Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

Социализм после «социализма»: ответы на вызовы неоэкономики

Русский
Разделы: 

Социализм после «социализма»: ответы на вызовы неоэкономики

 

Александр Бузгалин
Андрей Колганов

Проблемы социализма в нынешней России поднимаются редко и как правило в рамках относительно узкого круга ученых, специально занятых изучением этого вопроса. Между тем, противоречия современной глобальной экономики привели к постановке проблемы поиска альтернатив нынешней модели экономической, социальной и политической организации однополярного мира. Диалог с исследователями, ведущими поиск таких реально видимых уже сегодня альтернатив, и сеть «сверхзадача» данного текста.

Если ограничить наше исследование только социально-экономической проблематикой, то следует отметить, что большая часть предлагаемых альтернатив остается в рамках тех или иных модернизаций доктрины социально-ограниченной, государственно-регулируемой рыночной экономики (можно сказать и четче – капитализма). Однако есть и другие исследования (о них ниже) и, что особенно важно – другая практика. Именно с их краткой систематизации мы начнем наш анализ, предварительно выделив основные тенденции в определении понятия «социализм».

К ним относятся, во-первых, различные варианты отождествления теоретической модели социализма с «социализмом», реально существовавшим в СССР и других странах «мировой социалистической системы»; во-вторых, те или иные трактовки процессов социализации, движения к социальной справедливости и т.п.; в-третьих, различные теоретические модели посткапиталистического общества, предполагающие снятие (т.е. отрицание с удержанием положительных достижений) частной собственности, эксплуатации и – шире – социально-экономических основ отчуждения. Для авторов наиболее близка третья позиция1. Процесс же социализации мы считаем правомерным рассматривать как развитие элементов социализма внутри переходных (от старой системы к новой) отношений, в той или иной мере характерных для экономики ХХ-ХХI веков.

 1. Социализм как практика и как теория: обобщение опыта ХХ века

 Тема этого раздела столь фундаментальна и обширна, что делает невозможной ее сколько-нибудь полное освещение в статье. Однако и обойти ее таком тексте нельзя. Поэтому поневоле мы вынуждены будем ограничиться лишь некоторыми принципиально значимымми ремарками, адресовав интересующихся к широкому кругу источников по данной теме.

Сначала о тезисах широко известных, но систематически игнорируемых критиками социализма как возможного будущего.

Первая ремарка. Как бы ни относиться к опыту «реального социализма», следует признать, что явление такого исторического масштаба некорректно списывать лишь на флюктуации общественного развития. Оно требует своего объяснения. Такие объяснения есть. Их много и это нормально для теоретического изучения сложного общественного феномена2. Теоретическая работа по этой теме проделана огромная, но она принципиально не завершена. Игнорировать эту работу серьезному исследователю, в том числе и тому, кто считает опыт «реального социализма» исключительно негативным, некорректно. Большинство же современных экономистов, особенно в России, признает, что для экономики СССР и других стран «реального социализма» были характерны определенные достижения, которые могут и должны быть использованы при поиске оптимальных моделей организации социально-экономической жизни в новую эпоху. Кроме того, негативный опыт прошлого может быть не менее ценен, чем позитивный.

Позиция авторов по вопросу природы «реального социализма» хорошо известна и многократно аргументирована3, поэтому лишь напомним ключевой вывод: экономика СССР появилась не случайно. Это был ответ на вызов «ловушки ХХ века», когда новые общественные отношения должны были возникнуть в силу остроты социально-политических противоречий, но не могли возникнуть в адекватных формах в силу неразвитости технологической и культурной базы. В результате возникла система, приспособленная к условиям индустриализма и жесткого военного противостояния. Эта система с момента своего рождения была неадекватна тем объективным вызовам новому обществу, которые «предъявляют» условия рождения постиндустриальной системы, она могла относительно успешно жить лишь в прежних условиях. Необходимость перехода к новой экономике привела к объективной необходимости качественного изменения советской системы, что в СССР и странах ЦВЕ оказалось невозможно в силу социально-политических причин.

Тем не менее, опыт СССР показал, во-первых, какие пути перехода к новому обществу ведут в тупик и, во-вторых, какими могут быть прогрессивные ростки новой системы (их обобщение – одна из не решенных учеными до сих пор задач).

В некотором смысле, как мы уже многократно писали, опыт СССР с его дефицитом и ГУЛагами и т.п. преступлениями перед народом, с одной стороны; и великой культурой, наукой, образованием, энтузиазмом миллионов и другими вехами на пути к царству свободы – с другой, в чем-то подобен опыту ренессансной Италии с ее инквизицией, гражданскими войнами и Высоким Возрождением. И в том, и в другом историческом преценденте попытки перейти к новой системе (в первом случае – социалистической, во втором – капиталистической) сопровождались чудовищными мутациями (войны, политический и идеологический террор…) и закончились поражением. Однако без Ренессанса бы не было ни культуры, ни экономики Нового Времени. Не будет и социализма будущего, пренебрегающего опытом мировой социалистической системы.

Вторая ремарка. В настоящее время имеется практика ряда стран, которые заявляют о развитии в направлении социализма. И это не только Китай, Вьетнам и стоящая несколько особняком Куба, но и начавшие осуществлять первые шаги в направлении радикальной социализации Венесуэла и Боливия. Мы согласимся с либеральными критиками в том, что Китай и Вьетнам все больше эволюционируют в направлении «нормальной» капиталистической экономики. Однако в этих странах присутствуют и некоторые ростки новой социально-экономической организации (от ассоциирования мелкого частного бизнеса до долгосрочных государственных программ «выращивания» высокотехнологичных ТНК), изучение которых представляет немалый интерес. Что же касается опыта Кубы и отчасти похожего на него опыта первых шагов социализации в Венесуэле, то здесь можно найти немало принципиально важных элементов экономики будущего. В частности, это практика достижения высокого уровня развития человеческих качеств (медицина, спорт, образование, высокая культура, низкий уровень преступности и т.п.) в условиях относительно низкого уровня развития технологической базы и экономической блокады (что особенно болезненно в условиях глобализации)4.

Третья ремарка. Современная экономика знает не только рынок, капитал и наемный труд, но и ряд других, качественно отличных от них институтов. Это и экономика солидарности с ее многообразными формами общественного присвоения и распоряжения (от «старых» кооперативов до новейших сетевых ассоциаций), и системы бесплатного распространения знаний, и многочисленные НПО с их некоммерческой деятельностью и т.п.

Кроме того, общеизвестно, что подавляющее большинство либеральных критиков социализма считает развитие общественного сектора, бесплатных и общедоступных образования, здравоохранения, спорта и культуры и т.п., «опасным» подрывом основ рынка и «открытого общества» и продвижением к социализму. Авторы согласны с этим тезисом (правда, с иным акцентом: этот процесс действительно ограничивает рынок, но развивает человеческие качества и потому он прогрессивен). В любом случае, однако, из этого тезиса следует, что социальные механизмы регулирования, нацеленные на реализацию интересов общества в целом (быть здоровым, образованным, дышащим чистым воздухом, не сталкиваться с жесткими социальными антагонизмами) и его наиболее уязвимых в экономическом отношении групп, есть процесс «отмирания» капитализма и рождения элементов социализма, переходных (от капитализма к социализму) отношений.

Показанная еще в конце XIX века диалектика этого процесса состоит в том, что именно это самоотрицание старой системы является, начиная с конца позапрошлого века, единственным путем ее самосохранения и развития. Этот процесс в чем-то подобен тому, как древнеримская империя для своего сохранения еще на несколько столетий должна была принять христианство, перейти к колонату и все больше ограничивать рабство (что, впрочем, все равно не спасло ее в конечном итоге от гибели).

Четвертая ремарка. Социально-экономическая мысль не только XIX, но и XX-XXI веков немало сделала для разработки теории социализма.

Кроме упомянутых выше сотен работ по проблемам «уроков» реального социализма, выделим несколько блоков теоретических работ по собственно экономическим проблемам, в которых рассматриваются предпосылки и основные блоки будущей экономической системы, прежде всего, отношения координации и собственности. Во-первых, это работы по проблеме предпосылок социализма5. Во-вторых, это многочисленные исследования, лежащие в русле модели «рыночного социализма»6 и несколько менее известные работы о возможных моделях демократического планирования7. В-третьих, это работы по проблемам уже упомянутой выше «экономики солидарности», предполагающей развития кооперативов, коллективных предприятий, самоуправления, демократически управляемого «публичного» сектора, НПО и т.п.8. В последнее время они дополняются массой интернет-материалов по проблемам знаний (информации) как общественного блага. Наконец, напомним, что и отечественная политическая экономия социализма дала истории примеры не только апологетики, но и серьезных научных достижений, скрытых под покровом цитат «мудрых» генсеков9.

Но все это тезисы в принципе хорошо известные профессионалам. Мы кратко обозначили их только потому, что круг людей, хотя бы отчасти профессионально знакомых с проблемами социализма, ныне резко сузился и подавляющее большинство авторов, так или иначе затрагивающих эту тему, систематически игнорирует названные выше общеизвестные положения, заявляя в стиле партпропагандистов советской поры: я этих апологетов не читал, но точно знаю, что их работы бессодержательны, реакционны и льют воду на мельницу врагов цивилизованного общества.

Однако в XXI веке это наследие требует не только сохранения, но и позитивной критики. Типичные для эпохи К.Маркса ответы на вопросы о предпосылках и природе социализма уже давно и существенно развиты и игнорировать это развитие столь же неплодотворно, сколь судить о потенциале неоклассики, не зная ничего, кроме работ А.Маршала.

 2. Неоэкономика: новые вызовы обществу будущего

Для постсоветского читателя хорошо знаком старый тезис о том, что социализм является разрешением противоречий капиталистического способа производства и выступает как первая фаза коммунизма.

