Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

СКОЛЬКО СТОИТ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ДЕТЕРМИНИЗМ?

СКОЛЬКО СТОИТ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ДЕТЕРМИНИЗМ?

Н. А. Натаров

 

Статья «Сколько стоит экономический детерминизм?» написана весной 1989 года как отклик на обращение к читателям журнала «Известия ЦК КПСС» в №1 за тот год М. С. Горбачёва, кратким письмом к которому открывался черновой вариант работы. Автору представилось тогда своевременным и целесообразным опубликовать на страницах того же журнала полемическую статью с методологической постановкой вопроса о развитии теории социализма и перестройки. На черновике сохранился отклик коллеги автора: «Прекрасная статья. Много интересных разработок, в частности, понятие базиса. Надо, как можно скорее, печатать. 24.3.89 г.» После этого черновик подвергся доработке в отдельных частях, в основном в виде добавлений нового текста.

Не будет, вероятно, открытием постановка вопроса о том, что создание целостной концепции социализма в эпоху перестройки нашего общества предполагает исследование фундаментальных оснований социализма. Но вместе с тем постановка вопроса о фундаментальности подхода к перестройке социализма граничит с новаторством в области методологии этого дела.

Как известно, К. Маркс подразделил все общественные отношения на первичные и вторичные: на материальные и идеологические. И если придерживаться той точки зрения, что материализм развивается (меняет свою форму с каждым составляющим эпоху открытием даже в естественноисторической области, – а, тем более, с открытиями в области общественно-исторической), то и материальные отношения, на которые опирается социализм, следует рассматривать – как развивающиеся отношения. А равным образом – и сам материализм, применяемый к социализму, как развивающийся материализм!

Между тем, этому аспекту теории нашего общества не уделялось до сих пор должного внимания.

В сегодняшних аналитических оценках природы и перспектив нашего социально-производственного организма, анализируемого с материалистических позиций, явно преобладают экономический способ видения нашего общества, сведение его базиса к экономическим отношениям. И явно преобладают экономисты в качестве разработчиков радикальных решений. Но разве «человеческий фактор» является ТОЛЬКО экономическим феноменом? Разве материальные отношения между людьми являются ТОЛЬКО экономическими отношениями? Вот вопросы, которые должны быть заданы экономистам прежде всего. И не только им, разумеется.

Такую, односторонне-экономическую, доминанту подхода к социализму и его перспективам давно пора считать проявлением слабости теоретико-методологических оснований концепции нашего общества, проявлением «нищеты философии» в подходе к социализму.

Этой проблемы экономического детерминизма М. С. Горбачёв коснулся на XIX Всесоюзной партийной конференции в реплике в адрес Л. И. Абалкина.

Проблема, несомненно, заслуживает специального обсуждения и разработки, так как перестройка социализма – это многообразный – а не только экономический, – материальный процесс, к тому же – скрытый за горизонтами сегодняшних, недостаточных для его понимания, представлений.

Наш материализм, применённый к социализму, не является и не может быть экономическим материализмом, поэтому даже одна реплика по этому вопросу, как вспышка молнии, осветила горизонты, которые сегодня ещё не охвачены обществоведческой исследовательской мыслью; вместе с тем несомненно, что наш материализм, применённый к социализму, не может игнорировать экономические интересы и экономические подходы.

Необходимо (чтобы схватить всю сложность последующего развития) прежде всего более конкретно определиться относительно качественно нового состояния общества, которого мы стремимся достичь. Оно (это будущее состояние) отнюдь не безразлично для нашей сегодняшней практики. Парадоксальность нашего сегодняшнего положения состоит в том, что сегодняшняя наша практика не только обусловлена прошлым, но и детерминирована будущим, ибо мы просто обязаны осуществлять сознательный тип исторического процесса, то есть – знать в существенных чертах то состояние общества, к которому должны идти. Сегодня положение коренным образом изменилось по сравнению с 1918 годом, когда В. И. Ленин писал: «Дать характеристику социализма мы не можем; каков социализм будет, когда достигнет готовых форм, – мы этого не знаем, этого сказать не можем» (см. Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 36, с. 65). И было бы смешным и несостоятельным полагать, что в 1921 году, при введении НЭП-а, Ленин полагал, что мы вдруг узнали в НЭП-е и в кооперации, КАКОВ социализм «в его готовых формах»!!

Сегодня мы уже не только не можем допускать агностицизма в отношении того, КАКОВ будет социализм, к которому мы ДОЛЖНЫ стремиться, но и пресекать всяческие агностические поползновения. Сегодня мы ОБЯЗАНЫ ЗНАТЬ в существенных чертах то, к чему зовём наше общество. Общество, а не просто – хозяйство! Это ведь не одно и то же! Хоть упор ныне – на хозяйство.

Это уже назрело: «В нашем социалистическом обществе (плановом!) это тем более нетерпимо, но это же в нём – увы! – было, есть и вовсе не исключено, что будет ещё и ещё, – пишет Сергей Залыгин о необходимости «предвидеть последствия своих сегодняшних поступков и деяний». – А как это предвидеть, если мы не знаем, каким должен быть социализм? – «Это наш страшный бич, – продолжает Сергей Залыгин, – поразивший прежде всего ведомства, до неузнаваемости исказивший исходные принципы революции, её результаты и перспективы, перспективы всего нашего существования». (См. «Новый мир», 1989, № 1, с. 8.)

