстановлению после него, в интервью «Росбалту» рассказала профессор Массачусетского технологического института, историк архитектуры Азра Акшамия.

— Ваши исследования посвящены тому, какое значение имеет архитектура для политических конфликтов. Как вам пришло в голову соединить такие далекие друг от друга понятия, как архитектура и конфликт?

— Моей главной мотивацией стали конфликты, которые происходили вокруг меня и которые сильно повлияли на мою жизнь. Главным конфликтом была и остается война в Боснии и Герцеговине, которая превратила мою семью в семью беженцев. В этом конфликте архитектура играла очень важную роль, потому что она была ориентиром для этнических чисток, геноцида и повторного освоения территории. В тот момент я, конечно, этого не осознавала, но размах разрушений и систематическое уничтожение определенных архитектурных комплексов со временем повлияли на мое стремление понять смысл произошедшего.

Долгие годы я жила в статусе беженца в различных странах – Австрии, Германии и сейчас в США. В этих странах я столкнулась с дискуссиями на тему того, насколько присутствие мусульманских мигрантов, с которыми я себя отождествляю, заметно остальному обществу.

Главный элемент видимости, конечно, – это религиозная архитектура. Как только в Европе или США возводится новая мечеть, эти дискуссии сразу возобновляются. Таким образом, мой научный интерес находился под влиянием тех историй, которые происходили и продолжают происходить со мной в жизни.

В своих работах вы заявляете, что архитектура может стать своего рода посредником в конфликте. Как это возможно?

Меня в первую очередь интересует так называемое «трансформирующее посредничество» (transformative mediation.). То есть, речь не идет о немедленном разрешении конфликта, но о том, что архитектура и искусство могут выполнять педагогические функции. Они могут подчеркивать различные точки зрения в отношении конфликта, давая, таким образом, сторонам возможность обозначить свои позиции, что может подтолкнуть стороны к поиску решения.

Так, в своей научной деятельности я стараюсь в первую очередь понять до конца всю сложность данного конфликта и затем с помощью гибридных форм дизайна произвести на свет такую работу, которая бы отражала все нюансы ситуации.

— Не могли ли бы вы привести пример?

— Конечно, например, я сделала Dirndlemosque dress. Dirndle — это традиционное австрийское платье, в моей интерпретации оно может трансформироваться в мечеть с молельным местом для трех людей.

Конечно, это очень странное сочетание, и для многих людей это соединение двух совершенно противоположных систем ценностей. Для них австрийские традиции, которые имеют очень сильные местные корни, как бы находятся в конфликте с культурой мигрантов, исповедующих ислам. И я через свою работу стараюсь показать, что даже самые противоположные системы могут вполне сосуществовать друг с другом.

История очень богата подобными примерами, и я знаю это на примере своего культурного наследия. В Боснии есть минареты, которые выглядят как церковные башни, потому что их строили христианские ремесленники, нанятые для строительства мечетей. В боснийских мечетях есть также готические окна, а в христианских церквях на Балканах можно встретить ковры, которые пришли из мусульманской традиции.

Архитектура и искусство отражают тот факт, что люди разной веры жили рядом друг с другом веками. И почти во всех конфликтах можно найти такой момент в истории территории, который может стать вдохновением для решения.

— Какую роль религиозная архитектура играет в современной Боснии?

— В Боснии есть мусульманское, католическое, православное и еврейское архитектурное наследие. Во многих боснийских городах на главной площади рядом стояли мечеть, две церкви и синагога, то есть не было деления на кварталы и все жили рядом друг с другом. И именно из-за этого, когда началась война, первые атаки были на места отправления культа, потому что они стояли на пути создания этнически чистых районов.

Во время войны уничтожение зданий носило систематический и, я бы даже сказала, садистский характер, и сейчас люди стараются заново отстраивать города. В зависимости от политического расклада и других факторов, они пытаются донести разные послания.

 С одной стороны, люди пытаются прийти в себя после ужасов войны, вернуть в город нормальную жизнь и возводят новые здания на месте разрушенных. Сообщества пытаются снова наладить внутренние социальные связи.