Между тем, еще в 50-60-е годы прошлого века и советский, и зарубежный критический марксизм в полной мере восприняли классическую идею К.Маркса и Ф.Энгельса о будущем обществе как эпохе, снимающей (NB! именно снимающей, а не уничтожающей) противоречия и достижения всей предыдущей экономической общественной формации (в других вариантах – предыстории, царства [экономической] необходимости), а не только капитализма как ее последней фазы10. Тогда же этот тезис был соединен с новым (по сравнению с ортодоксальным, сталинским вариантом) пониманием предпосылок нового общества. К ним были отнесены господство творческой деятельности, научно-техническая и человеческая революции. На Западе лет пять-десять спустя начали появляться работы по проблемам постиндустриального общества. Ставшая классикой книга Д.Белла11 трактовала эту будущую систему отчасти в духе «легального марксизма».

На перекрестье социально-экономических работ по проблемам нового качества системы, лежащей «по ту сторону собственно материального производства» (К.Маркс), с одной стороны, и гуманитарных изысканий «поколения 68 года» – с другой, выросло современное понимание социализма как эпохи перехода от экономической общественной формации к качественно новому обществу (авторы ниже будет вслед за К.Марксом будут пользоваться термином «царство свободы»).

Постсоветский марксизм дополнил и развил этот подход, сформулировав ряд положений, которые и предлагаются ниже12. Итак, предпосылками рождения нового общества становятся следующие разворачивающиеся на протяжении последних полутора веков процессы.

Во-первых, типичный для XIX – начала XX веков тезис об обобществлении производства как предпосылке социализма требует своей коррекции. Процесс обобществления как таковой, действительно объективен (хотя и нелинеен!), но только для индустриального материального производства. Развитие постиндустриальных технологий и соответствующих им содержания и форм организации деятельности, ее структуры требуют снятия прежнего тезиса об обобществлении как материальной предпосылке социализма. Переход «по ту сторону материального производства» вызывает к жизни феномен «всеобщего труда» (категория, введенная еще К.Марксом, который в некоторых своих ремарках предвидел этот процесс).

Этот труд, или, точнее, творческая деятельность (1) носит с самого начала всеобщий характер, ибо предполагает и полагает непосредственную кооперацию с широчайшим и принципиально неограниченным кругом со-творцов. Эта деятельность (2) протекает в свободное (по своей социально-экономической природе) время, в котором осуществляется (3) свободное гармоничное развитие личности и является (4) процессом субъект-субъектных (не отчужденных) общественных отношений, диалога со-творцов. Как таковая эта деятельность (5) создает даже не общественное, а всеобщее благо. Таким благом является результат любого творчества – научное открытие, произведение искусства, социальная инновация и т.п. Ценность этого блага определяется тем, в какой мере оно окажется востребовано в процессе дальнейшего со-творчества. Это благо по определению является неограниченным: его может «потреблять» сколь угодно широкий круг лиц, блага от этого «не убудет». Более того, чем шире круг «потребителей» (кооперирующихся с творцом лиц), тем большее прирастает это благо.

Так формируется система, в которой пирог тем больше, чем больше едоков. Рынок неадекватен для развития такого типа деятельности, ибо базируется на предпосылках ограниченности благ и безграничности потребностей, а так же ограничении возможностей кооперации рамками частной собственности. Косвенным подтверждением этого становится довольно устойчивая связь, характерная даже для современной, в основе своей все еще рыночной, экономики: чем больше в некоторой сфере роль неотчужденной творческой деятельности, тем более для нее характерны пострыночные общественные формы организации (в качестве иллюстрации представьте себе линию: фундаментальная наука, прикладная наука, массовое производство).

Исчисление и компенсация затрат в этих условиях предполагает формирование механизма распределения издержек. В этих условиях издержки каждого становятся тем меньше, чем шире круг потребителей данного культурного блага. Например, 1 затраты потребителя на приобретение новой компьютерной программы, издержки на производство которой равны 10 000 у.е., будут равны тем же 10 000 у.е. Но если потребителей будет хотя бы 100, то затраты каждого из них составтя лишь 100 у.е., если же потребителей будет 10 000, то каждый из них потратит лишь 1 у.е. и т.д. Здесь, таким образом, действует закон распределения издержек, в соответствии с которым затраты на приобретение блага потребителями («цена») тем меньше, чем шире их круг («спрос»)13.

Современная экономика реагирует на развитие этого процесса двояко. С одной стороны, развиваются сети, в которых знание, образование, культура создаются и используются как общественные блага. С другой, активно формируются рынок интеллектуальной собственности и система прав частной собственности на нее. Соответственно, все острее встает вопрос о том, каким будет ответ на вызовы все активнее развивающейся креатосферы (сферы со-творчества).

Так вопрос о плане и рынке приобретает качественно новое звучание, акценты переносятся в сферу борьбы за свободное распространение и общедоступность знаний, инноваций и т.п. благ. Обеспечение этой общедоступности становится вызовом системе отношений координации будущего общества.

Во-вторых, к кругу предпосылок нового общества относится непосредственно связанная с развитием креатосферы «человеческая революция». Социализм виделся подавляющему большинству теоретиков этой системы, включая К.Маркса, Ф.Энгельса, Р.Люксембург и других, как последовательно реализуемый гуманизм. «Реальный социализм» продемонстрировал глубочайшие противоречия в этой сфере: массовое интеллектуальное и физическое подавление индивида и мощные позитивные подвижки в развитии образования, медицины, культуры и т.п. общеизвестны. Но наша задача в данном случае – анализ не этих противоречий, не разрыва теории и практики, а предпосылок нового общества. И в этой связи теоретики социализма последних десятилетий фиксируют следующую закономерность: для эффективного развития потенциала постиндустриальной экономики необходимо максимально полное использование креативного потенциала каждого члена общества. Критики социализма утверждают, напротив, что для неоэкономики необходим узкий круг интеллектуалов, остальные 80% граждан планеты Земля останутся «по ту сторону» этой системы.

К вопросу о том, как разрешается эта дилемма, мы еще вернемся ниже. Сейчас же зафиксируем, что в рамках социалистической теории названный выше тезис дополняется утверждением, что творческая деятельность несовместима с отчуждением человеческих качеств, а значит и с наемным трудом. Соответственно, на этой базе развертывается модель формального (затрагивающего лишь социально-экономические отношения, «форму») и реального (базирующиегося на изменении технологии, «содержания») освобождения труда14 Этот свободный по содержанию и по форме труд (неограниченное общественными рамками свободное со-творчество индивидов) предполагает, соответственно, всеобщую собственность на культурные блага. Последняя выступает как позитивное упразднение частной собственности – индивидуальная собственность каждого человека на всё (все блага, какие он только сможет присвоить в процессе их распредмечивания)15. Присвоение индивида, тем самым, оказывается ограничено лишь его собственными способностями и трудолюбием, но не социально-экономическими рамками (эту модель на практике может проверить каждый, направившись поработать в хорошую общедоступную библиотеку).

Так вопрос о собственности переносится прежде всего в новую плоскость – плоскость борьбы за общедоступность образования, творческой деятельности и т.п. Система отношений собственности будущего общества должна прежде всего обеспечить общедоступность творческой деятельности и развития человеческих качеств каждому члену общества.

В-третьих, постиндустриальный глобальный мир создает такую ситуацию, когда обострение глобальных проблем превращает обеспечение социальной справедливости из препятствия в условие достижения экономической эффективности. Решение основных глобальных проблем (бедности; миграции; массового насилия, войн и терроризма; загрязнения среды и т.п.16) преполагает формирование как минимум таких условий, в которых (1) уровень доходов любого индивида будет достаточен для «старта», адекватного вызовам постиндустриальной экономики; реализация этого условия не только снимает проблему бедности и миграции, но и обеспечивает массовую подготовку высоквалифицированных креативных работников для постиндустриальной экономической системы, обеспечивая ее эффективность; (2) экологические стандарты будут едины для всех стран, что снизит нагрузку на биосферу и предотвратит угрозу экономической стагнации вследствие обострения экологических проблем; (3) система будет находиться под контролем международного гражданского общества, а не ТНК, имперски настроенных государств и нелегальных вооруженных формирований, что резко снизит военные расходы17… – этот перечень легко продолжить; наконец, (4) равномерно высокие расходы на развитие человеческих качеств в любой точке глобальной экономики оставят только один путь развития – повышение эффективности за счет технологического прогресса, а не бегства капитала в страны с дешевой рабочей силой, малопроизводительными и грязными технологиями. Следовательно, социальная справедливость становится условием эффективного развития экономики в условиях обострения глобальных проблем и «человеческой» революции.

Иными словами, мы можем сформулировать своего рода вызов, который современное глобальное развитие бросает будущему обществу: оно должно иметь такую систему отношений, которая позволит решить задачи (1) – (4) в глобальном масштабе.

Мы сейчас не обсуждаем вопрос практической (социально-политической) возможности перехода на эту траекторию развития. Мы пока говорим лишь о том, что с точки зрения достигнутых материальных предпосылок такой путь развития возможен и он даст эффективное разрешение существующих противоречий.

В-четвертых, сокращение удельного веса материального производства, прогресс производительности труда и технологий привел к такому уровню развития, когда обеспечение названных условий реализации человеческих качеств становится возможным: для него достаточно достигнутого уровня накопления материальных благ.

Эта короткая статья – не место для детальных расчетов, но элементарная прикидка показывает, что даже сегодняшнего (2004 г.) уровня мирового ВВП ($6 280 на душу в год), достаточно для обеспечения уровня развития человеческих качеств всех граждан Земли почти в 2 раза более высокого, чем в нынешней России ($3 410 на душу)18. Если же учесть, что в нынешней России не менее половины доходов уходит на обеспечение паразитического потребления «элиты», содержание бюрократического и репрессивного аппарата, военные цели, финансовые и подобные им спекуляции, а оставшаяся половина расходуется на социальные цели крайне неэффективно, то можно предположить, что… Что нынешних ресурсов мировой экономики при их справедливом (но не уравнительном) распределении и эффективном использовании достаточно для того, чтобы обеспечить жителям Земли качество жизни в среднем в 3-4 раза более высокое, чем в современной России.