И ленинские высказывания о социализме, сделаны ли они в 1918 или в 1921-23 годах, не должны нас «размагничивать»: стрелка нашего социально-философского компаса не должна колебаться или утопать в тумане! Нам надо (необходимо!) знать, УМЕТЬ предвидеть! Общество, а не хозяйство – определяющее начало.1

В этой связи надо сказать, что общество, которого мы должны достичь, представляет собой не просто новое качество в рамках традиционной, экономической меры, а НОВУЮ ИСТОРИЧЕСКУЮ МЕРУ материальных отношений между людьми. Эта проблема НОВОЙ МЕРЫ – есть проблема исторической адекватности, исторической синхронности нашего сегодняшнего мышления. Это проблема отказа от эпигонских поползновений – найти в 55-томном собрании сочинений на страницах за 1921-1923 годы готовые решения (или исчерпывающие указания к решению) наших сегодняшних (1989 года!) проблем. Не было ленинской модели социализма в таком абсолютном выражении смысла, что сегодня можно уже и не очень напрягать свои способности суждения! МЕРА проблем ныне другая!

Главная проблема, перед которой мы стоим в теории социализма, – это проблема ПЕРЕХОДА всей системы материальной и духовной жизни нашего общества в НОВУЮ МЕРУ общественной жизнедеятельности: в новую меру «производительности» труда (т.е. – определяемую не по количеству и качеству чугуна и стали и тому подобной «продукции»), в новую меру технологических оснований производства (т.е. – оцениваемую не по количеству и качеству станков с ЧПУ, а по степени включённости социальной технологии и биотехнологии в общий массив технологических процессов), в новую меру отношения к природе, к человеку, к труду.

Труд, его новая типология, его «ресурсоёмкость», его наукоёмкость, его социально-культурная ёмкость, – должен стать нашей главной проблемой, чтобы на основе становления этих его новых параметров превратить его из средства к существованию – в способ созидания новой феноменологии самого процесса социальной жизни и жизнедеятельности. А это – гораздо сложнее экономического (=утилитарно-меркантильного) целеполагания.

И методология ДОСТИЖЕНИЯ этой новой МЕРЫ общественной жизнедеятельности (а именно так надо ставить проблему!) – с новой феноменологией действительных связей людей – гораздо сложнее утилитарно-меркантильной методологии, сводящей импульсы и стимулы социального поведения людей к стремлению получить традиционный набор жизненных средств. Потребностям людей (при их недостаточном культивировании!) естественно оставаться утилитарными. Но методология их удовлетворения у нас не должна оставаться утилитарной. Она должна быть порядком выше: новая МЕРА методологии. Она должна равняться на сознательное осуществление гуманистической эволюции нашего общества, в рамках которого человека уже недопустимо представлять в качестве средства решения утилитарных задач и в качестве «объекта заботы». Необходимо ПОНИМАТЬ его в качестве субъекта социалистического прогресса, субъекта революционного отношения к действительности в период перестройки.

Осознание всего этого пока не стало моментом истины в методологических основаниях перестройки, формулируемых пока главным образом экономистами и – лишь с экономической точки зрения.

Хотя наши экономисты хорошо разбираются в экономических основаниях производства «продукции» (как это обычно принято обозначать), но они пока недостаточно осознают, что наше время как время революционной перестройки социализма «выдвинуло беспрецедентные по своей новизне и масштабам задачи», – как это было сформулировано в выступлении М. С. Горбачёва перед заведующими кафедр общественных наук 1 октября 1986 года.

Из этого надо делать вывод, что если социалистичность нашей практики органически сопряжена с её беспрецедентностью, то и методы организации социального процесса и его оценки, которые перестройкой объективно ставятся в порядок дня, также должны быть беспрецедентными по своим масштабам и содержанию!

Фактически же – те рекомендации, которые сформулированы кадровым корпусом экономической науки, претендующим на лидерство в этом чрезвычайно важном деле, остаются прецедентными по своим масштабам и содержанию.

Пока не было предложено ничего существенно нового, что не применялось бы где-либо в мире и схватывало бы историческую специфику социализма как общества гуманистического, реализующего тенденцию будущего, которое неизбежно нетрадиционно…

Чтобы ещё чётче сформулировать проблему отставания в развитии методологии перестройки, надо подчеркнуть, что экономисты продолжают выступать с такой позиции, когда лозунгом и принципом их трактовки социализма остаётся формула, гласящая, что «способ производства материальных благ» определяет характер общественного строя и тот образ социализма, который должен состояться в результате перестройки. Это, по существу, сталинская точка зрения (см. «История ВКП(б). Краткий курс», с 114). – Марксистская точка зрения формулирует свою определяющую парадигму иначе: способ «производства и воспроизводства действительной жизни» (см. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 37, с. 394). Марксизм вообще исходил из того, что материальной основой смены ступеней общественного прогресса является становление и утверждение нового типа общественной жизни, а не «способ производства материальных благ».

В этом как раз и состоит беспрецедентность задач нашей перестройки и обновления социализма – как процесс становления гуманистической системы общественных отношений: новой МЕРЫ отношений.