С другой стороны, есть те, кто строит с целью спровоцировать других и пытаются донести послание вроде «вы хотели нас уничтожить, но у вас ничего не вышло: мы снова здесь». Эти люди пытаются через здания обозначить свою территорию. И, конечно, бывает, что людям не дают восстанавливать разрушенные здания, как это происходит с мечетями в восточной Боснии. Люди могут вернуться в свои дома, что прописано в мирных соглашениях, но им не дают снова построить мечети. Где-то не дают разрешение, а где-то вообще на месте мечети успели построить многоэтажное здание.

То есть, в совокупности получается сочетание социального оживления и роста национализма. И это очень большая проблема, потому что антагонизм сохраняется. И этот антагонизм не между народами, он между теми, кто хочет жить в многонациональной Боснии и те, кто хочет жить в этнически монолитной стране. Это была главная линия раскола и во время войны.

Но в результате войны возникла новая Босния – с иными политическими тенденциями и союзами, с другой демографией в результате этнических чисток и с другой архитектурой. Эта новая страна носит старое имя, что стало результатом компромисса в 1995 году. В тот момент все думали, что главное остановить насилие, заключить мирное соглашение, определить хоть как-нибудь границы и рабочие принципы, которые потом можно будет пересмотреть. Но последнего так никогда и не было сделано.

Поэтому в современной Боснии есть существенные внутренние политические, территориальные и иные противоречия. С одной стороны, это многонациональная страна, но с другой стороны во всех государственных документах жители Боснии должны идентифицировать свою этническую принадлежность. Ты должен написать, кто ты — серб, хорват или босняк. Но что делать в тех случаях, если ты из смешанной семьи? Что делать, если ты не хочешь идентифицировать себя ни с одной из этих групп и хочешь быть просто гражданином многонациональной Боснии?

— И, наверное, здесь должны вступить люди искусства?

— Да, это так. Именно здесь архитектура и искусство может дать людям то, чего не может дать политическое устройство страны. Люди искусства должны обратить внимание людей на то, что у Боснии давняя традиция мирного сосуществования, уважения к друг другу между различными народами и конфессиями. Понятно, что вернуться назад, как будто ничего не случилось, не получится. Но нужно признать, что у каждого есть свое право на вероисповедание, на свою культуру, на идентичность.

Хотела бы добавить, что архитектура, конечно, также может быть способом продолжения конфликта. Я уже говорила о том, что в восточной Боснии мусульманам очень сложно восстанавливать мечети. Кроме этого, есть также и соревнование за видимость, которая проявляется в строительстве гигантских церквей и мечетей, доминирующих над пейзажем и обозначающих этническое превосходство той или иной группы.

И есть такой аспект как гуманитарная помощь, которая поступает в Боснию для реставрационных целей. К сожалению, зачастую эта помощь также вносит свою лепту в консервацию и продолжение конфликта. Так, на восстановление мечетей большая часть средств приходит из мусульманских стран, таких как Саудовская Аравия.

Казалось бы, это хорошо, что у мусульман есть дополнительные средства, чтобы восстанавливать свои памятники. Но проблема в том, что вместе с пожертвованиями приходит и идеологическое влияние, в результате чего мусульманские общины становятся более консервативными. В них появляются новые интерпретации ислама, которые идут вразрез с местными традициями.

— Напоследок, не могли ли бы вы прокомментировать ситуацию в Европе, где исламская архитектура является исключительно источником трений и напряжения в обществе. Почему вопрос мечетей и минаретов стал таким острым?

— В Европе все это происходит на фоне роста анти-иммиграционной и антиисламской риторики, у которой есть свои экономические и социальные корни, а также на фоне того, что второе и третье поколение мусульманских мигрантов имеют средства для того, чтобы заявить о своем присутствии. У них есть деньги на строительство мечетей, они хотят, чтобы их присутствие было более заметным в общественной жизни, они не хотят больше отправлять культ в спортзалах или на квартирах, они хотят иметь помещения, в которых община могла бы встречаться.

И эта тенденция будет только усиливаться. Они хотят быть частью европейского общества, они знают, какие права им дает либеральная демократия и они будут ими пользоваться. Это как бы своего рода борьба, которая часто ведется через архитектуру.