Соответственно, социально-гарантированный минимум для любого гражданина планеты в этих условиях может быть установлен на уровне среднего для сегодняшней России дохода. Располагающие только этим доходом лица будут жить относительно плохо: его уровень материального потребления будет ограничен суммой в 10 000 – 15 000 рублей на семью в месяц, т.е. как у среднего россиянина. При этом, однако, эти самые бедные лица (как и все остальные граждане) смогут иметь хорошее общедоступное образование и медицинское обслуживание, а так же продолжительность жизни в 75-80 лет, как сейчас на Кубе.

Кто-то (мировой «средний класс») будет жить в 3-4 раза лучше, а кто-то – наиболее талантливые и трудолюбивые – в 7-10 (но не 20-30 или тем более в десятки тысяч!) раз лучше, чем «низы» (т.е. примерно так, как сейчас живут представители массовых творческих профессий – школьные учителя, воспитатели, социальные работники и т.п. – в развитых странах). Подчеркну, что речь идет об уровне, который доступен уже сейчас; более того, даже при условии использования все тех же, что и ныне, технологий, экологическая нагрузка на биосферу при этом не возрастет, ибо речь идет лишь о сокращении неэффективных (с точки зрения развития человеческих качеств) расходов и увеличении эффективных при прежней суммарной производительности и затратах ресурсов

Если же учесть, что продвижение в направлении социализма (буде оно начнется) займет не менее нескольких десятилетий и будет происходить при темпах роста не ниже, чем скажем, в современной Кубе (около 5-7% в год), то окажется, что через 15-20 лет после начала начала продвижения по социалистической траектории социально-гарантированный минимум развития человеческих качеств для любого жителя на Земле будет равен сегодняшнему уровню среднего класса развитых стран, т.е. вполне достаточен для свободного развития творческой деятельности каждого.

В этих условиях, естественно, встанет вопрос использования огромного богатства человеческих ресурсов, высвобождаемых из материального производства в процессе таких преобразований. Ответ на него зависит от того, какой будет структура системы, развивающейся «по ту сторону материального производства».

Капиталистическая тенденция обеспечивает приоритетное развитие таких сфер как финансы, корпоративное управление, ВПК, торговля и сервис, ориентированные на утилитарные потребности и досуг, масс-культура, бизнес-образование и т.п. В рамках такой модели развития, действительно, сокращение рабочего времени может вести лишь к тому, что 80% населения Земли скоро окажутся либо никому не нужным паразитическим балластом, умножающим армию люмпенов, либо будут втянуты в производство все более бесполезных псевдо-благ «общества потребления»19.

Социалистическая тенденция20 предполагает, что творческий потенциал подавляющего большинства может быть использован в тех сферах творческой деятельности, которые могут «проглотить» неограниченно большое число занятых: рекреация природы и общества (садовники, лесники, социальные работники и т.п.), воспитание и образование, медицина и спорт, наука и искусство…

Эта модель, однако, обозначает главный вопрос социалистической системы: рациональной (ориентированной на развитие Человека и Общества) организации не-рабочего времени как времени свободного21, обеспечивающего гармоничное развитие личности. Что подвигнет людей, имеющих социально-гарантированный минимум, уйти от паразитического утилитарного потребления и заняться трудным делом развития и реализации человеческих качеств – это и есть главный вопрос. Мы его переформулируем в соответствии с темой данного подраздела нашей статьи (предпосылки социализма XXI века) в виде императива: новое общество должно иметь такую систему общественных отношений, которая обеспечит, с одной стороны, социально-гарантируемый минимум, обеспечивающий достаточные условия для творческого старта, а с другой – достаточно сильные мотивы для включения подавляющего большинства членов общества в общедоступную творческую деятельность.

Возможна ли такая система отношений? Известны ли ее теоретически мыслимые параметры и практически данные ростки? Об этом – ниже.

Наконец, в-пятых, особо важным в этом контексте является тезис о накоплении человечеством огромного культурно-творческого багажа, который является важнейшей объективной предпосылкой движения к новому обществу при условии его общедоступности. Но этот тезис в данной статье мы комментировать не будем22.

 3. Экономика социализма XXI века как мы ее видим сегодня: место в системе отношений будущего общества

 Сформулированные вызовы обществу будущего – это те стратегические проблемы, которые оно должно решить. Если эти решения не будут найдены, причем не только теоретически, но и практически, эта система либо не возникнет, либо, возникнув без достаточных оснований, мутирует и погибнет подобно тому, как это произошло с СССР или с многочисленными попытками ускоренного продвижения к капитализму в XIV-XVII веках (эта попытка увенчалась успехом лишь в Нидерландах).

Есть, однако, и некий паллиатив в ответе на названные стратегические вызовы. При этом паллиатив этот имеет мультисценарный характер.

Сценарий первый. Развитие переходных к новому обществу социально-экономических форм в рамках «закатной» фазы экономической общественной формации (более конкретно – позднего капитализма23). Сложности здесь состоят в том, что в развитых странах в последние десятилетия идет постепенный медленный дрейф в противоположном социализации направлении, а развертывание процессов социализации, причем именно под социалистическими лозунгами, началось в среднеразвитых странах третьего мира (Венесуэлла, Боливия). Исследование перспектив социализации в рамках позднего глобального капитализма мы в данном тексте оставим в стороне – авторы немало написали о возможных сценариях альтернативного развития процесса глобализации при условии сохранения основ старого строя24 – и рассмотрим другой сценарий.

Сценарий второй, пока утопический: развитие переходных к новому обществу социально-экономических отношений на базе качественного изменения основ прежней системы. Именно этот сценарий представляется наиболее интересным для теоретического рассмотрения, ибо он показывает относительно более четко основные черты социализма как процесса перехода от экономической общественной формации к царству свободы.

Проделанный в многочисленных предшествующих работах теоретиков социализма (в том числе – авторов этой статьи) анализ позволяет кратко систематизировать основные черты «социализма как мы его видим сегодня».

Прежде всего позволим себе важное замечание: социализм по определению (а он определен как переходный процесс) (1) несет в себе многие черты экономики позднего капитализма; (2) новые отношения в нем присутствуют в незрелом виде и, следовательно, (3) господствующими являются не «чистые», зрелые формы нового общества, а переходные отношения.

Теперь к существу проблемы.

Важнейшая черта социализма будущего состоит в том, что экономика в этом обществе играет роль, подчиненную, вторичную по отношению к социо-культурной сфере. Именно последняя формирует «социальный заказ» экономическому развитию (цели) и определяет пределы, которые не может переступать течение экономических процессов (границы пространства возможных средств). Более того, именно эта сфера должна постепенно формировать ключевые предпосылки развертывания социалистической экономики – нового человека и новые институты.

Напомню, что зафиксированными в качестве аксиом в любом учебнике – от марксистской политической экономии до экономикс — предпосылками развития капиталистической (в терминах экономикс – рыночной) экономики являются рациональный экономический человек и частная собственность, права которой незыблемы. Экономическая теория рынка не рассматривает вопрос, откуда берется такой человек и такая система прав собственности, хотя в реальности это сложнейшая проблема, которую человечество решало в течение долгих столетий, мучительно уходя от сословного неравенства, патриархальной модели человека, внеэкономического принуждения и т.п. институтов до-рыночного типа.

Точно так же в рамках экономической теории социализма мы можем и должны исходить как из аксиомы из того, что новые ценности и стимулы (новый тип личности) и новые институты являются господствующими25. Естественно, что целостная теория социализма должна дать ответ прежде всего именно на эти вопросы: как, где и когда могут и должны возникнуть новые люди, новые формы их социальной организации и правила поведения.

Принципиальный ответ известен: основы этого складываются в рамках предыдущей системы. Теоретически в этом случае можно и должно апеллировать к развитию альтернатив подчинению труда капиталу в форме ассоциаций трудящихся. Практически в настоящее время это миллионы (пока всего лишь миллионы…) участников новых социальных движений, которые в рамках сетевых форм социальной организации включены в деятельность, цели и мотивы которой связаны именно с развитием человеческих качеств, социальным прогрессом. В этих сетях формируются новые «правила игры» — правила добровольной, открытой работающей ассоциации. В них же вырастают и новые люди. Этим людям гораздо интереснее и приятнее вместе с друзьями помогать решать социальные и гуманитарные проблемы, видя счастливые лица тех, ради кого они работают, чем работать ради получения денег, которые они потратят на утилитарные блага.

Это не ангелы – активисты новых социальных движений полны «грехов»26. Но это, нежели homo economicus люди. Напомним: в рамках аксиоматики экономикс труд есть тягость, его затраты надо минимизировать, деньги есть высшая ценность, их количество надо максимизировать. Если же человек начинает относится к труду как к ценности и ставить целью не удовлетворение утилитарных потребностей, а развитие личностных качеств (причем не только своих собственных), то мы постепенно выходим за границы экономической формации и рынка.

Этот новый тип Человека при социализме будет вырастать из процессов творческой деятельности, освоения подлинной культуры и включения с детства в процесс ассоциированного социального творчества подобно тому, как он сегодня включается в рыночные трансакции с младенчества, на практике зная, что позволено ребенку богатых родителей, а что – бедных. Соответственно принципиальной основой новых институтов является свободная добровольная работающая ассоцация-сеть (хорошо известной формой, переходной от буржуазных институтов к свободной ассоциации, являются миллионы временных творческих коллективов, реализующие социальные, культурные, научные, образовательные проекты, многомиллионные новые социальные движения и т.п.).