Здесь необходимо сделать замечание, что относительно классовых социальных систем (общественного производства, подчинённого господству вещных отношений) у Ф. Энгельса мы находим формулу о том, что «производство непосредственных материальных средств к жизни и тем самым данная ступень экономического развития народа или эпохи образует основу, из которой развиваются государственные учреждения, правовые воззрения, искусство и даже религиозные представления, из которых они поэтому должны быть объяснены, – а не наоборот, как это делалось до сих пор» (см. там же, т. 19, с. 350-351).

Таким образом, Энгельс имеет здесь в виду классовое общество с его атрибутами государства, права, политических учреждений, т.е. – всего того, что не свойственно бесклассовому обществу, в котором и государство и право и т.п. отмирают.

Поэтому нелогично, неоправданно, недопустимо превращать эту формулу о «производстве непосредственных материальных средств к жизни» – в некий универсальный принцип, пригодный, якобы, и для становления бесклассового общества, т.е. и для периода нашей перестройки. У Сталина же это неоправданное распространение неадекватного принципа на социализм – налицо, да ещё – в виде вульгаризированной формулировки («способ производства материальных благ»), и это-то и не должно проходить мимо внимания методологически строго ориентированного мышления!

Но поскольку эта беспрецедентность социализма и его перестройки в рекомендациях наших экономистов не учитывается, то эти рекомендации должны быть оценены как недостаточные и неполные, т.е. – как неадекватные. Сущность социализма принципиально не может быть выражена лишь экономическими парадигмами (хозрасчёт, товарно-денежные отношения, регулирующая роль рыночных отношений и т.п.) ибо все они в совокупности отражают лишь одну грань социализма, но не его целостность.

Социализм – неизмеримо сложнее капитализма. Потому-то он и представляет исторически более высокую организацию общества. Это значит, что логика социального процесса, почерпнутая из «Капитала», как логика, раскрывающая природу классового общества, имеющего своей «клеточкой» товар, не может дать нам гносеологического и методологического инструментария, вполне пригодного для осуществления перестройки социализма.

Очень важно учитывать беспрецедентность социализма. Здесь необходима принципиально новая логика. И мы просто недооцениваем того масштаба мышления, который необходим для понимания социализма.

Социализм – это не просто традиционный экономический организм (не «государственно-капиталистическая монополия, обращённая на пользу всего народа», – как это определено у Ленина в статье «Грозящая катастрофа…»). Социализм, – осмысливаемый в 1989 году, – это даже не строй цивилизованных кооператоров, как это было определено Лениным в начале 20-х годов. Ни одно из определений 60-летней давности не даёт нам сегодня достаточных методологических оснований, чтобы мы могли справиться с сегодняшними проблемами перестройки. И хотя все ленинские определения продолжают оставаться весомыми и сохраняют свою познавательную практическую ценность, люди 80-90-х годов не те, что были при Ленине, ибо условия, формирующие этих людей неузнаваемо изменились. Сама жизнь конца XX века значительно ушла вперёд в сравнении с эпохой 20-х годов (наступила атомно-космическая эпоха с экологической проблематикой и с необходимой научной ориентацией и новыми ценностными критериями и т.д. и т.п.), т.е. – являет нам такой социальный процесс, который хоть и сохраняет значение всего ценного из ленинского теоретического наследия (и не допускает его «зряшного» отрицания), тем не менее не позволяет ныне ограничиваться этим теоретическим наследием. Сегодня сохраняют своё значение и идеи Маркса и Энгельса, но, опять-таки, нуждаются в развитии. Например, Маркс писал: «Не может быть ничего ошибочнее и нелепее, нежели на основе меновой стоимости и денег предполагать контроль объединённых индивидов над их совокупным производством…».2 Это напоминает сегодняшних «антитоварников». Будь Маркс сегодня жив, он сформулировал бы и антитезис приведённому положению: «не может быть ничего ошибочнее и нелепее, нежели БЕЗ меновой стоимости и денег предполагать контроль объединённых индивидов над их совокупным производством». Это неизбежно было бы сказано… И это напоминало бы наших сегодняшних «товарников»… Но в том-то и соль современной методологической ситуации, что ни один и ни другой тезис этой антиномии сегодня продуктивно не сработает на социализм. Нет сомнения, что Маркс предложил бы некоторый «высший синтез» указанных двух тезисов – нечто третье. Маркс предложил бы… А наши экономисты застыли на тезисе о товарно-денежном подходе, так как им застят свет успехи товарного производства в странах «семёрки», в Корее, на Тайване, в Сингапуре и в Гонконге. Но ведь ни страны «семёрки», ни упомянутая «четверка» социализма реализовывать не собираются… А наши экономисты явно перепутали товарный фетишизм с социализмом. Видимо… от отчаяния… Из всего целостного исследования капитализма, осуществлённого Марксом в его критике политической экономии (а именно таков подзаголовок «Капитала») чётко и недвусмысленно вытекает, что товарное производство благоприятно только для производства товаров (см. Маркс К., Энгельс Ф. , Соч., т. 47, с. 186) и неблагоприятно для человека, ибо оно означает сохранение старого разделения труда и, тем самым, уродование и окостенение индивидов и «ограничение развития производства» (там же, т. 20, с. 654). Социализм не может на это пойти, потому что социализм – это не просто достаток, а достаток посредством формирования новой типологии труда и нового человека. Но экономисты этого смысла не уловили, так как они остаются экономистами.