Крайне правые европейские политики заявляют, что мечети противоречат местным традициям, и что им нет места в Европе. Конечно, это не так, у западной Европы богатое исламское наследие в архитектуре.

С другой стороны, европейские мусульмане рьяно настаивают на мечетях с куполами и минаретами, как будто это главные признаки исламской идентичности. Но если внимательно изучить историю, то становится понятно, что купол и минарет стали ассоциироваться с исламом лишь в период колонизации и эти маркеры были введены западноевропейскими странами. Затем эти формы плавно перекочевали в пост-колониальный период, но они никогда не были главными признаками ислама.

В своих работах я пытаюсь заявить, что желание иметь купола и минареты, так же как и желание их запретить лишь вредят исламской идентичности. Исламское архитектурное наследие гораздо богаче, и в мечетях по всему миру есть прекрасные элементы, которые можно было бы использовать в качестве источников вдохновения для дизайна современных мечетей в Европе.

Кроме того, гибридные формы всегда были отличительной чертой исламской архитектуры, а инновации всегда были результатом контактов с другими культурами. Чистых культур не бывает. Мусульмане могут принести что-то новое в Европу, но могут также найти источники вдохновения в местных традициях.

Подробнее: http://www.rosbalt.ru/main/2013/0½9/1087234.html

 

 

 

Власти потянуло к земле

Россия — «крупнейшая потенциальная аграрная держава в мире», заявил премьер-министр Дмитрий Медведев на Всемирном экономическом форуме в Давосе. Впрочем, откуда такой оптимизм — не очень понятно.

«Я думал, что умру от старости. Но когда Россия, кормившая всю Европу хлебом, стала закупать зерно, я понял, что умру от смеха». Эту фразу приписывают премьеру Великобритании Уинстону Черчиллю, якобы произнесшему ее после того, как в начале 1960-х годов СССР впервые был вынужден закупать пшеницу за рубежом. В современной российской продовольственной ситуации выдающийся британский политик, доживи он до наших дней, тоже нашел бы немало поводов для смеха.

По различным оценкам, в последние годы Россия потребляет около 40% импортного продовольствия. Более того, после вступления в ВТО доля импорта продовольствия будет только возрастать — вследствие обязательств по снижению уровня таможенно-тарифной защиты.

Стратегический документ

Разумеется, в такой ситуации, кто так или иначе связан с отечественным АПК, ожидают от государства конкретных мер, направленных на защиту и развитие отрасли. В правительстве на этот счет преисполнены больших надежд. Николай Федоров, сменивший Елену Скрынник на посту министра сельского хозяйства, уверен, что уже в ближайшие 4-5 лет мы можем вплотную подойти к полному обеспечению внутреннего рынка отечественным продовольствием и стать одним из самых серьезных мировых игроков.

Подобное заявление он сделал вскоре после того, как в первый рабочий день 2013 года начала действовать государственная программа развития сельского хозяйства на 2013-2020 годы. Она призвана повысить конкурентоспособность российских сельхозпродуктов на внутреннем и мировом рынках, а также добиться импортозамещения и роста сельхозэкспорта.

Так, согласно документу, до 2020 года включительно планируется увеличить производство продукции сельского хозяйства на 20,8% по сравнению с 2012 годом (в том числе, в растениеводстве – на 21,2%, в животноводстве – на 20,2%), а пищевых продуктов – на 35%. При этом ежегодный темп роста сельхозпроизводства должен составлять не менее 2,4-2,5%, а пищевых продуктов – 3,5-5%. Ожидается, что за эти годы существенно увеличится доля сельхозпродуктов российского производства в общих ресурсах, в том числе, зерна – до 99,7%, мяса и мясопродуктов — до 88,3%, молока и молокопродуктов— до 90,2%. Средняя заработная плата работников отрасли должна увеличиться более чем вдвое (правда, абсолютные цифры выглядят гораздо скромнее – с нынешних 13 с небольшим тысяч в месяц до 22,5 тысячи).

