Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

Собственность на знания как тормоз

Русский

Собственность на знания как тормоз экономического и социального развития

 

А.И.Колганов

 

Уже давно в социальных науках стало общим местом указа­ние на то, что в современном производстве знания и информация становятся ключевым ресурсом производства. Понятно, что в связи с этим проблеме частной интеллектуальной собственности уделя­ется все большее и большее внимание. Но вопреки традиционному взгляду, наша точка зрения заключается в том, что частная собст­венность на знания, продукты творческой деятельности (интеллек­туальная собственность), вырастает до размеров едва ли не глав­ного препятствия на пути экономического и социального про­гресса (1).

 

1. Феодальные привилегии и интеллектуальная собственность

 

Важнейшим условием развития современного производ­ства, а вместе с этим — человека и человеческого общества, высту­пает, по нашему мнению, возможно более широкий и свободный обмен знаниями и информацией. Частная интеллектуальная соб­ственность служит препятствием на этом пути, ограничивая дос­тупность знаний и информации. В условиях господствующей капи­талистической системы, где капитал выступает как ведущая эконо­мическая сила, собственность на знания позволяет капиталу при­обретать контроль над продуктами интеллектуального труда. Этот контроль используется для того, чтобы монополизировать исполь­зование новых знаний капиталом, не допустить конкурентов к при­менению этих новых знаний в производстве. Для капитала это, ра­зумеется, выступает условием извлечения ренты из контролируе­мых им интеллектуальных продуктов, но резко ограничивает рамки вовлечения результатов творческой активности людей в развитие и совершенствование производства.

Таким образом, собственность на знания выступает как одно из важнейших экономических оснований для превращения знаний и информации в объекты коммерческой тайны. Будучи не­обходимым моментом функционирования капиталистической сис­темы (поскольку коммерческая тайна охраняет возможность извле­чения дополнительной прибыли, а прибыль служит основным мо­тивом предпринимательской деятельности), коммерческая тайна всегда находилась в противоречии с другим фундаментальным принципом рыночной экономики — принципом всеобщей информи­рованности агентов рынка и производителей о состоянии и воз­можностях производства на рынок. С резким возрастанием роли знаний и информации в процессе производства частная интеллек­туальная собственность из условия развития капиталистического производства начинает превращаться в его тормоз, поскольку ста­вит барьеры на пути возможно более широкого использования ос­новного ресурса современного производства.

Эта ситуация может быть сравнима с существованием феодальных привилегий и экономических границ между феодаль­ными владениями в эпоху становления капиталистического хозяй­ства. Тогда привилегии и границы создавали барьеры для свобод­ного движения товаров, капиталов и рабочей силы, мешали вовле­чению земли в экономический оборот, в конечном счете, препятст­вовали экономическому прогрессу. Лишь борьба за устранение этих барьеров позволила капиталистической системе хозяйства развернуть все заложенные в ней потенции.

Так и сегодня без свободного движения знаний и информа­ции становится невозможным выход на новую ступень социального и экономического прогресса.

Проблема свободного движения знаний и информации не сводится, разумеется, лишь к проблеме интеллектуальной собст­венности. Свободное распространение знаний, например, вклю­чает в себя и такие моменты, как обеспечение всеобщего распро­странения высококачественного образования, реальной свободы овладения уже достигнутыми знаниями для всех и т.д.. Однако сам институт частной интеллектуальной собственности выступает клю­чевым препятствием, стоящим на пути свободного распростране­ния новых знаний.

 

2. Паразитический характер капиталистической интеллектуальной собственности

 

Достаточно распространенной является позиция, согласно которой охрана права частной интеллектуальной собственности является единственным способом обеспечить интеллектуалам до­ход от их интеллектуальных усилий, а капиталу — доход на инве­стиции, вложенные в научные исследования и опытно-конструктор­ские разработки. Без этого условия якобы теряется всякая возмож­ность создать экономические стимулы для интеллектуального труда и использования его результатов.