С другой стороны: невозможно игнорировать товарно-денежные отношения и факт тех положительных аспектов (для осуществления задач товарного производства!), которые связаны со старым разделением труда. Поэтому, думается, что Маркс догадался бы, что БЕЗ использования меновой стоимости и денег также складывается нелепая и ошибочная ситуация, так как реальная масса людей реально реагирует на товарно-денежные стимулы как на доминирующие стимулы к участию в производстве.

Оценка этой антиномии (товарное производство – плохо, так как оно уродует человека и «ограничивает развитие производства» – тезис, и товарно-денежные отношения – необходимы, ибо они формируют реальные стимулы к труду у масс людей, являющихся продуктом старого разделения труда – антитезис) поставила бы Маркса (и СТАВИТ сегодня нас!) перед необходимостью сделать вывод о том, что двойственный характер труда, производящего товары, исторически устарел как парадигма и как базис, на котором возможно осуществление становления социализма.

Поэтому, – по Логике самой ситуации, в которой мы находимся, – необходимо осуществлять становление новой типологии труда, труда, имеющего тройственный характер.

Экономисты этого не могут понять, так как вся система их мышления имеет в качестве отправного пункта («точки отсчёта» и системы координат мышления) отношения собственности, то есть – отношения, базирующиеся на определяющей роли накопленного труда (факторов инертных по своей природе, утративших собственно человеческий динамизм…)… Тогда как в действительности действительный социализм, воплощающий человеческую гуманистическую активность, должен исходить из определяющей роли живого труда, его саморазвития… Но это оказывается невозможным в рамках системы отношений, имеющих в качестве своего базиса и двигателя – двойственность характера труда, производящего товары, так как в системе ТАКОГО труда два его «полюса» (меновая и потребительная стоимость товара) замкнуты друг на друга в репродуктивно воспроизводящуюся связь и не могут собственными силами выйти из этого замкнутого порочного круга как системы, акцентированной на производство менового эквивалента, но отнюдь – не на развитие личности и её высшей ценности.

Чтобы социализм смог разорвать этот круг и сосредоточиться на развитии живого труда и открыть дорогу развитию адекватных этому обратных связей (отнюдь не репродуктивного, а возвышающего типа), остаётся единственная возможность: необходимо СНЯТЬ (в диалектическом смысле этого слова) самоё систему двойственного характера труда с его воспроизводящейся и доминирующей обратной связью, нацеленной на диктат товара над человеком, на диктат меновой стоимости вещи над потребительной стоимостью (ценностью!) человеческой сущности. Надо снять систему жизнедеятельности, превратившую мёртвый, накопленный труд в приоритетную форму деятельности и ценности и превращающую подлинные ценности (гуманистическую человеческую сущность) в мёртвый, накопленный труд как якобы приоритетную ценность.

Это значит, что социализм сначала логически, а затем психологически, нравственно и в ценностном отношении – должен отвергнуть престиж и авторитетность труда, имеющего двойственный характер, и сделать своим теоретическим лозунгом и принципом ТРУД, имеющий новую меру ценностей в качестве труда, имеющего тройственный характер. Это значит, что ВСЯ практика социализма должна быть переориентирована в смысле определённости и стратегии (и структуры) ЦЕЛЕПОЛАГАНИЯ. Целью должна стать не просто культура товарного производства, (не в лоб, не авралом, не «вали кулём – потом разберём», как это порой сейчас фактически получается на местах), а культура товарного производства, достигаемая ПОСРЕДСТВОМ формирования культуры новой культуры – культуры типологически нового труда! В этом и состоит беспрецедентность (и новизна!) социализма: утилитарные цели следует рассматривать как ПРОИЗВОДНЫЕ от этого нового материального определяющего процесса: формирования новой типологии труда как новой культуры труда. При этом ТРУД следует понимать в контексте новой МЕРЫ мышления: не как механизм для обмена веществ между человеком и природой (на чём застыла экономическая прагматика), а как процесс, который создал и продолжает формировать ЧЕЛОВЕКА В ЕГО ВЫСШИХ ОПРЕДЕЛЕНИЯХ, меняя для достижения этих высоких целей саму ТИПОЛОГИЮ труда, то есть – свою историческую сущность, саморазвиваясь.

Наши экономисты, оставаясь, по существу, монополистами в разработке теоретических проблем перестройки и экономической политики сбились с правильного пути в социализме, когда решили, что для его обновления достаточно форсировать «способ производства материальных благ», используя для этого механизмы товарного производства, и что никаких иных МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКИХ подходов к этой цели нет.

Поэтому методология их мышления знает только следующую систему материальных производственных отношений: экономические отношения. А экономические отношения это вот что:



Эта система – и есть тот ПОРОГ мышления и практики, на котором СТОИТ экономическая мысль и экономическая практика (как в базисном, так и в надстроечном аспектах), НЕ ВИДЯ следующего порога исторической лестницы, на который надо поднять ВСЮ активность нашего общества.