Рассмотрение этих феноменов не входит в предмет статьи об экономике социализма. Поэтому лишь повторю, что общедоступными сферами творческой деятельности являются:

  • воспитание и обучение (начиная с профессора в университете и до воспитателя в яслях как наиболее значимого участника образовательного процесса);

  • социальная реабилитация (в странах ЕС сотни тысяч работников уже сейчас заняты «социальной работой»);

  • работа по обеспечению здорового образа жизни (медицина, профилактика заболеваний, спортивные тренеры…);

  • воссоздание биосферы и формирование гармоничной среды обитания (человечеству нужны массы экологов, садовников, дизайнеров, архитекторов…);

  • наука и инженерное творчество;

  • деятельность по сбору, хранению, обработке информации и культурных ценностей и обеспечению массового доступа к ним (поддержание и развитие информационных сетей, библиотек, музеев и т.д.);

  • социальные, технологические и экономические инновации;

  • искусство и т.п.

Таким образом, экономика социализма видится как система, в которой в материальном производстве будет занято (как сейчас в странах среднего уровня развития) не более 30-40% работников, а остальные будут стремиться стать не финансистами, брокерами, адвокатами, менеджерами, чиновниками, рэкетирами, моделями и поп-дивами, а воспитателями, врачами, учителями и садовниками27.

Важнейшим слагаемым нового социализма должна стать общественная культурная политика, обеспечивающая ориентацию средств распространения информации на стратегические запросы общества (развитие подлинной культуры), а не платежеспособный спрос мещанина, подчиненного экспансии масс-культуры.

Как именно будет обеспечиваться материальная база для всей этой деятельности и ее воспроизводство – на этот вопрос и должна ответить экономическая теория социализма. Но подчеркнем – именно на этот вопрос.

Что касается институциональной системы, построенной по принципу свободной работающей ассоциации, то ответ на вопрос о том, как она может быть устроена, дает модель «социализма гражданского общества». Новая институтциональная система может и должна вырасти прежде всего из массового и систематического включения граждан в деятельность общественных организаций и движений, и «привычки» жить и действовать по правилам, характерным для этих институтов28.

Наконец, важнейшей институтциональной предпосылкой экономики социализма станет равнодоступность средств материального производства и общедоступность культурных ценностей. Как именно может решаться этот вопрос – это как раз проблема экономической теории социализма и мы его рассмотрим ниже. Пока же заметим, что эта предпосылка по своему значению в чем-то аналогична такому условию развития капитализма, как формирование частной собственности лично-независимых граждан29 и отделение непосредственного работника от средств производства.

Подчеркнем, мы не рассматриваем вопрос о том, как, кто и когда сможет обеспечить формирование таких институтов – это вопрос социо-культурно-политический. Мы лишь констатируем, что для этого необходимо снятие частной собственности и формирование нового человека. Этот человек:

  • занятый преимущественно творческой деятельностью (повторим: это труд воспитателя, садовника и массы других «рядовых по нынешним меркам людей);

  • практически и активно включенный в жизнедеятельность гражданского общества, систематически участвующий в решении социальных вопросов;

  • погруженный в информационное поле подлинной культуры –

такой человек неизбежно будет постепенно обретать новые ценности и стимулы. Формирование такого человека и таких институтов есть абсолютно необходимая предпосылка для развития экономики социализма, подобно тому, как наличие homo economicus и свободного (юридически и от средств производства) наемного труда было предпосылкой возникновения и развития экономики капитализма. Иными словами, путь к социализму XXI века открывается только в той мере, в какой создаются названные выше предпосылки. В иных условиях – либо немедленное поражение социалистических экспериментов, либо путь мутаций и последующей гибели.

 4. Экономика социализма XXI века как мы ее видим сегодня: рынок и пострыночное регулирование

 

Одна из важнейших характеристик экономики социализма как мы его видим сегодня – снятие рынка как основного способа координации лишь по мере развития пост-рыночных отношений, обеспечивающих большую эффективность в решении проблем развития нового общества, нежели рынок.

    В приведенной выше формулировке есть важнейший «нюанс»: речь идет о решении проблем развития социализма и о социалистических критериях эффективности. Последние отличны от капиталистических также, как капиталистические от феодальных. Для социализма таким критерием станет равзвитие человеческих качеств при минимизации затрат репродуктивного труда (живого и овеществленного) и природных ресурсов. Несколько пояснений. Прежде всего заметим, что речь идет о затратах только репродуктивного труда, т.к. творческий труд есть сфера развития человека и потому не столько «затрата», сколько «результат». Соответственно важно помнить, что развитие человеческих качеств требует не только и не столько роста материального благосостояния, сколько увеличения свободного времени (не времени досуга, а времени развития личности) и сфер, которые обеспечивают возможности адекватного использования этого свободного времени.

    Рынок, как показывает практика, не лучшим образом решает задачу равзития человека в свободное время (например, для экономики США, типичным для большинства граждан является рост реально отработанного времени при наполнении времени досуга для утилитарного потребления, в том числе – продуктов масс-культуры и индустрии развлечений). В то же время, он более-менее удачно решает проблему удовлетворения утилитарного спроса. Следовательно, видимым простейшим решением проблемы становится развитие социально-регулируемых рыночных отношений в сфере удовлетворения утилитарных потребностей и пост-рыночных – в сферах, обеспечивающих развитие человека.

    «Реальный социализм» погиб, в частности, вследствие глубокого противоречия между господством среди населения ценностей и мотивов общества потребления (неизбежных на индустриальной фазе развития) и дефицитом потребительских благ. Социализм будущего может развиваться только как общество, в котором будет обеспчено многообразие потребительских благ при господстве у граждан этого общества иных потребностей. Это ситуация, когда для большинства погоня за модной одеждой, обувью, обстановкой и т.п. будет возможна, но не интересна. Дело регулируемого рынка сделать приобретение этих благ возможным. Дело социалистических отношений сделать погоню за ними неинтересной, личностно и социально не престижной (заметим, что один из возможных путей решения этой проблемы очень прост: сконцентрировать усилия экономики социализма на инновациях, а производство шмоток оставить на откуп капитализму; в обмене же инноваций на шмотки новатор всегда выигрывает).

    Этой первый шаг в решении проблемы «социализм и рынок». Еще один шаг был сделан выше, когда мы зафиксировали возможность неограниченного свободного распространения пост-материальных благ при использовании механизма распределения издержек.

    Остался «пустяк»: традиционные сферы материального производства. Это «старый» вопрос – вопрос прошлого (и отчасти даже позапрошлого) века. Соответственно базовые решения здесь будут гораздо ближе к «старым», нежели в случае анализа феноменов, лежащих «по ту сторону» материального производства. Возможных решений здесь несколько. Одно – модель рыночного социализма со всеми ее возможными вариациями30. Оно хорошо известно и мы его здесь рассматривать не будем.

    Другое – развитие механизмов сознательного регулирования экономики (плана). Здесь готовых решений пока что нет. Но есть несколько важных соображений.

    Первое. Эта система отношений может и должена критически использовать достижения советского планирования и регулирования, т.е. обеспечить концентрацию ресурсов на ключевых сферах и стратегическую выверенность развития, но избежать бюрократизации (а значит, волюнтаризма, ведомственности и т.п.) и формирования «экономики дефицита».

    Второе. Эта система отношений может и должена критически использовать достижения косвенного регулирования рыночной экономики.

    Третье. Эту систему отношений нельзя «внедрять» как искусственную умозрительную конструкцию. Ее можно и должно сознательно выращивать по мере развития необходимых предпосылок и лишь в той мере, в какой она (повторим важнейший тезис!) обьеспечивает большую социалистическую эффективность, нежели рынок. В чем-то этот процесс должен быть похож на развертывание товарных отношений от простейших форм случайного обмена к денежному и современному рыночно-капиталистическому хозяйству (различие здесь такое же, как в случае с дикорастущим и садовым растением).

    Простейшие формы сознательного регулирования, лишь дополняющие и ограничивающие рыночные механизмы, хорошо известны. Это учет и контроль, развивающийся в косвенное регулирование экономики. Первые обеспечивают, в частности, отмену коммерческой тайны, прозрачночть всех трнасакций, подотчетность и подконтрольность бизнеса гражданскому обществу и т.п. Второй ведет с формированию комплексной системы обязательных социальных, гуманитарных и экологических нормативов, развертыванию долгосрочных социальных и структурных программ, реализуемых путем поддержки и ограничения бизнеса в зависимости от его следования заданиям программы, и тому подобные в принципе хорошо известные механизмы.

    Гораздо сложнее решаются принципиальные вопросы развития пострыночного регулирования и планирования, снимающих рынок31. Они достаточно сложны, что естестественно – это отношения координации, более развитые и более сложные, нежели современный рынок, так что и их теория должна быть качественно отлична от нынешней теории рынка и более сложна, чем последняя. Экономической теории известны первые шаги в направлении формирования таких моделей, предложенных на базе как теоретических исследований, так и анализа позитивного и негативного опыта «экономики дефицита»32.

    Детального видения последних сейчас предложить в принципе невозможно: эта теория должна развиваться параллельно с практикой, лишь на шаг (но не более – иначе автор впадет в грех утопического конструирования) опережая ее. Что же касается некоторых принципиальных контуров планирования будущего, то оно видится не как бюрократическая система административных команд «сверху», а как процесс со-творчества (планового диалога), субъектами которого являются ассоциации-сети производителей, потребителей и собственно управляющей подсистемы экономики. Некоторым грубым прообразом этой системы может выглядеть современная модель стратегического менеджмента в креативной корпорации-сети33. Еще более сложным является вопрос о нестоимостной редукции труда34.

    Достаточно аргументированным выглядит и хорошо известный тезис о том, что мера использования отношений сознательного регулирования должна быть тем больше (а рыночных отношений тем меньше), чем в большей степени обобществлен и близок к креатосфере данный сегмент экономики.