Такая позиция является вполне логичной и последователь­ной, но только с точки зрения специфических критериев капитали­стической организации хозяйства, а отнюдь не с точки зрения раз­вития общественного производства. Да, чтобы извлекать ренту из факта владения правами интеллектуальной собственности, без этого института не обойтись. Но рентный доход, образующийся благодаря монопольному праву на использование того или иного ресурса, является доходом паразитическим. Он рождается благо­даря возможности воспрепятствовать другим экономическим аген­там воспользоваться данным ресурсом, и без такого препятствова­ния не образуется.

Распространение результатов интеллектуального, творче­ского труда не влечет за собой утрату интеллектуальных ресурсов их владельцами. Что они утрачивают — так это только свою моно­полию. Система свободного предпринимательства, кичащаяся своей показной враждебностью к монополизму, в данном вопросе открыто отвергает свой символ веры и защищает монополизм. Мо­нополия на интеллектуальные ресурсы противоречит принципу свободной конкуренции. Чем полнее охрана частной собственности на знания, тем меньше свобода конкуренции, не говоря уже о воз­никновении в ряде случаев возможностей для прямого экономиче­ского диктата. Поэтому срочный (например, на 5 лет) характер па­тентов выступает в качестве компромисса, позволяющего капита­листической системе найти форму разрешения этого ее внутрен­него противоречия.

 

 

3. Интеллектуальная собственность и постиндустриальный капитализм

 

Как это ни парадоксально может звучать, институт частной интеллектуальной собственности является внутренним тормозом развития в сторону постиндустриального общества даже для капи­талистической системы.

Подчиняя интеллектуальное производство критериям из­влечения наибольшей прибыли и устанавливая монопольные принципы утилизации продукции творческого труда, капитал до­бился заметных успехов в развитии т.н. знание-интенсивного про­изводства. Заинтересованность капиталиста-предпринимателя в непрерывных инновациях покоилась на прибыли, извлекаемой из этих инноваций. В свою очередь, эта прибыль служила источником финансирования исследований и разработок и стимулирования творческих работников. Такой механизм расширенного воспроиз­водства вполне удовлетворительно обеспечивал прогресс капита­листического производства, но только до поры до времени.

С превращением производительного применения знаний и информации в главный двигатель развития производства измени­лись как значение знаний и информации в экономической системе общества, так и социальный статус интеллектуального труда. Тот экономический механизм, который стимулировал применение твор­ческих способностей человека к производству, и привел к резкому возрастанию значения знание-интенсивного производства, сам же положил предел развитию последнего.

Капитализму никогда не удавалось преобразовать творче­ский по содержанию труд на капиталистических началах, организо­вать его специфически капиталистическим образом, подобно фаб­ричному труду наемного рабочего. Творческий труд продолжал ос­таваться «свободной профессией», и лишь его результаты при­сваивались на основе законов товарного производства, и затем применялись капиталистом-предпринимателем в производстве. Конечно, и тогда для этого требовались специалисты, обладавшие определенными творческими способностями. Но их удельный вес был весьма незначителен.

С развитием знание-интенсивного производства творческие функции приобретают все более тесную связь с производственным процессом и все больше проникают в ткань последнего. Творче­ские работники начинают включаться непосредственно в процесс капиталистически-организованного производства. Однако этот про­цесс, на первых порах заметно поднимающий эффективность ка­питалистического производства, влечет за собой целый ряд проти­воречий.

Более тесная связь творческих работников с капиталом ме­няет условия интеллектуального труда. Если лица «свободных профессий», находившиеся за пределами капиталистически-орга­низованного производства, пользовались возможностью свобод­ного обмена знаниями и информацией (как условием творческой деятельности), то творческие работники, включенные в процесс капиталистического производства, отгораживаются друг от друга барьерами интеллектуальной собственности и основанной на ней коммерческой тайны. Это — необходимое условие функционирова­ние капитала, но одновременно — препятствие для развития твор­ческого процесса.

Кроме того, если прежде процесс интеллектуального труда базировался главным образом на внутренних стимулах, а получае­мое за его результаты (по законам товарного хозяйства) вознагра­ждение выступало внешним условием воспроизводства творче­ского работника, то теперь ситуация меняется. Для творческих ра­ботников, вовлеченных в процесс капиталистически-организован­ного производства, капитал делает получение экономического ре­зультата (прибыли) и получение соответствующего материального вознаграждение главными целями и мотивами деятельности. Но теперь это вступает в конфликт с изменившимися условиями внут­ренней мотивации труда. Теперь не только лица «свободных про­фессий», но и работники, обеспечивающие применение новых зна­ний и информации в производстве и лишь отчасти свяанные с творческими функциями, во все возрастающей степени руково­дствуются мотивами саморазвития в процессе творческого труда. Поэтому ограничение оборота знаний и информации во все возрас­тающей степени расценивается ими как препятствие для осущест­вления своих целей.