А этот новый порог, повышающий эффективность методологии обновления социализма, призванный показать различие понимания системы материальных жизненных отношений социализма как развивающейся системы (по крайней мере – показать!), означает, что базис социализма гораздо сложнее, что это – такая система материальных жизненных отношений, в которой экономические отношения составляют лишь


ОДНУ «грань» СИСТЕМЫ. И эта экономическая «грань» системы просто не сможет продуктивно и эффективно работать без взаимосвязи с другими «гранями» системы материальных отношений, так как в данном конкретном случае мы имеем дело не с обществом вообще, а с исторически искалеченным обществом, пострадавшим от практики и политики культа Сталина, от практики и политики «периода застоя», когда теоретическая разработка методологии социализма стояла на нулевой отметке. Поэтому необходима социальная терапия нашего реального социализма, чтобы заработали те источники, которые дадут экономике нормальное «питание» и нормальное созидание адекватных предпосылок. Это значит, что базис социализма включает в себя минимум три разряда материальных отношений:

а) вещественно-производственные (или – экономические);

б) социально-производственные (или – отношения практической социализации человека);

в) социально-творческие (или – отношения развития труда; прежде всего – труда, а затем – отношения развития высших типов коллективности и – отношения развития более высокой типологии личности).

Базис социализма можно представить так:

 

Вопрос о том, что материальные отношения (т.е. базис) даже в рамках классового общества – неоднотипны и что производство непосредственной жизни классового общества «бывает двоякого рода», подчёркивался ещё Ф. Энгельсом (см. Маркс К., Энгельс Ф., Соч., т. 21, с. 26). Это же отмечал В. И. Ленин (см. Полн. собр. соч., т. 1, с. 149-150).

Таким образом, производство средств к жизни, с одной стороны, и производство самого человека (в гуманистическом смысле слова) – с другой – (то, что выше было определено термином «социально-производственные отношения») – фиксируется классиками нашего мировоззрения – применительно к классовому обществу как двухкомпонентная система базиса. Становление же социализма – это совершенно новый тип социальной эволюции.

«Производство» как понятие, соответствующее социализму, надо понимать не как утилитарно ориентированную деятельность только и прежде всего, для достижения целей которой оказывается необходимым и воспроизводство людей, выступающих затем в качестве СРЕДСТВА утилитарной деятельности. «Производство» здесь следует понимать как «производство и воспроизводство действительной жизни» (см. Маркс К., Энгельс Ф., Соч., т. 37, с. 394), когда изначально важна именно «действительная жизнь». Действительной жизнью, – по Энгельсу, – является такая, которая наиболее полно выражает объективную необходимость данной исторической эпохи. (См. там же, т. 21, с. 274-275.)

Применительно к нашему обществу в период перестройки действительной жизнью является такая, которая схватывает необходимое отношение к природе, необходимое отношение к человеку (как систему исторически необходимых общественных отношений) и необходимые отношения к труду (как отношения развития труда как субстанции общества).

«Отношения развития» – это как раз и есть тот материальный компонент, который способен придать системе социалистического базиса целостность и гармоничность, – его действительность. При этом, – в полном согласии с диалектикой «отрицания отрицания», – компоненты досоциалистического базиса не отбрасываются, не исчезают, а сохраняются в новой трехкомпонентной целостности, но – как соответственно изменённые.

Отсюда следует, что (поскольку материальные отношения социалистической системы неоднозначны) в этой системе надо различать три вида материальных ИНТЕРЕСОВ, а не просто «материальные и моральные стимулы к труду», как это обычно трактуется. И социалистическая надстройка, действуя через специфические идеологические отношения, должна уметь работать со всеми тремя видами материальных интересов, адекватных социализму. Это придаёт практике перестройки более конкретный характер, так как в действительности материальные интересы такого общества как социализм нельзя сводить к утилитарно-меркантильным интересам.

В системе его материальных интересов как общества, ПЕРЕХОДЯЩЕГО в состояние НОВОЙ МЕРЫ социальной жизнедеятельности, необходимо актуализировать интересы развития труда, человека и новых форм коллективности, интересы гуманистической социализации всех членов общества, интересы преодоления отчуждения в его социально-трудовом выражении, которое связано с сохранением старого разделения труда.

Отношения развития труда – это актуальнейшая проблема социализма, ибо без её решения немыслимо подчинить экономические отношения подлинно гуманистическим целям. Экономические отношения не исчезнут, но должны быть подвергнуты такому преобразованию, чтобы они служили не воспроизводству, утилитарно-меркантильному целеполаганию, а превращению человека в субъект гуманистической эволюции.

Это возможно только в том случае, если социалистическое общество разовьёт и актуализирует отношения развития труда. Эти отношения развития труда, как отношения, формирующие новую МЕРУ общественной жизни, подчинят себе отношения экономические, но не отбросят их с их товарно-денежными формами и стимулами.

Такова действительная диалектика развития человеческого общества в фазе социализма, т.е. – перестройки. И именно так её надо понимать, чтобы строить действительную и действенную методологию перестройки!

Наши экономические доктрины исходят из догматической предпосылки о том, что отношения собственности на орудия и средства производства ВСЕГДА составляют единственный базис общественного устройства. Допуская такую точку зрения, её приверженцы упускают из виду, что социализм это нечто большее, чем хозяйство, что – это гуманистическое общество и что поэтому в системе его внутренних материальных отношений неизбежно отношения к вещам (к средствам производства и к продуктам производства) не должны доминировать над отношениями людей, осознавших необходимость преобразовать типологию труда – покончить с подчинением «живого труда» – накопленному труду, с характерным для классовых обществ положением, когда ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ подчиняется собственности (т.е. – «мёртвому труду» во всех его проявлениях).