Для решения этих и ряда других задач предполагается обеспечить ежегодный прирост инвестиций в АПК в размере 4,5% и создать условия для достижения уровня рентабельности в сельскохозяйственных организациях не менее 10-15% с учетом субсидий. Кроме того, начиная с этого года должны заработать такие механизмы, как субсидирование товарного молока на литр и погектарные выплаты.

Всего же до 2020 года из федерального бюджета на развитие сельского хозяйства собираются выделить 1,5 трлн рублей. Еще 777,6 млрд рублей должны добавить региональные власти. С одной стороны, что особо подчеркнул Николай Федоров, ежегодный объем финансирования увеличился. Однако по сравнению с первоначальным вариантом программы он сократился на целых 40% — ранее предполагалось, что развитие сельского хозяйства в ближайшие 8 лет обойдется бюджету в 2,49 трлн рублей.

Ряд экспертов обращает внимание также и на несоответствие заложенного в программу ежегодного объема финансирования сельскохозяйственной отрасли принятым в рамках вступления в ВТО обязательствам по максимальному размеру поддержки сельского хозяйства. При среднем курсе 32 рубля за доллар США в 2013 году правительство РФ вправе выделить на сельское хозяйство страны 288 млрд рублей. Согласно госпрограмме, финансирование в нынешнем году составит 159 млрд рублей, а к 2020 году — уже 218 млрд, в то время как ВТО установила к этому году планку в 141 млрд рублей. То есть в то время, когда правила ВТО позволяют российскому правительству максимальный уровень поддержки сельскохозяйственной отрасли, цифры, указанные в госпрограмме, гораздо ниже. А когда те же правила ВТО предписывают снизить финансирование, госпрограмма, напротив, его увеличивает. Впору задуматься о несогласованности действий различных ведомств, чему, в принципе, в современной действительности уже никто не удивляется. Официальных комментариев и разъяснений по этому поводу пока нет.

Желаемое и возможное

Специалисты вообще достаточно осторожно оценивают госпрограмму по развитию АПК. «На самом деле потенциал и необходимость увеличения продукции гораздо больший. Мы можем больше производить, чем обозначено в программе, и потребность в этом огромная», — отмечает директор Агрофизического НИИ Россельхозакадемии, академик Виктор Якушев. По его мнению, темпы роста отрасли, заложенные в документе, вполне выполнимы. «Но для нашей страны они неудовлетворительны, нам нужно по 5-8%, а лучше по 10% в год, и потенциал российского агропромышленного комплекса на реализацию таких показателей пока имеется, — утверждает эксперт. — С теми же темпами, которые заложены в программе, ни о каком импортозамещении говорить не приходится».

Николай Пашинский, директор одного из крупнейшего сельхозпроизводителя на Северо-Западе — ассоциации «Ленплодоовощ», в которую входит 37 предприятий и организаций, и вовсе полагает, что госпрограмма совершенно не предусматривает созидание и развитие АПК. «Рост, который намечен в программе, в лучшем случае будет покрывать затраты на кредитование. На само производство почти ничего не останется, — утверждает он.– Предполагаемые же выплаты на гектар – это и вовсе кошкины слезы».

Рассчитывать на данный механизм производителям действительно особо не приходится. В 2013 году на «погектарные» выплаты государство собирается потратить 15 млрд рублей. Если учесть, что общая посевная площадь в России равняется приблизительно 75 млн гектаров, то получается 200 рублей на гектар. При этом, по оценкам экспертов, во многих регионах для эффективной работы необходима в разы большая сумма.

О том, что в сельском хозяйстве необходимы серьезные перемены, специалисты говорят уже многие годы. Для обеспечения продовольственной независимости критической планкой считается 20% импорта — она уже давно преодолена. А в крупных городах, таких как Москва и Петербург, речь идет уже о более чем 70% импортного продовольствия.