В тоже время капитал, пользуясь институтом интеллекту­альной собственности, ограничил развитие «экономики знаний» по нескольким направлениям.

Во-первых, само производство знаний, как и подготовка творческих работников (специалистов и профессионалов), подчи­нены интересам самовозрастания капитала. Творческие способно­сти и знания направляются в сферы, где извлекаемая прибыль имеет наивысшие значения. В реальности современного позднего капитализма, это прежде всего гигантские пузыри финансового рынка, государственная бюрократия, военное производство, мас­совая культура… Да и в реальном секторе потенциал интеллекту­ального труда также подчинен интересам корпораций.

Во-вторых, институт частной интеллектуальной собственно­сти, обеспечивая работникам творческого труда сравнительно вы­сокое вознаграждение, означает покупку (и подкуп) капиталом спе­циалистов и профессионалов, превращает их в привилегированное сословие (меритократию) и является средством заставить их слу­жить интересам капитала. Но капитал не может купить и подкупить всех.

Этот простой факт, в-третьих, ограничивает рост прослойки работников знание-интенсивного производства, сдерживает вовле­чение значительной части потенциальных интеллектуальных ре­сурсов населения в общественное производство. Даже в развитых странах около ⅓ населения вообще исключается из конкуренции за право войти в круг высококвалифицированных специалистов и профессионалов, и эти потенциальные интеллектуальные ресурсы безвозвратно теряются.

В-четвертых, это современное «огораживание» препятствует доступу к знаниям и информации тем, кто либо сам не располагает значительными деньгами, либо отказывается пойти в интеллекту­альное рабство к крупным корпорациям, чтобы поставить свой та­лант на службу исключительно интересам производства прибыли для кучки финансовых магнатов.

Наконец, институт интеллектуальной собственности служит наиболее развитым странам для укрепления своего монопольного положения в сфере международного движения знаний и информа­ции. Обладая огромными ресурсами для скупки мозгов, наиболее развитые страны, как пылесосом, вытягивают из стран второго и третьего миров наиболее талантливых специалистов, ставя «же­лезный занавес» на пути обратного движения созданных ими новых знаний. Даже в условиях растущей опасности экологической ката­строфы, развитые страны и базирующиеся в них ТНК не спешат поделиться с остальным миром возможностями организации ре­сурсоэкономного производства, продолжая стратегию хищниче­ского истощения природных ресурсов в менее развитых странах.

 

4. Свободный оборот продуктов творческого труда экономически возможен и эффективен

 

4.1. Возражения против свободного оборота интеллекту­альных продуктов

 

Тезис о свободном распространении знаний и информации встречает ряд серьезно аргументированных возражений.

Во-первых, способности человека к усвоению информации ограничены, и в таком случае избыток информации может быть еще более вредным, чем ее недостаток. Человек может оказаться неспособен к отбору необходимой информации из огромного мас­сива доступной (с чем мы сталкиваемся уже сейчас). В таких усло­виях платность информации становится пусть и несовершенным, но действенным инструментом ее селекции, поскольку, согласно распространенному мнению, наиболее полезная информация обычно является и наиболее дорогостоящей.

Во-вторых, платность информации решает проблему распределения ресурсов между производителями информации. Приме­нение иных принципов распределения ресурсов между производи­телями информации заведомо менее эффективно. Вариантов не так много: можно ориентироваться на текущий спрос на знания и информацию (но тогда, например, в Интернете самыми востребо­ванными окажутся поставщики порносайтов, анектодотов, поп-му­зыки и т.п.). Можно распределять ресурсы для производства ин­формации в соответствии с запросами производителей (но тогда те, кто распределяет эти ресурсы, будут ориентироваться на са­мые дешевые источники информации). Наконец, можно поло­житься на собственные соображения государственных чиновников.