В том и состоит беспрецедентность и отличие социализма, что все классовые системы общества опираются на собственность как на фундаментальное отношение, определяющее ДВИЖЕНИЕ производства, и потому сохраняют в себе товарно-денежные стимулы в качестве определяющих и решающих. Социализм, имея своей генеральной объективной задачей ИЗМЕНЕНИЕ самой типологии производства общественной жизни – переход к бесклассовой цивилизации, должен содержать внутри себя в качестве фундаментального определяющего доминирующего основания (а термин «доминирующего» означает, что таких материальных оснований у социализма не одно) – отношения деятельности – отношения развития труда. Это значит, что социализм как становление новой системы общества должен выполнять в отношении своего народонаселения не просто утилитарные задачи (что только и видят экономисты!), но и задачи исторически-преобразовательные, задачи изменения мира, как писал К. Маркс в своём знаменитом 11-ом тезисе о Людвиге Фейербахе (чего экономисты не видят!). И не видят этого экономисты потому, что почитают свой экономический материализм, опирающийся на отношения собственности, – за некий универсальный, всеобщий (всеисторический по существу) материализм; они не видят что сам материализм, на который может успешно опираться социализм, должен быть развит. И это развитие материализма в материализм, адекватный социализму, состоит в том, чтобы осуществить СДВИГ ДОМИНАНТЫ: перейти от доминанты отношений собственности3 к доминанте отношений развития труда4. Сущность социализма как процесса становления нового общества состоит в смене доминанты – в переходе от доминирующей роли ЗАКОНА ДВИЖЕНИЯ традиционного утилитарно ориентированного производства к доминирующей роли ЗАКОНА РАЗВИТИЯ труда. Или – в переходе от диалектики движения товара к диалектике развития труда.

Объективно (т.е. исторически и независимо от эмоций и чаяний, представлений и заблуждений людей, не углубляющихся до проблем развития материалистической методологии) задача социализма состоит в том, чтобы труд, ПРОИЗВОДЯЩИЙ ТОВАРЫ, сменить на труд, формирующий универсальную созидательную способность людей, реализующуюся вне мерок и рамок, масштабов и ценностей товарного детерминизма. Нам объективно необходимо создать такую систему, которая ПРЕЖДЕ ВСЕГО нацеливает труд на развитие способностей людей, чтобы вследствие этого эти люди, живущие в веками отстающей стране, были способны произвести необходимую массу жизненных средств и при этом – произвести её по-человечески, то есть – не уродуя и не губя экологической системы природы и не уродуя и не губя человеческих возможностей в каждом человеке, подчинённом старому разделению труда.

Таким образом, речь идёт о том, что мы не можем (ибо это объективно невозможно!) достичь большей производительности труда (а тем более – достичь ВЫСШЕЙ ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТИ труда), СОХРАНЯЯ в качестве основы производства СТАРЫЙ ТИП ТРУДА. Экономисты как бы не знают и не видят этой несообразности, ибо их упования практически связаны с трудом, имеющим двойственный характер. Они, видимо, и не знают, что может быть иной тип труда.

Ни в коем случае не впадая в какой-либо нигилизм по отношению к экономическим методам организации товарного производства и одобряя всю прагматику экономистов применительно к перестройке, не следует забывать, что товар не является клеточкой социализма, и что, следовательно, рецепты экономистов не обладают свойством полноты и целостности как методология (как стратегия) для достижения революционных преобразований нашего конкретного социума.

Не следует забывать предупреждений Маркса и Энгельса, что экономика, – при всей её естественности (и неотъемлемости) при социализме, является ограниченной системой, ибо, опираясь на двойственный характер труда, две стороны которого замкнуты друг на друга в «тот вечный circulus vitiosus, в котором вертится вся политическая экономия» (см. там же, т. 31, с. 394-395), – этой своей замкнутостью препятствует переходу общества в НОВУЮ МЕРУ социальной жизнедеятельности. А переход в эту новую меру социальной системы составляет СУЩНОСТЬ исторической миссии нашего общества и метод (стратегию) действительного разрешения его проблем. «…Ошибка состоит здесь лишь в том, что материальный закон одной определённой исторической ступени общества (и именно – капитализма – Н. Н.) рассматривается как абстрактный закон, одинаково господствующий над всеми формами общества» (см. там же, т. 26, ч I, с. 12).

Разумеется, что это не все вопросы, которые сегодня должны быть поставлены. Надо, чтобы мы имели не просто традиционную политическую экономию, но – теоретическую экономию, способную видеть глубже и дальше… И вопрос об исторической типологии труда, адекватного социализму, – это наиглавнейший вопрос. С него и целесообразно начинать ответственный поисковый процесс обобщённого истинного понимания проблем перестройки в её целостности и перспективе, не замалчивая всех сложностей, которые с этим сопряжены.