    Соответственно генезис и развертывание социалистической системы отношений координации может выглядеть следующим образом. В исходном пункте в сфере материального производства – преимущественно современные механизмы рынка, контролируемого и регулируемого обществом; в креатосфере – преимущественно свободное распределение общедоступных ресурсов при использовании некоторых рыночных форм. Развитое состояние: противоречивое сочетание современных механизмов социально-ограниченного и регулируемого рынка (наиболее эффективных в малообобществленных секторах материального производства) с механизмами планового диалога (используемыми преимущественно для интегрированных научно-производственных структур материального производства) и свободного распределения благ в креатосфере35.

    И еще несколько важных замечаний по поводу рынка и социализма.

    Первое. Если мы говорим об обществе, переходном от буржуазной системы и «предыстории» к царству свободы, то, естественно, переходный период, сколь угодно продолжительный (это второй вопрос – сколь продолжительный), должен использовать прежние формы. Встает вопрос, что мы должны использовать: добуржуазный рынок, рынок, в котором товар еще не превратился в продукт капитала и не является капиталом определенного рода? деньги, которые возникли до капитала и имеют вид золотой (серебряной, медной и т.п. монеты)? На наш взгляд, будущему обществу предстоит использовать отношения рынка, порожденные современным поздним капитализмом, то есть наиболее развитые, зрелые формы, формы корпоративного капитализма, по возможности, вытесняя из этих форм их собственно капиталистическое содержание. Иными словами, речь идет об использовании наиболее развитых форм товарной экономики, наиболее развитых форм рынка.

    Второе. «Рыночный социализм» при таком подходе есть не более, чем обозначение одной из сторон трансформации, где происходит (1) вытеснение собственных основ прежней системы, включая товарные и капиталистические отношения, отношения империализма, финансового капитала и (2) замещение их другими (принадлежащими к миру рождающегося царства свободы, раннего коммунизма) основами, при использовании форм, порожденных старой системой. При этом мы должны понимать, что это вытеснение будет включать в себя противоречие двух качественно противоположных сторон. Если рынок – это не социально-нейтральный механизм «экономической технологии», а форма товарных отношений36, а товарные отношения порождают определенный тип собственности, личности, социальной поляризации и т.д., то вытеснять собственные основы рынка мы можем только создавая другие, коммунистические глубинные, сущностные, первичные (если пользоваться марксистской терминологией) отношения.

    Поэтому проблема оказывается существенно масштабнее и диалектичнее, чем при обычном взгляде на рыночный социализм: мы постепенно (по мере генезиса коммунистических отношений) вытесняем собственные основы рынка (отчуждение, обособление, конкуренцию), используя при этом формы суперсовременного (эпохи корпоративного государственно-монополистического капитализма) рынка. 37

    После этих замечаний мы должны обратиться к проблеме, являющейся ключевой для всякого общества – проблеме отношений работника и собственника средств производства (проблеме собственности) и обусловленных ими отношений распределения и мотивации.

     5. Экономика социализма XXI века как мы ее видим сегодня: отношения собственности

    Ключом к ответу на вопрос о возможной системе отношений собственности социализма будущего послужит общая методологическая установка этой статьи. Социализм есть процесс трансформации царства необходимости в царство свободы, а значит, процесс отмирания отношений отчуждения работника от труда, от средств производства, от результатов производственной деятельности и рождения механизмов свободного ассоциирования работников, присваивающих и средства, и результаты этой деятельности.

    Соответственно мере развития реальных основ этой трансформации в креатосфере и материальном производстве будут формироваться и различные отношения присвоения.

    В креатосфере (в сфере образования, науки, культуры, искусства и т.д.), в сфере взаимодействия человека и природы как культурной ценности (например, в решении проблем защиты природы, развития национальных заповедников, восстановления биогеоценозов и т.д.) господствующими, по-видимому, будут отношения всеобщей собственности – собственности каждого на все – любые ресурсы, которые индивид или ассоциация индивидов может распредметить в своей деятельности (мы уже обосновали этот вывод во 2-й части статьи). Подчеркнем: не просто государственной (публичной), а всеобщей собственности, когда основные ресурсы, необходимые для развития креатосферы (а это, прежде всего знания, культурные и природные ценности), будут доступны для каждого индивида, и доступ этот будет равноправным. Регулировать этот всеобщий равноправный доступ каждого к таким всеобщим ресурсам уже при социализме могут свободные добровольные ассоциации, создаваемые в этой сфере – ассоциации учителей и ученых, художников и экологов. Безусловно, здесь будут возникать немалые противоречия, регулирование которых, по-видимому, придется взять на себя государству как верховному представителю различных ассоциаций трудящихся и граждан. Конкретные механизмы такого регулирования нам сейчас очень сложно обрисовать. Можно только наметить эту тенденцию.

    Что же касается материального производства, то в этой «старой» сфере экономики решения проблемы будут тяготеть к традиционным выводам «старых» социалистов. Вслед за ними мы можем выделить ряд сфер с различным уровнем реального (технологического) обобществления средств производства.

    Сферы, где господствуют крупные интегрированные технологические структуры, от которых зависит экономика в целом (энергетика и транспортные системы; крупнейшие предприятия в сфере высоких технологий и в отраслях, связанных с добычей и использованием природных ресурсов; само использование природных ресурсов в условиях развития ноосферных технологий, которое становится важнейшей сферой, от которой зависит всё общество в целом) предполагают развитие таких отношений соединения работников со средствами производства (собственности), которые обеспечат использование этих средств на благо общества в целом.

    По-видимому, здесь наиболее уместными окажутся отношения с государственной формой собственности при наличии широких полномочий (самоуправления) у трудовых коллективов (модель народного предприятия, где государство определяет лишь основные направления его деятельности, а основные вопросы внутренней жизни и выбора наиболее эффективных путей решения программных общегосударственных установок осуществляет самоуправляющийся трудовой коллектив).

    В традиционном индустриальном секторе (машиностроительные и транспортные предприятия, механизированные аграрные предприятия и т.п.), структура отношений собственности может быть гораздо более сложной. В этом «старом» секторе скорее всего будут доминировать коллективные предприятия и кооперативы, но могут сохраняться и акционерные предприятия, где значительную долю среди акционеров будут составлять частные физические лица. Государство и массовые демократические организации трудящихся могут иметь право контроля за деятельностью акционерных обществ, постепенно приобретая значительную часть акций или решающий, контрольный пакет акций. Впрочем, не стоит сейчас фантазировать. Важен принцип: сохранение в индустриальном секторе массового производства смешанных форм собственности, переходных от частной акционерной собственности к общественной собственности (собственности коллективов, государства и общественных организаций).

    Если же говорить о секторе, где господствует ручной труд, а также о значительной части сферы услуг (там, где требуется непосредственная связь с мелким, раздробленным потребителем, где концентрированное специализированное производство не имеет своих преимуществ) возможно и целесообразно развитие трудовой мелкой собственности и небольших кооперативов. При этом мелкая трудовая частная собственность вполне может сочетаться (это показал опыт НЭПа в нашей стране, опыт многих других стран, начинавших социалистические преобразования) с кооперированием этих мелких частных собственников в сфере сбыта, обслуживания, закупки средств производства и т.д. Для мелких частных собственников и небольших кооперативов также обязательными окажутся нормативные ограничения, которые «работают» во всей экономике.

    Обрисованная картина может стать типичной для достаточно зрелого социалистического общества. В исходном пункте частная собственность будет играть, по-видимому, большую роль. В общем и целом в процессе развития социализма будет действовать уже известная нам тенденция: чем далее будет продвигаться новое общество по пути к формальному и, позже, реальному освобождению труда (развитию отношений социального творчества, вытеснению материального производства креатосферой), тем в большей степени целесообразно и необходимо будет вытеснение частной собственности.

    В любом случае, однако, ключевая проблема здесь – не столько распределение акций, сколько контроль за реальными правами собственности, каналами экономической власти. А ими могут быть не только акции, которыми владеет тот или иной собственник (государство, трудовой коллектив, частные физические лица). Такими каналами, в частности, могут быть и обязательные нормы, которые должно соблюдать всякое предприятие в социалистическом обществе. Такие нормы могут требовать эффективного приложения капитала, обусловливать определенные предусмотренные программами направления его использования и т. д.

    Определенные предпосылки для движения в таком направлении мы можем найти даже в законодательстве, конституциях ряда стран с социальным рыночным хозяйством или социал-демократической моделью. Так, в Основном законе ФРГ, например, записано, что даже частный собственник определенных природных ресурсов может использовать их только в соответствии с конкретным предназначением. Не допускается, например, вырубка лесов, использование пахотной земли для создания промышленных объектов или градостроительства и т.д. Такого же рода нормативы могут и должны действовать, для решения проблем приоритетного развития креатосферы, охраны природы, защиты прав человека в социалистическом обществе.

    Более сложным может быть механизм косвенного регулирования и программирования экономики, который также ограничит возможности хозяев предприятия на произвольное решение вопросов производства продукции, использования материальных, трудовых, природных ресурсов.

    Такие предприятия (как и любые производственные звенья в социалистической экономике) окажутся включены в сложную систему регулирования, где их программы, их производственная деятельность должны будут сталкиваться с ограничениями, которые создаются экологическими объединениями, объединениями потребителей, местными органами территориального самоуправления, органами государственной власти на региональном и общенациональном уровнях, интернациональными регуляторами и т. д. Всё это сделает весьма условной частную собственность в рамках таких предприятий, но позволит избежать многих конфликтов, связанных с жесткой национализацией и лишением буржуазии всех прав собственности и, прежде всего, капитала как определенной суммы денег, но не капитала как реальной экономической власти (что взаимосвязано, но не одно и то же).

    Весьма важными каналами власти должны стать системы управления внутри предприятия. Здесь, как уже отмечалось, возможны различные механизмы сочетания власти трудящихся и власти собственников. Социализм может и должен обеспечить власть самих трудящихся (причем не только данного звена) на государственных и коллективных предприятиях – непосредственно. На предприятиях со смешанной собственностью нужен своего рода компромисс между властью акционеров и властью трудящихся, когда целый ряд прав будет неотчуждаем от трудового коллектива (прежде всего, прав, касающихся гарантий занятости, оплаты труда, условий труда), кто бы ни был собственником предприятия. В то же время часть прав будет гарантирована для акционеров (право на минимальный дивиденд, не отчуждаемость акций или возможности их выкупа по определенной цене).