Однако все эти механизмы будут распределять ресурсы хуже, чем свободное ценообразование на рынке, обеспечивающее максимизацию экономического эффекта от применения ресурсов для производства знаний и информации.

Что касается первого возражения, то действительно, в ры­ночном хозяйстве казалось бы естественным при селекции необхо­димой информация руководствоваться критерием цены. Однако это выглядит естественным лишь на первый взгляд. Ценность ин­формации — как для принятия экономических решений, так и для других видов творческой деятельности, определяется отнюдь не ее ценой. Никто не отбирает в магазине художественную, научную или учебную литературу, ориентируясь на цену — критерием отбора всегда выступает соответствие содержания этой литературы ре­шаемой в данной момент задаче. Цена выступает внешним огра­ничением, отсекающим возможность доступа к некоторым видам информации, но никак не критерием ее отбора. Не случайно, что ни пользователи, ни создатели бесплатных поисковых систем в Ин­тернете и не подумали заложить в качестве одного из критериев поиска информации ее цену — например, цену доступа к тем или иным платным Web-сайтам.

Это вовсе не значит, что проблема селекции информации в условиях ее избытка не существует, и что свободный доступ к зна­ниям и информации не приведет к обострению этой проблемы. Во­прос о рациональной селекции информации может быть решен только на пути повышения квалификации пользователей инфор­мации (в том числе массовых), за счет широкого и свободного рас­пространения знаний, необходимых для оценки информации. Так что на самом деле в основе своей это не экономическая проблема (хотя. повторю, экономические критерии выступают важным внеш­ним ограничителем при решении задачи информационного выбора — как и при потребительском выборе вообще). Экономической яв­ляется проблема, поставленная во втором возражении — проблема распределения ресурсов для достижения баланса между произ­водством и потреблением информации в условиях ограниченности ресурсов.

Это второе возражение также выглядит вполне справедли­вым для условий капиталистического хозяйства, где равновесие обеспечивается через куплю-продажу товаров и услуг по свобод­ным ценам на конкурентном рынке.

Однако не следует в данном случае ограничивать решение проблемы слепым следованием за наиболее общими положе­ниями абстрактной теории рыночного равновесия в ее неокласси­ческой интерпретации. Даже согласно самой неоклассике на самом деле решения о распределении ресурсов для производства раз­личных товаров и услуг (в том числе информационных) принима­ются в зависимости не от величины продажных цен непосредст­венно, а в зависимости от предельной производительности капи­тала, инвестируемого на их производство, то есть, в конечном счете, в зависимости от рентабельности этого капитала. Однако и агрегированная стоимостная оценка различных ресурсов, входящих в состав капитала (знаменатель в показателе рентабельности), вы­водится из уровня прибыли на вложенный капитал. Получается (как было показано в дискуссии Кембридж-Кембридж о природе капи­тала) порочный круг (2).

Но даже если оставаться в рамках традиционной неоклас­сической парадигмы, следует заметить, что знания и информация далеко не всегда представляют собой типичный для конкурентного рынка товар. Чаще всего они обладают свойством уникальности, а следовательно, цены на них формируются как монопольные цены, а отнюдь не как равновесные цены конкурентного рынка. Так что и с этой точки зрения рынок не может обеспечить оптимального рас­пределения ресурсов для производства информации.

Более сильным элементом второго возражения против сво­боды движения информации является тезис об отсутствии аль­тернативных рынку более эффективных механизмов принятия ре­шений о распределении ресурсов для производства информации. Однако такой механизм существует. По форме он вполне уклады­вается в рамки рыночной системы, но основан не на свободных ценах, а на принципе распределения издержек, как раз и образую­щем специфический механизм возмещения затрат ресурсов для производства интеллектуальных продуктов.

 

4.2. Механизм распределения издержек

 

Обеспечение свободного распространения знаний и ин­формации, разумеется, ставит вопрос об экономическом возмеще­нии создателям интеллектуальных продуктов их трудовых затрат. (Вопрос об авторских правах здесь вообще не стоит, ибо на эти личные права отмена интеллектуальной собственности не покуша­ется). Но речь, по нашему мнению, должна идти именно о компен­сации затрат, а не о продаже интеллектуальных продуктов по не­определенно высоким монопольным ценам (поскольку рынок их цену определить не может — это не обычные товары, а принципи­ально не воспроизводимые продукты, не уничтожаемые в процессе потребления). Такое возмещение трудовых усилий (о его деталях — несколько ниже) возможно и без института частной интеллектуаль­ной собственности.