Надо ставить проблему соотношения стоимости и ценности. Об этом нельзя молчать, будто проблемы не существует. Дело в том, что это проблема на стыке социального прогресса в его гуманистическом аспекте и процесса движения товарного производства, которому экономисты склонны подчинить все сложности становления социализма как принципиально нового общества. При таком подходе остаётся непонятным, каким образом можно корректно вписать проблему активного развития гуманистических ценностей в социальный процесс, тотально подчинённый стоимостным, товарно-денежным отношениям?! Маркс отнюдь не отвергал товарного производства при социализме, как это сейчас нередко утверждают. Он прямо писал, что при социализме (он имел в виду его начальный этап, который нами ещё не пройден!) сохраняется и даже «господствует тот же принцип, что и при обмене товарными эквивалентами» (Соч., т. 19, с. 18-19). Но ведь не всё подлежит стоимостной оценке и стоимостной кодификации. Есть явления, которые представляют собой социальные, культурные, природные ЦЕННОСТИ и не могут иметь стоимости. Например, труд – это социально-историческая и социокультурная ценность. Труд не имеет стоимости и не может её иметь, ибо это социально-исторический процесс, который создал человека, общество, формы коллективности и сознательности. Точно так же – нормальная экологически-гармоничная биологическая эволюция жизни на Земле – это естественная ценность, которая не имеет стоимостного эквивалента.

Точно так же солнечная корпускулярно-волновая радиация, обеспечивающая жизнь на планете – это ценность, и никак не стоимость. Точно так же – человек, его самореализация, его творческий потенциал – это ценность, и было бы вульгаризацией сводить человека до уровня товарной стоимости. Маркс прямо говорит, что земля, например, не имеет стоимости5 (ибо она не создана людьми в процессе затрат рабочего времени).

Здоровье человека – это ценность, но отнюдь не стоимость. Творческий гений человека – это ценность, но отнюдь не стоимость. Недаром же признано, что произведения искусства не имеют стоимости, они – ценности. И только вульгаризированный товароведческий подход и вульгарная политэкономия пытаются свести ценность к стоимости.

Всё это такие проблемы в сфере становления подлинного социализма, в связи с которыми кончается компетенция и власть политической экономии и лежащего в её основе труда, производящего товары и имеющего двойственный характер. Но в нашей политической экономии, да и вообще – в общественном сознании XX века все эти проблемы составляют громадный массив «белых пятен». Словом, надо ставить и решать МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ проблемы, возникающие на стыке утилитаризма и гуманизма…

Выше сказано, что «базис социализма включает в себя минимум три разряда материальных отношений». Разговор к «минимуму» был повёрнут из дидактических соображений: чтобы сразу не преподносить всю сложность социализма, его «неопределённую громадность», как писал Маркс, имея в виду пролетарские революции.6

Сегодня, в дополнение к названным отношениям, мы вправе к разряду базисных отнести ещё три системы отношений: социально-экологические, социально-демографические и социально-технологические. Все эти отношения являются материальными. Но они не являются экономическими, ибо феномены, составляющие предмет всех этих отношений, не являются и не могут быть товарами и, следовательно, не могут обладать стоимостью. Предметом всех этих отношений является формирование ценностей. Равным образом предметы этих отношений, в условиях социализма, не могут быть собственностью.

Уже из этих кратких характеристик должно стать ясно, что социально-экологические отношения не могут подлежать эффективному экономическому управлению и регулированию. Дело обстоит как раз наоборот: экономический подход враждебен сохранению нормальных социально-экологических отношений.

То же самое – и в двух других случаях.

И последнее. Социально-технологические отношения (или социальная технология) – это применение законов гуманитарных наук к делу формирования эффективного человеческого фактора.

Во всех этих случаях речь идёт об обращении с ценностями. И это ставит массу новых методологических проблем в теории перестройки социализма. Среди них на первом месте стоит проблема личности как субъекта социалистически-гуманистического производства. Ведь созидать-то надо НОВОЕ общество, а не только налаживать гастрономическую и бакалейную торговлю!

Поэтому стоит подумать, сколько стоит экономический детерминизм, во что он нам обходится, если реальная масса проблем не подпадает под экономическую детерминацию?!

1 В этом – специфика социализма, отличающая его от капитализма и других классовых систем.

2 См. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 46, ч. I, с. 102.

3 А эти отношения фиксируются в законе движения производства (см. Маркс К., Энгельс Ф. , Соч., т. 23, с. 20), вследствие чего производство сохраняет свой утилитарно-меркантильный облик, ибо система эта воспроизводится.

4 А эти отношения Маркс отразил и обозначил посредством понятия о «законе развития», или законе изменяемости, который при капитализме не действует, ибо не доминирует (см. там же).

5 См. Маркс К., Энгельс Ф., Соч., т. 25, ч. II, с. 380-386, т. 20, с. 206.

6 См. там же, т. 8, с. 123.

Друзья «Альтернатив»: 
Разделы: 
Голосование: 
Vote up!
Vote down!

Points: 0

You voted ‘up’

Комментарии

Ну не желаете обсуждать те противоечия и противоположности, на которые указал Маркс в своем (по моему мнению) фундаментальном выводе в Т.3. «Капитала» и которые очень даже возможны в социалистических условиях обеспечения жизнедеятельности людей — Ваше право. Попробуйте без этого обсуждения реализовать свой реальный проект социалистического производства жизни, как Вы выразились — исходя из всего учения Маркса. Кроме успехов в этом и здоровья — мне нечего Вам пожелать.