    Важным каналом реальной власти на предприятии может и должна стать деятельность различного рода общественных структур, начиная от профессиональных союзов и заканчивая объединениями молодежи, рационализаторов, женщин, экологическими объединениями и т.д.

    В заключение ещё раз подчеркнем, что даже в секторе массового индустриального производства акционерные фирмы с доминированием частных физических лиц скорее всего не будут составлять основную часть предприятий. Вполне возможно широкое развитие коллективных предприятий, кооперативов и государственных предприятий при самоуправлении трудовых коллективов.

    И, пожалуй, последняя по порядку, но не по важности ремарка.

    Поскольку мы предположили, что социализм будет сохранять современные механизмы рынка, характерные для капитала XXI века, то мы должны признать и сохранение современных финансовых институтов. Вопросы о том, как они будут работать и кому будет принадлежать власть над ними, принадлежат к кругу важнейших для будущей экономики. Здесь следует вспомнить старые идеи марксистов, не случайно требовавших национализации и государственного контроля над банками и другими крупными финансовыми институтами.

    Это требование действительно является абсолютно необходимым, ибо финансовая система современной рыночной экономики представляет собой ключевой компонент, обеспечивающий как взаимодействие производителей с потребителями, так и присвоение средств производства. Контроль за финансовой системой облегчен тем, что она высоко обобществлена (ключевую роль в ней играют несколько крупнейших институтов), и он позволяет сосредоточить в своих руках реальную социально-экономическую (а в ряде случаев и политическую) власть. Поэтому совершенно обязательным условием продвижения по пути социализма станет не только национализация, но и реальный контроль за финансовой системой и её функционированием со стороны демократического, на деле отражающего интересы трудящихся государства.

    Этот контроль, однако, может и не ущемлять интересы отдельных частных лиц (например, вкладчиков банков), ибо контроль за финансами и возможность получения доходов от вложений капитала в условиях социализма как переходной эпохи – это два разных вопроса. Достижение первого – власти государства, не мешает сохранению второго – собственности отдельных физических лиц на вклады в банках.

    Таковы некоторые дополнительные штрихи к характеристике возможных отношений соединения работника со средствами производства (собственности), которые позволят гражданам социалистических обществ становиться реальными хозяевами экономики в самых разнообразных формах. Они могут быть хозяевами личного частного предприятия и акций, сохозяевами коллективного предприятия, которые работают по общегосударственным правилам и в интересах развития общества в целом. При этом все они будут иметь неограниченный доступ к благам креатосферы (бесплатность знаний, культурных благ, образования и т.п.). Кроме того, как сохозяева общенародных материальных средств производства (в том числе – природных ресурсов) они будут иметь возможность присвоения результатов их функционирования (природной ренты, прибыли государственных предприятий), что позволит получать им социальные гарантии. Не менее важной стороной этой системы отношений станет гарантированная занятость и свободный выбор места приложения своей рабочей силы.

    Безусловно, при этом одним из важнейших и наиболее сложных вопросов останется реальное участие каждого гражданина в распоряжении не только коллективными, но и общенародными средствами производства в материальной сфере (как быть с креатосферой, мы уже обсуждали выше). Здесь, возможности реального распоряжения средствами производства будут связаны с самоуправлением и демократическим регулированием экономики на общенародном уровне. И если здесь общество будущего не сможет обеспечить реальной демократии участия и самоуправления, экономическая система социализма вновь мутирует и окажется в тупике.

    Естественно, что само по себе соединение работника со средствами производства в условиях социализма не обеспечивает достаточной социальной справедливости и эффективности. На это должна быть нацелена и система распределения и мотивации.

     6. Экономика социализма XXI века как мы ее видим сегодня: отношения распределения и мотивация

    В этом разделе нам предстоит ответить на едва ли не самый трудный вопрос: какие стимулы могут подвигнуть человека отказаться от максимизации утилитарного потребления и минимизации трудовых затрат, т.е. сделать шаг от «человека рыночного» к «человеку социалистическому»?

    Принципиальный ответ на этот вопрос известен. Если мы исходим из того, что человек не обладает некоей вечной и естественной сущностью, обусловливающей его всегдашнее стремление к деньгам как высшему благу (сразу подчеркнем, что для большинства «старых» неоклассиков характерно именно такое понимание человека, но сей подход, не выдерживая столкновения с практикой, все более уходит в прошлое), то мы открываем поле для ответа на поставленный выше вопрос.

    Принципиально этот ответ, как мы уже заметили, прост: в той мере, в какой основной потребностью индивида становятся деятельность и общение, развивающие человеческие качества, утилитарные потребности отступают на второй план. Эта закономерность не абсолютна и начинает достаточно явно проявлять себя, как правило, по мере достижения индивидом определенного уровня материального благосостояния. Его можно назвать «рациональным», т.е. таким, который создает достаточные в данном обществе предпосылки для включения в общедоступную творческую деятельность. Соответственно, для имеющих этот уровень лиц, занятых деятельностью в креатосфере – ученых и художников (мы говорим, естественно, не о масс-культуре), педагогов и воспитателей, социальных работников и экологов – достаточно типично доминирование таких мотивов, как интересная работа, человеческие отношения с коллегами, свободное время. Если эти лица к тому же включены в социальное творчество (например, активно участвуют в деятельности тех или иных институтов гражданского общества), то у них эти мотивы, как правило, становятся доминирующими. И это происходит (NB!) еще в рамках капитализма, где доминирующие общественные отношения, образование, государство, масс-медиа и т.п. активно формируют противоположную – потребительскую установку. Если же предположить, что государство, общество, культурно-идейный фон в стране будут иными, то и мотивы творческой реализации будут активнее вытеснять чисто утилитарные (при условии, напомним, обеспечения рационального уровня потребления)

    Тем самым, при абстрагировании от влияния социальной среды, мы можем сформулировать некоторую закономерность: для большинства индивидов утилитарные ценности и мотивы нелинейно вытесняются социально-творческими (деятельность, общение, свободное время) по мере их все более полного включения в творческую деятельность. Эта закономерность, как правило, начинает действовать после достижения рационального уровня материального потребления. Чем активнее данный индивид включен в отчужденные отношения (рыночную конкуренцию, борьбу за власть и т.п.) и чем сильнее влияние на него отчужденных социальных форм (от рекламы и социального манипулирования через масс-медиа, до образования и государственной идеологии), тем слабее действует эта закономерность. И наоборот, чем дальше такой индивид от отчужденных общественных отношений и чем больше он включен в социальное творчество, чем ближе он к подлинной культуре, тем более явно проявляется названная связь.

    Следовательно, эти мотивы будет действовать тем активнее, чем далее будет развертываться продвижения от царства необходимости к царству свободы (т.е. они будут усиливаться по мере генезиса и развития социализма). Базой этого продвижения станет, во-первых, расширение креатосферы и круга занятых в ней членов будущего общества (при соответствующем сокращении занятых репродуктивной деятельностью), и, во-вторых, развитие отношений социального творчества и прогресс культуры (при соответствующем свертывании отчужденных социальных форм – рынка, насилия, масс-культуры, идеологического манипулирования и т.п.).

    Творческие стимулы и мотивы будут развиваться лишь в той мере, в какой будет развертываться названный выше двоякий материальный и социальный прогресс. В той мере, в какой социализм остается обществом, сохраняющим репродуктивный труд и отношения отчуждения, для него сохранится необходимость в соответствующих отношениях стимулирования и распределения.

    Основные черты социалистический системы распределения, характерные для этапа формального освобождения труда, когда он не стал еще для большинства членов общества потребностью, будут определяться распределением по труду при наличии социальных гарантий, которые были описаны выше. В то же время, социализм как эпоха перехода от гегемонии корпоративного капитала к формальному освобождению труда, естественно, будет включать и целый ряд более сложных переходных форм, соединяющих распределение, характерное для рождающегося «царства свободы», и механизмы распределения, достающиеся в наследство от буржуазной эпохи38. В частности, социалистическая система, по-видимому, будет включать (во всяком случае, на первоначальных этапах) доходы, которые граждане будут получать от частной собственности, будь то трудовая частная собственность, собственность на акции или собственность на деньги, вложенные в банк. Во всех этих случаях доход будет носить нетрудовой характер и сохранять черты дохода буржуа. Однако и здесь возникнут существенные отличия в природе и механизмах получения этого дохода.

    Вложения гражданами денег в общенародные финансовые институты (скажем, в государственный банк) или приобретение акций предприятий, которые работают под контролем государства и в рамках общенародных программ, – всё это существенно отличает даже такой доход при социализме от дохода, получаемого на основе эксплуатации труда частным капиталом и присвоения прибавочной стоимости. В то же время этот доход не становится автоматически социалистическим или, тем паче, коммунистическим. Для регулирования такого типа доходов в мире, переходном от буржуазного к новому, потребуется использование сложной системы регуляторов, которые позволят постепенно вытеснять такие доходы и укреплять распределение по труду.

    Отметим два важнейших из таких регуляторов.

    Первый, известный по опыту социал-демократических стран, – прогрессивный налог на доходы от собственности, от капитала, от инвестиций в финансовую сферу. Если такой доход остается в пределах, характерных для дохода, получаемого в рамках распределения по труду, то налог на него может быть относительно невысок. Если же вы получаете более высокие доходы, или доходы, качественно отличающиеся от трудовых, то налогообложение может быть очень высоким, достигая 60-70 и более процентов.