Механизм «распределения издержек», принципиально по­зволяющий решить проблему компенсации затрат на создание ин­теллектуальных продуктов, хорошо известен специалистам. Суть его заключается в том, что затраты на создание нового интеллек­туального продукта равномерно распределяются между его потребителями. Чем больше потенциальных потребителей информации, тем меньше будет цена доступа (т.е. здесь чем выше спрос, тем ниже цена — принцип, обратный принципу рынка). Если затраты на создание какого-либо интеллектуального продукта (например, расписания пригородных поездов на данный год) составили 10 000 долларов, а на доступ к этому продукту поступило 1 млн. заявок, то каждый пользователь заплатит 0,01 доллара за доступ плюс расходы на техническое тиражирование носителей информации.

 

4.3. Банк проекта

 

Одной из практических проблем реализации механизма «распределения издержек» является неочевидность конкретных, «технических» механизмов его реализации. В самом деле, как определить, сколько появится пользователей того или иного продукта, среди которых следует распределять его издержки? В течение какого периода времени? Как следует поступить, если через некоторое время появится некоторое количество дополнительных пользователей, и т. п.?

Одним из вариантов решения всех этих проблем может быть модель, которую мы бы назвали «банком проекта». Ее суть достаточно проста. Предположим, что издержки создания продукта «x» (проекта «x») составили 100000 рублей, и именно эта сумма должна быть компенсирована пользователями этого информационного продукта (между ними распределяются эти издержки). Продукт выставляется на реализацию, и одновременно создается «банк проекта» (для этого достаточно открыть счет с определенным механизмом учета потенциальных и актуальных пользователей и зачисления средств). Как только собирается первая группа пользователей (скажем, 10 человек), они вносят по 10000 рублей каждый, и оставляет свои координаты (с какой целью, мы покажем чуть ниже).

С этого момента издержки компенсированы (сумму в 100000 рублей получает разработчик проекта), но «банк проекта» продолжает функционировать. При появлении каждого нового пользователя (группы пользователей) общая сумма на счету «банка» не изменяется, но определенные финансовые операции будут происходить. Предположим, у проекта «x» появилось еще 10 заказчиков. Каждый из этих новых потребителей внесет уже по 5000 рублей (100000 : 20 = 5000), а каждый из первых 10-ти получит обратно (в виде «компенсации») по 5000 рублей. Следующий «сет» позволит каждому из первоначальных участников получить еще один «транш» компенсации. В пределе (при росте числа пользователей «хотя бы» до 10000) каждый из участников почти целиком компенсирует свои первоначальные затраты.

Конечно, с точки зрения рыночных критериев те, кто первыми вносят относительно крупные суммы, как бы беспроцентно кредитуют проект. Но при этом они раньше других получают доступ к этому продукту (скажем, know how), а в рыночной системе это может принести выгоды, вполне компенсирующие потери от неполученных процентов.

Технические проблемы функционирования «банка проекта» (например, как часто должны происходить возвраты и т. п.) мы сейчас обсуждать не будем, заметив лишь, что даже современный уровень развития информационных технологий вполне позволяет обеспечить автоматическое функционирование «банков проектов».

Гораздо сложнее социально-экономические проблемы, но они упираются не столько в трудности создания и использования «банков», сколько в общие противоречия фундаментальных принципов механизмов распределения издержек и рынка. Тем не менее и механизм распределения издержек вполне позволяет решать проблему распределения ресурсов между производителями информации и знаний при господстве в целом рыночной системы. Конечно, и при этом подходе наиболее быстрое и гарантированное возмещение получают производители тех ресурсов, которые пользуются массовым спросом или рассчитаны на клиентов с особо высокой платежеспособностью. Но ведь и сегодня производители знаний и информации для узкого слоя специалистов (например, в фундаментальной науке) финансируются отнюдь не по рыночным принципам и не из коммерческих источников. Кроме того, механизм возмещения издержек не создает искусственных предпочтений для производителей ресурсов, ориентированных на корпоративных клиентов в особо прибыльных сферах приложения капитала (финансовые спекуляции, поп-культура и т.п.).