Аватар пользователя va

Дело в том, что цитируемые Вами места общеизвестны. Известны и Першину, и Фельдблюму, и Фадееву, и мне, и секретарям ЦК КПСС или КПРФ по идеологии, а не только одному Вам, уважаемый Виклуг. Беда однако в том, что у каждого из нас, поименованных, свое осмысление, свое прочтение, своя интерпретация написанного классиками. И сегодня важно понимание прочитанного и отношение к нему. Адекватное написанному в то время и по возможности пристегнутое к нашему времени, актуализированное к нашим дням. Чтó писали классики, знают все. Мало кто понимает написанное ими.

Например, ленинская мысль о сути диалектики как о раздвоении единого и познании противоречивых частей его применительно к социализму столпами идеологии ЦК КПСС всегда принималась с большой фигой в кармане: нате-ка выкусите, ни социализм, ни коммунизм не раздвоены ни на какие  противоположности, ни на какие на свои противположные части. Поэтому нам, правоверным «марксистам-леницам» глубоко начхать и наплевать на вымыслы злейших врагов социализма, будь даже этими врагами хоть сам Маркс или Ленин. Убийцы диалектики, объявившие социализм и коммунизм обществом сполошной благодати, приходили в ярость, когда им указывали на то, что движение — это и есть неотъемлемый атрибут материи, что оно, движение, как неизменно напоминает нам даже и г. Лебедев, происходит только в поляризованной среде. И очень станно, даже много более чем очень странно, что и по сей день находятся защитники убийц диалектики, наряженных в шкуры, содранных с марксизма и ленинизма, фарисеев, самоназвавших содранные шкуры «марксизмом-ленинизмом». Начхавши и наплевавши, пустили по ветру дело социализма в СССР.

В.Архангельский     

А есть ли смысл пытаться выразить лучше Маркса тот (по моему мнению) фундаментальный вывод в Гл.51 в Т.3. «Капитала», который я предложил обсудить не только В.Першину, но и Толмачу, и Вам? И уже в его свете попытаться понять суть того, о чем ведет речь Н.Натаров уже в его статье?  

Опубликовано va в чтв, 2014-01-16 11:58.

Например, ленинская мысль о сути диалектики как о раздвоении единого и познании противоречивых частей его применительно к социализму столпами идеологии ЦК КПСС всегда принималась с большой фигой в кармане: нате-ка выкусите, ни социализм, ни коммунизм не раздвоены ни на какие  противоположности, ни на какие на свои противположные части. Поэтому нам, правоверным «марксистам-леницам» глубоко начхать и наплевать на вымыслы злейших врагов социализма, будь даже этими врагами хоть сам Маркс или Ленин. Убийцы диалектики, объявившие социализм и коммунизм обществом сполошной благодати, приходили в ярость, когда им указывали на то, что движение —  это и есть неотъемлемый атрибут материи, что оно, движение, как неизменно напоминает нам даже и г. Лебедев, происходит только в поляризованной среде. И очень станно, даже много более чем очень странно, что и по сей день находятся защитники убийц диалектики, наряженных в шкуры, содранных с марксизма и ленинизма, фарисеев, самоназвавших содранные шкуры «марксизмом-ленинизмом». Начхавши и наплевавши, пустили по ветру дело социализма в СССР.

В.Архангельский     

===============================================================

 

итак, Архангельский наконец- то понял (с лагом в несколько лет) что диалектика требует  раздвоение единого о чем мною были приведены цитаты в моем «Гармонизме..2011г» где приведены цитаты из Гегеля и Ленина , которые он — Архангельский (в купе с Паульманом)не желал принять , так как диалектика опровергала его кружочки

Куйбышев, 1983

Рис. 5.2. Диалектические противоположности бесклассового (классоидного) общества. Кружками обозначены отдельные люди, члены общества; совокупности частей кружков, окрашенных соответственно в белый и черный цвета,– это диапротобы (классоиды) общества.

Эти кружочки архангельские  четко демонстрируют ,что по Архангельскому, общество или система общество государство, не имеет основной полюсной пары противоположностей , которая  должна быть обязательно , так как по законам диалектики должна раздваивать единое .

Эти кружочки — люди архангельские, не могут априори являться полюсами основной полюсной пары противоположностей , так как эти полюсы могут состоять только из «неодинаковых» людей, а так как архангельские люди все одинаковы (каждый из них , черный и белый ), то в обществе архангельском основная пара противоположностей раздваивающая единое отсутствует, что является грубым нарушением Архангельским закона диалектики

Ныне Архангельский наивно ханжески пытается отказаться от того . что ранее фактически невежественно не признавал закон диалектики о необходимости раздвоения единого, но его- Архангельского эта попытка шита белыми нитками , так как его схема с кружочками таже самая и ныне он от нее, не соответствующей диалектике,  не отказывается , пытаясь навешать людям лапшу на уши :

http://www.alternativy.ru/files/vaKlassy.pdf

Участникам Первого политэкономического конгресса
стран СНГ и Балтии «Социально-экономическое
развитие: практические, теоретические и образовательные альтернативы
20011,10 29

Рис. 11. (схема с кружочками- людьми, каждый из которых  черный и  белый —то есть люди «одинаковы» и  общество не имеет основной полюсной пары противоположностей, раздваивающей единое)

 

итак , все работы Архангельского априори есть неверны , в части дальнейшего изменений в системе общество государство….. так как Aрхангельский в его посылах нарушает законы диалектики, диамата, природы,  намеренно лишая единое  основной полюсной пары , раздваивающей единое


Страницы