    Второй механизм – это так называемый социальный максимум. Его внедрение было предложено не только социалистами, но и учеными-гуманистами, теоретиками Римского клуба, в частности, Аурелио Печчеи. И первые, и вторые показали, что за определенным пределом сверхвысокий личный доход не является стимулом ни для предпринимательства, ни для новаторства, ни для более эффективной трудовой деятельности. Поэтому такой доход может быть изъят (например, через приближающийся к 90% налог на сверхвысокие доходы) относительно безболезненно для этих принципиально важных с точки зрения генезиса креатосферы направлений деятельности.

    Существенным для социалистического общества станет вопрос контроля за движением доходов. И здесь нелишне вспомнить о механизмах, которые были отчасти реализованы ещё в период НЭПа в СССР39. Для такой модели экономической и социальной жизни, привязанной к трудовым и другим легальным доходам, возможно использование различных технических средств контроля за движением доходов. Часть из них достаточно хорошо известна, например, индивидуальные электронные деньги. Если мы перейдем к системе, когда каждое физическое лицо будет обладать только одной банковской карточкой (счетом) только в одном банке, к тому же государственном, то в этих условиях автоматически будет обеспечен учет и контроль за движением доходов и расходов данного физического лица. Каждый из нас с вами, имея такую карточку (счет), будет вынужден фиксировать на нем все свои денежные доходы. И всякий раз будет известно, как и от кого именно вы получили эти деньги: заработную плату, гонорар, доход с банковского вклада, личное пожертвование, взаимопомощь от своих товарищей… Точно так же могут фиксироваться практически все основные траты (за исключением мелких покупок, осуществляемых при помощи наличных денег).

    Этот механизм развивает некоторые современные тенденции. Например, сегодня в Западной Европе, в Соединенных Штатах Америки покупки на суммы, превышающие несколько десятков евро (долларов), как правило, осуществляются при помощи банковских карточек. Другое дело, что современный буржуазный мир делает счет каждого человека коммерческой тайной. Кроме того, он позволяет открыть счета не в одном, а в нескольких банках, перевести деньги в банки нейтральных стран и иными путями скрыть свои доходы (или, напротив, расходы). Однако даже в буржуазной системе для того, чтобы отмыть нелегально полученные деньг, и приходится принимать огромные усилия и тратить немалые суммы, теряя от 20 до 50 процентов полученных доходов на то, чтобы легализовать эти преступные барыши. Тем более возможно создание системы, при которой такое отмывание нелегальных доходов станет чрезвычайно сложным или почти невозможным, в условиях социализма, при помощи перехода к индивидуальным счетам и системе открытой, гласной информации о движении средств на них.

    При этом, конечно же, возникнет мощное противоречие, которое в целом характеризует использование денежных отношений в условиях социализма. В самом деле, для мещанина (субъекта рынка) его денежный доход и траты, которые он совершает – это святая святых его личной жизни, главное составляющее его человеческой личности. Для него всякая возможность посторонних лиц (а тем паче общественных организаций) заглянуть в это его сокровенное «Я» и посчитать деньги в его кармане будет восприниматься как покушение на личную свободу, на права человека, на свою не только коммерческую, но и душевную тайну, на то, что на Западе называется privacy – частная жизнь.

    В то же время, если мы говорим о социализме как о мире развития творческого человека (мире свободных ассоциаций, мире, который уходит от господства товарного и денежного фетишизма), то в этом случае возможность общественного контроля за движением финансовых средств (причем действительное открытие соответствующей информации должно быть скорее исключением, чем правилом) не будет составлять большой нравственной или личной проблемы, не будет являться угрозой тайне личности, ибо действительная тайна личной жизни для человека творческого – это тайна его общения, его личных отношений с друзьями, его пристрастий и интересов. Впрочем, и эта тайна является весьма условной, и личное дело каждого человека – афишировать или скрывать свои творческие достижения, свою дружбу и свою неприязнь, свою любовь и свою ненависть.

    Безусловно, при социализме почти наверняка сохранится масса отклонений от названных механизмов распределения («злоупотреблений») – использование общественных фондов или фондов предприятий, кооперативов и других структур для личного потребления (например, использование служебной машины в личных целях, как это многократно возникало в условиях мутантного социализма). Но для того и необходима система демократического общественного учета и контроля, чтобы предотвратить такого рода бюрократические злоупотребления в массовых масштабах, чтобы квалифицировать их будущим социалистическим обществом как уголовные преступления. Безусловно, существует и угроза вырождения системы общественного учета и контроля в некоторую слежку и подрыв тайны личной жизни.

     

    * * *

     

    В заключение заметим: социализм будущего – это мир переходных отношений, который будет наполнен сложными и болезненными противоречиями. Противоречиями, которые, во-первых, достаются в наследство от прошлого (противоречиями сохраняющегося рыночного механизма, пережитками отношения отчуждения в социальной, политической и духовной жизни). Во-вторых, противоречиями нарождающегося мира креатосферы с его конфликтами между творческими личностями, между общественными союзами, борьбой за возможность получить интересный, наиболее уважаемый труд и многими другими, которые сейчас трудно представить. В-третьих, это будет система противоречий между сохраняющимися механизмами отчуждения и нарождающимися отношениями царства свободы.

    Этот комплекс противоречий будет образовывать сложный клубок, требующий постоянного демократического разрешения. Именно в силу этой сложной внутренней и внешней противоречивости социализм мыслится нами как эпоха нелинейного перехода к царству свободы. Социализм будет не только обладать потенциалом движения вперед, но и содержать в себе реальные возможности регресса, реверсивного движения к миру отчуждения. В нём будут содержаться постоянные угрозы скатывания в тупик бюрократизма или возврата назад, на дорогу капиталистической эволюции.

    В ближайшем будущем надеяться на наиболее благоприятное сочетание объективных условий для успехов социализма в интернациональном масштабе сомнительно. Да и субъективный фактор – наличие достаточно сильных социальных движений, объединяющих трудящихся и граждан на принципах свободной и добровольной ассоциации – пока ещё также развит довольно слабо. Но Крот Истории знает своё дело, а авторы отнюдь не принадлежат к числу исторических пессимистов…

     

    1 Наша позиция по этому вопросу была высказана в книге: Бузгалин А.В. Ренессанс социализма (М., 2003); основные положения этой работы восходят к идеям, высказанным нами в работе По ту сторону отчуждения (М., 1990)

    2 Обобщение и анализ основных позиций по этому вопрпосу были проделаны в книге «Теория социально-экономических трансформаций» (М., 2003). Есть немало других работ, рассматривающих эти трактовки, в частности: Воейков М.И. Споры о социализме (М., 1998). В журнале «Альтернативы» более 10 лет назад была опубликована статья М.Н.Грецкого «Был ли социализма?» (Альтернативы, 1994, № 2) с обзором основных западных марксистских работ на эту тему.

    3 В частности, она была аргументирована в статьях: Бузгалин А.В. Социализм: уроки кризиса (Альтернативы, 1994, № 2) и Бузгалин А. Россия: мутации капитализма как продукт полураспада мутантного социализма (Альтернативы, 2000, № 2), а так же нашей совместной книге «Сталин и распад СССР» (М., 2004).

    4 Авторы после визита на Кубу подготовили краткий анализ достижений и противоречий в развитии этой страны (См.: Бузгалин А. Не повторить на Кубе трагедию «реального социализма»; Колганов А. Кубинская экономика: испытание на прочность… // Альтернативы, 2000, № 3). Что касается Венесуэлы, то здесь мы отсылаем читателя к текстам одного из лучших знатоков и друзей этой страны К.Л.Майданика (его публикация содержится в этом же, 4-м номере «Альтернатив»).

    5 Из фундаментальных зарубежных работ на эту тему выделим: Schweicart D. Against Capitalism. Oxford, 1996; Meszaros I. Beyoned Capital. London, 1995. Из работ отечественных авторов отметим коллективную монографию «Критический марксизм: продолжение дискуссий» (М., 2001). Наша позиция полнее всего отражена в монографии «Глобальный капитал» (М., 2004).

    6 Одна из наиболее известных работ на эту тему на западе – книга А.Ноува «Экономика возможного социализма» (Nove A. Economics of Feasible Socialism. Cambridge, 1991). Подробный обзор зарубежных работ на эту тему (начиная с О.Ланге – O.Lange. On the Economic Theory of Socialism. Minneapolis: University of Minnesota Press, 1938) содержится в книге Г.Флакиерски «Рыночный социализм: новый взгляд» (М., 2001). В нашей стране теория рыночного социализма восходит к работам Н.Бухарина; затем, на протяжении всей истории СССР, эта модель пользовалась то большей, то меньшей популярностью. Пики внимания к ней приходятся на конец 60-х и 80-х годов прошлого века. В постсоветской России так же немало столронников идеи рыночного социализма. На эту тему писал Б.Курашвили, М.Воейков, Ф.Клоцвог (последний склоняется к идее планово-рыночной экономики) и др.

    7 Среди наиболее известных авторов, писавших на эту тему – Эрнест Мандел (в 80-е годы журнал New left Review публиковал немало статей, в которых этот ученый полемизировал с А.Ноувом) и К. Самари. См.: Мандел Э. Власть и деньги. Общая теория бюрократии. (М., 1992); Самари К. План, рынок и демократия. (М. 1994.)

    8 Позиция авторов по этому вопросу и анализ широкого круга западных работ на эту тему представлен в книге: Колганов А.И. Коллективная собственность и коллективное предпринимательство. М., 1993. Обновленная краткая версия этого обзора предствлена в: Бузгалин А.В., Колганов А.И. Экономическая компаративистика. М., 2005. Наиболее развернутый анализ отечественной и зарубежной практики коллективных предприятий содержится в книгах Э.Рудыка. Кроме того, на русском языке в постсоветский период вышли работы П.Абовина-Егидеса, В.Белоцерковского, М.Воейкова, Б.Курашвили, Б.Славина и мн.др. Обобщение этих позиций и практического опыта содержится в монографии «От наемного труда к свободному. Производственное самоуправление или «третий путь» в экономике» (М., 2001). Среди множества западных работ о практике рабочей собственности можно назвать: Michael W. Howard. Sel-Management and the Crisis of Socialism. New York – Oxford: Rowman&Littlefield Publishers, 2000; Frank T.Adams and Gary B.Hansen. Putting Democracy to Work. San Francisco- Eugene: Berret-Koehler Publishers; Hulogosi Communications, 1992; When Workers Decide. Ed. By Len Krimerman and Frank Lindenfeld. Philadelphia, PA – Gabriola Island, BC: New Society Publishers,m 1992; Understanding Employee Ownership. Ed. By Corey Rosen and Karen M. Young. Ithaca, New York: ILR Press, 1991.