 

4.4. Информационная свобода и демократизация капитала

 

Не следует, кстати, думать, что устранение института частной интеллектуальной собственности является такой революционной мерой, которая сразу же подорвет механизм капиталистического использования интеллектуального труда. Да, капитал потеряет монопольную ренту с присвоенных им знаний, и не сможет делиться этой рентой с работающими на него специалистами и профессионалами. Но он все же будет в состоянии платить им нормальную заработную плату и извлекать прибыль из повышения эффективности производства, обеспечиваемого применением результатов творческой деятельности людей. Таков мог бы быть последовательно демократический (в экономическом смысле) капитализм — капитализм без частной интеллектуальной собственности и абсолютной ренты на природные ресурсы.

Информационная свобода способна в какой-то мере превратить носителей знаний из наемных слуг капитала и мелких торговцев продуктами с собственного интеллектуального огородика в свободных личностей, приобретающих подлинно широкий и неподдельный общественный авторитет. Если плоды интеллектуального труда станут образовывать общедоступный общественный фонд знаний, а трудовые усилия творческих работников будут компенсироваться также из общественных фондов, то и знания превратятся тем самым поистине во всеобщее достояние. Это не будет означать ущемление личных неимущественных (например, авторских) прав творческих работников. Наоборот, это будет путь к приобретению творцами еще более широкого общественного престижа.

Возможным техническим путем решения этой проблемы может быть создание в Интернете системы сайтов, находящихся под общественным контролем, где будут размещаться результаты творческой деятельности (или, если для каких-то продуктов творчества электронная форма окажется не вполне адекватной, — информация о других возможностях доступах к этим продуктам). Доступ к ресурсам на таких сайтах, являясь свободным, будет в современных условиях предполагать выплату небольшого взноса, предназначенного для компенсации трудовых усилий создателей интеллектуальных продуктов. Величина взноса будет определяться открыто объявляемыми затратами на создание интеллектуального продукта и прогрессивно понижаться по мере роста числа обращений к данному ресурсу (например, на принципах описанного выше «банка проекта»), а по достижении некоторой кумулятивной величины вообще обнуляться. Информация может предоставляться и на условиях полностью бесплатного распространения.

Следует отметить, что сказанное выше в полной мере относится не только к новым знаниям и информации, но и к любым продуктам творческого труда. Требование общедоступности относится нами, таким образом, и к системе доступа к старым знаниям, то есть к ресурсам и технологиям образования. Образование должно быть в полной мере общедоступным и бесплатным, и единственные ограничения, которые могут быть в некоторых случаях установлены — это отбор по профессиональной пригодности. То же самое относится и к деятельности в сфере культуры и искусства. Общедоступность культурных благ не является достаточной гарантией преодоления засилья «массовой культуры», но является для этого необходимым условием.

Конечно, трудно ожидать, что специалисты и профессионалы, занятые творческим трудом, все, как один, откажутся от коммерческой продажи плодов своей творческой деятельности и предпочтут своим нынешним доходам скромную компенсацию. Но в тоже время, вполне возможно, их привлечет идея сделать плоды своего труда более широко распространенными. Не исключено, что многие, получив плату от корпораций, станут «контрабандой» (а установить в Интернете авторство того или иного сообщения достаточно сложно) предоставлять результаты своей творческой деятельности в общее пользование. Капиталистическая система неизбежно ставит творца в противоречивое положение, сталкивая денежные и непосредственно творческие мотивы деятельности. Однако достижение определенного уровня материального благосостояния, сопровождаясь одновременным ростом роли творческих стимулов, создает возможность такого компромисса между этими противоположностями, на основе которого станет возможно сохранение заметной роли денежных стимулов при отказе от монополии на новые знания.