В итоге на сегодняшний день складывается довольно печальная картина. Учитывая не самый благоприятный климат, себестоимость многих российских сельхозпродуктов выше, чем иностранных. Демпинговые цены на импортные продукты мешают отечественным производителям более-менее успешно конкурировать на рынке. Ситуация усугубляется тем, что значительная доля импорта приводит к снижению закупочной цены (при этом на полках магазинов цена товаров выше в разы), и ряду производителей, учитывая незначительность поддержки государства, в лучшем случае удается перекрыть издержки. Как следствие – многие отечественные сельхозпредприятия практически не имеют ресурса для развития, становятся нерентабельными и неспособными обеспечить население достаточным количеством продуктов питания. А значит, увеличивается потребность в импорте. Получается бег по кругу.

Не нефтью единой

Вместе с тем, большинство экономистов предрекают увеличение роли сельского хозяйства в мировой экономике. Осенью прошлого годы эксперты банка Goldman Sachs опубликовали результаты исследования, согласно которому уже в обозримом будущем мировой рынок сырья ждут значительные изменения. При этом для стран, экономика которых ориентирована на экспорт углеводородов, перемены эти окажутся далеко не к лучшему: по мнению аналитиков, в ближайшие годы продукты питания потеснят нефть на мировом сырьевом рынке. Именно еда, вода и земля станут новым золотом.

Эксперты Goldman Sachs указывают, что в зоне повышенного риска, в первую очередь, находятся Россия и страны Ближнего Востока. Эти государства занимают на мировом рынке нефти и газа примерно по 10-15%, а вот доля энергоресурсов в их общем экспорте больше 60%. Следовательно, экономика этих стран зависима от рынка энергоресурсов в гораздо большей степени, чем рынок от них, и в случае значительных изменений в глобальной экономике они могут понести значительные потери.

В выигрыше же в первую очередь окажутся США и страны Латинской Америки, экспортирующие продукты питания. К примеру, доля американского экспорта в мировой торговле кукурузой и бобами составляет более 40%, пшеницы – около 20%. При этом доля этих товаров во всем экспорте США — меньше 2%. Это значит, что американцы получают хорошую прибыль на этом рынке, и в то же время их экономика не понесет серьезных потерь в случае его возможного обвала.

Интересно, что ближайшим соседом Штатов в таблице по соотношению доли сельхозтоваров в экспорте страны к ее доле в глобальной торговле аграрной продукцией является Бразилия. Для России этот факт имеет значение по двум причинам. Во-первых, бразильская экономика имеет схожие черты с российской по многим показателям, в том числе по объему ВВП, уровню человеческого развития, земельным и природным ресурсам. А во-вторых, именно Бразилия является одним из лидеров по экспорту продуктов питания в Россию. Далекое тропическое государство занимает первое место в российском импорте мяса рогатого скота, свиного мяса и сахара-сырца. По импорту куриного мяса Бразилия удерживает прочное второе место после США. Всего же, по оценкам Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН, аграрный потенциал Бразилии позволяет прокормить 1 млрд человек, причем без особого экологического ущерба.

Продовольственный потенциал постепенно будет становиться все более значимым геополитическим фактором, и если российское сельское хозяйство будет топтаться на месте, то последствия будут существенными не только для отдельной отрасли, но и могут оказать заметное влияние на экономику в целом. Эксперты бьют тревогу уже давно, указывая на то, что ситуация близка к критической. Большинство из них видят решение в переходе к регулированию сельскохозяйственного рынка. Надо отметить, эта практика имеет место во многих рыночных экономиках. Самый яркий пример – Евросоюз, который, кстати, тратит на развитие сельского хозяйства более 45% своего общего бюджета.

Пока же российские специалисты АПК с сожалением заявляют, что политики не особо прислушиваются к их мнению и опыту, в том числе при составлении таких стратегических документов, как госпрограмма развития АПК. Разумеется, документ еще только вступил в силу, и судить о его эффективности, возможно, слишком рано. Но велики опасения, что предусмотренные в нем меры и средства недостаточны для достижения поставленных амбициозных целей. А ведь ситуация, когда страна, на долю которой приходится почти половина мирового чернозема, вынуждена закупать чуть ли не 50% продовольствия за рубежом, чтобы прокормить свое население, является просто абсурдной.
Подробнее: http://www.rosbalt.ru/business/2013/0½4/1085368.html

 

Словарный боезапас

В целом, мы живем в нормальное время. Оно не хуже других – в чем-то лучше, в чем-то хуже. Просто мы этого не понимаем, а потому – не ценим. И тому есть вполне конкретное объяснение.