Другим каналом поступления информации в общее пользование может стать хакерство (которое уже отчасти выполняет такие функции). В Интернете уже немало идейных сторонников свободы информации и их поддержка в таком проекте может сыграть весьма существенную роль. Например, уже сейчас в Интернете циркулирует масса свободно распространяемых программных продуктов, существуют электронные библиотеки со свободным доступом и т.п. Если хакер не занимается банальным воровством информации в своих частных интересах, а служит делу всеобщего распространения монополизированных знаний, то такую деятельность можно рассматривать как стихийный протест против монополизации знаний и информации крупным капиталом. Как таковой этот протест выражает, несомненно, прогрессивную и объективно назревшую тенденцию к обеспечению свободы распространения знаний и информации. Такие хакеры выступают в роли Робин Гудов и Деточкиных XXI века.

Насколько мощным сможет оказаться такой прорыв монополии крупного капитала на знания и информацию, и когда он может произойти — заранее сказать трудно. Но можно попытаться.

Объединение усилий общественных движений и неправительственных организаций, заинтересованных в свободном движении знаний и информации на благо общества, способно создать такую «сеть свободного доступа». Не только для слоя интеллектуалов, но и для мелкого и среднего, да и для крупного бизнеса также будет велико искушение использовать в своих интересах почти бесплатные ресурсы. Доступ к ним позволит значительно расширить выбор вариантов увеличения эффективности производства. Уже сейчас в некоторых видах бизнеса свободное предоставление информации оказывается предпочтительнее, чем ее платность, ибо позволяет расширять рынок. Если подобный проект получит поддержку на государственном уровне, то государство, которое будет проводить в жизнь принцип свободного распространения знаний и информации, окажет поддержку (пусть негласную) хакерам и организует их для достижения этой цели, получит значительные преимущества на пути в информационное общество. Эти преимущества могут сравниться с теми, которые получили в свое время государства, поддержавшие принцип свободы торговли и предпринимательства.

Такой свободный оборот информации сделает более широкими возможности социального, гуманитарного и экологического контроля тех решений, которые принимаются бизнесом. Станет возможным проведение гласной общественной экспертизы поставляемой в сеть информации с социальной и экологической точек зрения. Это отчасти ограничит возможность выбора решений, потенциально опасных или неприемлемых с этих точек зрения.

Такой прорыв монополии частной интеллектуальной собственности «снизу», возможно, послужит стимулом принятия согласованных межгосударственных решений об постепенном ограничении прав частной интеллектуальной собственности и о расширении сферы свободного оборота знаний и информации.

Так что дело не выглядит совсем уж безнадежным или утопичным. Возможно, здесь есть шанс, который может быть использован — в наших общих интересах.

 

5. Возможности информационной революции и борьба с глобальной гегемонией капитала

 

Информационная революция ведет к универсализации общественных связей человека в производстве (поскольку творческий труд выступает как всеобщий труд, а наука — как всеобщая производительная сила), углубляя вместе с тем и интернационализацию производства и общества. Однако, в то же время, капиталистическая социально-экономическая форма этого процесса порождает и новые пределы для прогресса человеческого общества.

Капитал, стремясь превратить силу человеческого знания в инструмент извлечения прибыли, переходит к присвоению не только рабочей силы наемных работников, но к присвоению всей совокупности способностей человеческой личности. Не только рабочая сила превращается в элемент капитала (в качестве переменного капитала), но сам человек, как целостная личность, тотально поглощается капиталом.

Не связывая себя никакими границами и рамками в использовании результатов творческой деятельности, если это сулит прибыль, капитал, как и столетия назад, готов идти на любой ущерб интересам и самой жизни людей, если это приносит коммерческий успех.

Капитал утилизирует успехи информационной революции для укрепления своей глобальной гегемонии, выращивая всемирную сеть грязных виртуальных игр финансового капитала.

Для преодоления негативных последствий такой гегемонии можно предложить (конкретизируя сказанное выше) целый ряд лозунгов, которые, конечно, не могут быть полностью реализованы до тех пор, пока глобальная гегемония капитала не будет опрокинута. Но борьба за реализацию этих лозунгов может стать существенной частью борьбы за уничтожение этой гегемонии, особенно в сфере использования достижений информационной революции.

Первое. Человек имеет право на знания. Поэтому можно было бы осуществить проект создания информационной сети, которая служила не только целям общественно-политической информации и координации, но давала бы людям возможность свободно получать альтернативную информацию по культурным, экономическим, научным, юридическим и другим социальным проблемам.

Второе. Свободный доступ к такой информации предполагает не только облегчение экономических и технических условий доступа в Интернет (например, бесплатный доступ на сайты, предоставление информации в основном в обычной текстовой форме, что позволяет эффективно использовать дешевые компьютеры и низкоскоростной доступ). Необходимо, чтобы эта информация была собрана и предоставлена в доступном для пользователей виде. А это невозможно без поддержки со стороны интеллектуальных работников — специалистов, экспертов, преподавателей, врачей и т.д. Нужна, следовательно, работа для организации массового интернационального движения этого социального слоя для практической поддержки свободы информации.

Третье. Широкая альтернативная информационная сеть и ее поддержка со стороны работников интеллектуального труда позволяет ставить вопрос о широком общественном демократическом контроле за применением результатов развития человеческого знания капиталом. Это потребует, однако, не только достижения определенных законодательных предпосылок, но и последовательной борьбы против коммерческой тайны вообще, а в области знаний и информации — в первую очередь. Это означает поход против одного из устоев современного капитализма.

Поэтому, четвертое, речь фактически может идти, как это было провозглашено выше, о борьбе за последовательное проведение принципа свободы получения и распространения знаний и информации вплоть до устранения частной интеллектуальной собственности. Тем самым, помимо всего прочего, может быть открыт путь к свободному обмену результатами творческого труда, к преодолению тех рамок, которые накладывает капитал на развитие и применение творческих способностей личности, к высвобождению творческих способностей человека из-под глобальной гегемонии капитала.

Пятое (по месту, но не по значению). Для использования свободно предоставляемых информационных ресурсов, в том числе для контроля за капиталистическим применением плодов научной и информационной революции, граждане должны обладать способностью оценивать эту информацию (а иначе они вообще не будут испытывать потребности в ее получении). Для этого недостаточно иметь компьютер и доступ в Интернет (хотя миллиарды людей на Земле сейчас не имеют никаких надежд и на это). Нужно широчайшее распространение образования — в достаточной мере универсального, фундаментального, и высокого уровня.

Поэтому необходима борьба за свободный и равный доступ к высококачественному образованию для всех, с продвижением к бесплатности всех видов образования. Соответственно сейчас необходима борьба против приватизации и коммерциализации образования.

Мы выступаем под этими лозунгами не только потому. что мы левые, социалисты и враги капитала. Мы считаем, что именно реализация этих лозунгов сделает общество более свободным и более процветающим, позволит ему воспользоваться плодами научной и информационной революции для утверждения гуманистических ценностей. Борьба хотя бы за частичную реализацию этих лозунгов будет подрывать тотальный характер гегемонии глобального капитала, выводить из-под ее опеки хотя бы небольшие островки общественной жизни и наглядно демонстрировать людям, за какие ценности мы боремся.

 

* * *

 

Разумеется, полное устранение монополии капитала на интеллектуальные продукты и подлинная общедоступность знаний и информации окажутся возможными только вместе с устранением самой капиталистической системы. Лишь приобретение творческой деятельностью того статуса, который вытекает из самой природы этой деятельности — то есть статуса всеобщего общественного ресурса, всеобщей производительной силы общества, к которой каждый человек может и должен иметь беспрепятственный доступ, — открывает простор для ее полного использования во всеобщих интересах. Это также поднимает статус человека-творца, предоставляя ему, во-первых, общественные материальные гарантии осуществления творческой деятельности, и, во-вторых, всеобщие популярность, авторитет и уважение. Творческие личности, обладающие выделяющимися способностями, смогут стать катализаторами широчайшего распространения знаний, процесса вовлечения в творческую деятельность все более и более широких слоев населения.

Такова та перспектива, за которую стоит побороться уже сейчас.

Примечание

  1. Не следует думать, что мы являемся горячими поклонниками государственной интеллектуальной собственности. Она, как и частная, создает барьеры для движения знаний. Но, во всяком случае, государственная собственность может раздвинуть эти барьеры несколько шире (скажем, до национальных границ).

  2. Порочный круг не возникает, если давать оценку стоимости капитала на основе трудовой теории стоимости. Но это уже выходит за рамки предмета данной статьи.