Давайте условимся, что есть такое понятие, как экстремальная лексика. Это не брань, не матерщина и не детальное описание физиологических процессов. Речь идет о тех словах, которые обозначают все самые худшие изобретения человеческого ума: пытки, геноцид, диктатуру (список можно продолжать долго).

Я, может, слишком эгоцентричен и сужу по себе, но мне почему-то кажется, что с каждым днем этих слов в выступлениях, статьях и интервью становится все больше. Причем информационные поводы, в связи с которыми они употребляются, ну никак не коррелируют с тяжестью обвинений.

В США трагически погибли русские усыновленные дети – значит, их пытали. Русский язык на Украине не делают вторым государственным – значит, геноцид.

Если вчитаться в контент любых неравнодушных медиаплощадок (будь-то СМИ или ЖЖ), то окажется, что все они болеют этой самой «болезнью лилипута». Любое действие другой стороны подается через увеличительное стекло спекулятивного микроскопа. Когда любой случайный оппозиционный синяк мгновенно превращается в «выбивание показаний», а сомнение в непогрешимости власти – в заговор «мировой закулисы».

Никто не спорит, что, попав в руки милиции, можно умереть с засунутой в пятую точку дубинкой – новости об этом становятся пугающе постоянными. Никто не отрицает факт, что от радикальных исламистов лучше держаться подальше. Но снивелированное до повседневности слово «пытки» уже не заставляет вздрагивать.

Требовать какой-то терминологической сдержанности – как минимум, наивно. Все равно, что луддитам бить станки – новая информационная реальность слишком реальна, чтобы ее можно было менять. Дело в другом.

В том, что человечество никогда не жило в условиях столь открытого мира. Ни одному предыдущему поколению не приходилось существовать в столь плотном информационном потоке, превращающем земной шарик в большую деревню. Люди по другую сторону реки, границы, моря перестали быть чужими и непонятными. Оказывается, что у них столько же ног и рук, глаз и ушей, они не ходят на головах и не служат темным силам. И привычное ощущение «своих» и «чужих» — оказалось сломано.

И в страхе перед тем, что отсутствие «чужого» размывает понятие «своего», человечество ринулось воссоздавать привычные баррикады из подручного материала. Потому что еще можно сохранить ощущение своего «Я» в сравнительно небольшом «Мы». И чрезвычайно трудно разглядеть самого себя в семимиллиардном «Нас».

В мире не стало больше жестокости – просто стало больше прямого эфира. И это совпало с внутренней потребностью снова «разлинеить» вселенную на простые и понятные группы. Но чтобы контуры были пожирней – нужно их обводить особенными фломастерами. Освоившими написание слов «пытки», «диктатура» и «геноцид».

Ведь если головоногие люди не мечтают вынуть из тебя душу, то, значит, ты сам ответственен за свою судьбу. А признать это куда сложнее, чем кажется.

И вот представьте ситуацию, когда едет русский парень в метро и читает в смартфоне о беспределе кавказцев. Поднимает глаза — а напротив такой же молодой кавказец с бородой читает с такого же «айфона» новости сайта «Кавказ-Центр» — о том, что творят в Дагестане русские. И их глаза встречаются…

Националисты и антифа, болельщики «Зенита» и «Спартака», любители разбивать сваренные яйца с острой и тупой стороны. Вполне может быть, что все случайные отчаянные драки и происходят оттого, что люди внутренне к этому готовы.

Да, наши страхи не закончатся от того, что мы просто введем мораторий на какую-то лексику. Они не закончатся и в тот момент, когда мы вызубрим правила хорошего тона. Дело лишь во времени – нам всем только лишь предстоит переболеть «ощущением общего». Чтобы смирившись с суммой общего не дергаться от разности непохожести. И тогда мы снова начнем вздрагивать, наталкиваясь в тексте на слова, реальность которых нам не хотелось бы испытать на себе.
Подробнее: http://www.rosbalt.ru/blogs/2013/0½5/1085877.html