    9 Ангализ этого вклада содержится, в частности, в монографии «Политическая экономия социализма в экономической теории XXI века» (М., ТЕИС, 2003); см. так же: Бузгалин А. Эвристический потенциал политической экономии социализма в XXI веке // Вопросы экономики, 2003, №3; Дзарасов С., Меньшиков С., Попов Г. Судьба политической экономии. М., 2004.

    10 Эти положения развиты в работах Г.Батищева, В.Вазюлина, Н.Злобина, Э.Ильенкова, Р.Косолапова, В.Келле и М.Ковальзона, В.Межуева и др.

    11 Bell D. The coming of Post-Industrial sociaety. N.Y., 1973.

    12 Авторы впервые для себя «открыли» этот тезис на втором курсе экономического факультета МГУ, когда они подготовили небольшую рукопись о будущем обществе как снятии всей эпохи отчуждения. К моменту окончания МГУ (1976) мы уже знали, что далке не первыми сделали этот вывод, завершив работу над второй рукописью (объемом около 5 п.л.), в которой постарались систематизировать основные идеи К.Маркса, Ф.Энгельса, В.И.Ленина, а также В.И.Вернадского и многих советских ученых по этому вопросу, дополнив их соответствующими авторскими тезисами. В дальнейшем на протяжении 80-х годов вышло немало наших статей и 2 книги, в которых развивались проблемы возможной системы социально-экономических отношений в обществе, лежащем «по ту сторону собственно материального производства» (К.Маркс). В 1990 г. мы опубликовали краткие выжимки этих идей в коллективной работе, посвященной этой проблеме («По ту сторону отчуждения»). Итогом работы в последующие полтора десятилетия стала книга «Глобальный капитал» (М., 2004).

    13 Теоретическое обоснование этого тезиса, практически известные и теоретически мыслимые формы его реализации раскрыты в нашей упомянутой выше монографии «Глобальный капитал».

    14 Этот тезис авторы развивают на базе методологии исследования формального и реального подчинения труда капиталу. Первые наши работы на эту тему появились еще в начале 80-х годов (См.: Бузгалин А.В., Колганов А.И. Планомерность в системе экономических отношений социализма. М., 1983).

    15 Данный тезис мы «впитали» в процессе образования еще в 70-е годы на базе ознакомления с названными в начале статьи работами советских марксистов 60-х – 70-х годов. В настоящее время эта идея философски обосновывается В.Межуевым. Авторское обоснование этой позиции содержится, в частности, в статье: Бузгалин А.В. Частная собственность устарела // Отечественные записки, 2004, № 6

    16 Анализ этих проблем и возможных теоретических и практических путей их решения содержится в изданной на многих языках мира (в том числе – русском) монографии «Глобализация сопротивления» (М., 2004)

    17 Подробнее о глобальных угрозах пандемии насилия см.: Бузгалин А.В. Основные «пласты» глобализации и ее конфликтогенный потенциал // Международные процессы, 2003, № 2

    18 Данные взяты из последнего доклада Мирового банка «Справедливость и развитие». М.: Изд-во «Весь Мир», 2006, с. 273.

    19 Эта тема постоянно муссируется про-либеральными теоретиками за рубежом и в России. Они доказывают, что вопреки положениям марксизма рост свободного времени приводит к не росту свободы, а к дальнейшему развертыванию общества потребления, паразитизма и т.п. Самое смешное, что эти авторы правы: в рамках нынешней системы дело обстоит преимущественно именно так. Капитализм и рынок вообще и современный глобальный капитал в особенности действительно не могут решить проблемы использования возросшего свободного времени для прогресса человеческих качеств всех членов общества. Но это отнюдь не означает того, что такая проблема неразрешима в посткапиталистическом обществе. Так, общества основанные на натуральном хозяйстве и внеэкономическом принуждении вообще и поздний феодализм, в частности, в принципе не могли решить проблемы обеспечения прогресса техники и массового производства потребительских благ. Но, как показала история, это отнюдь не означало невозможности иного – «постфеодального» решения этих проблем.

    20Заметим, что для современной экономики характерны как правило, компромиссные тенденции, особенно типичные для стран с социал-демократической политикой. Анализ опыта такой политики см. в: Бузгалин А.В., Колганов А.И. Экономическая компаративистика.

    21 Авторы с благодарностью отмечают внимание к этому вопросу своих коллег и прежде всего, В.М.Межуева. При этом заметим, что наш коллега считает принципиально не существующей проблему не-капиталистической организации рабочего времени. Мы покажем ниже, что такая проблема не только существует, но имеет определенное решение.

    22 Он раскрыт достаточно подробно в 4 части нашей книги «Глобальный капитал».

    23 Это понятие раскрыто в работах Э.Мандела.

    24 См, например, Альтерглобализм. Теория и практика «антиглобалистского» движения (под ред. Бузгалина А.В., М., 2003)

    25 Другое дело, что социально-экономические отношения социализма должны будут обеспечить воспроизводство такого человека и таких институтов.

    26 Таких новых людей можно было найти и ранее. Субъекты социального творчества родились не сегодня. Именно они на протяжении всей истории, и особенно в ХХ веке спсобствовали социальным и экологическим реформам, краху колониализма, победе над фашизмом. И в СССР их были было немало -сотни тысяч, если не миллионы, хотя и не большинство.

    27 Вам никто не запретит заниматься спекуляциями, но общество будет считать эту деятельность глупой и постыдной, как сейчас наивным и не престижным считают занятие теорией социализма… Если сегодня типична поговорка «Если ты такой умный, то почему же ты такой бедный?», то для общества будущего типичным станет прямо противоположный афоризм: «Если ты такой талантливой, то почему же ты тратишь силы на то, чтобы делать деньги?». Для социализма эта цель будет столь же реакционной-старомодной, как ныне стремление завести себе крепостных и графский титул. В некоторм смысле мы можем сказать, что социализм, это общество людей, которым стыдно тратить деньги на увеличение собственного утилитарного потребления. Подчеркнем: это не общество бедности и аскетизма: рациональный (и постепенно качественно прогрессирующий) уровень утилитарного потребления будет гарантирован, возможность превысить его в 5-10 раз открыта, но общество будет считать это малоинтересным… Это общество людей, которым нравится жить эстетично и талантливо, а для этого совершенно не нужна масса модно-стандартных или даже модно-«эксклюзивных» шмоток, машин и особняков.

    28 Заметим, что еще 30-40 лет назад требования к европейскому сообществу жить по экологически корректным правилам казались утопией, а выдвигавших эти требования «зеленых» считали романтическими мечтателями, оторванными от жизни.

    29 В науке как-то неакцентированным (если вообще известным) является очевидное положение: предпосылкой развития капитализма стала «социализация» легитимного насилия. В самом деле, неприкосновенность частной собственности и принципиальная невозможность внеэкономического принуждения ее субъекта означает, что правом на легитимное насилие обладает лишь общество в целом в лице подчиненного ему (демократического) государства. В этом принципиальное отличие капитализма от феодальной системы, где таким правом обладал любой представитель аристократии. Переход от феодализма к капитализму, следовательно, означал социализацию основ прежней власти (право сеньора на насилие по отношению к серву). Логично предположить, что основой перехода от капитализма к социализму должна стать социализация основ власти буржуазной системы – капитала. Другое дело, что и в том, и в другом случае речь идет о снятии, а не зряшном отрицании.

    30 К числу наиболее известных вариантов этой модели следует отнести модель экономики, основу которой составляют самоуправляющиеся коллективные предприятия и кооперативы, рынок является основной формой связи между произволдителями и потребителями, наемный труд является исключением, государство осуществляет косвенное регулирование воспроизводственных процессов и обеспечивает социальную защиту. Круг основных работ на эту тему был назван в 1 разделе статьи.

    31 Общие теоретические соображения о характере пострыночного регулирования авторы изложили в: Бузгалин А., Колганов А. «Рыночноцентрическая» экономическая теория устарела // Вопросы экономики, 2004, №3.

    32 Авторы изложили свое решение проблемы в работах: Бузгалин А.В., Колганов А.И. Реализация общенародных интересов. М., 1985; Бузгалин А.В. Противоречия самоуправления, централизма и самостоятельности в плановом хозяйстве. М., 1988.

    33 См.: Кастельс М. Информационная эпоха. М., 2000, гл. 3. Подробный анализ западных источников по данной теме и авторская модель управления постиндустриальной корпорацией содержится в работах М.Павлова.

    34 Возможное решение этой проблемы авторы предложили в статье «Гордиев узел (к проблеме нестоимостной редукции труда)» // Философия хозяйства, 2001, № 6.

    35 Этот подход базируется на кратко аргументированном во 2 части статьи выводе о креатосфере как адекватной базе пострыночного регулирования и прямо отрицает известный тезис либеральных экономистов о том, что именно постиндустриальные, информационные технологии создают адекватные основы для ренессанса свободного рынка. Разбор аргументов сторон не входит в задачу данной статьи, ибо в названных выше работах авторы достаточно подробно обосновали правомерность своей позиции, дав развернутую критику либерального подхода.

    36 Эта классическая марксистская постановка развита, в частности, в трудах нашего учителя – Н.В.Хессина (См.: Хессин Н.В. Вопросы теории товара и стоимости в «Капитале» К.Маркса).

    37 Отсюда встает вопрос не о том, нужен или не нужен современный набор рыночных механизмов для социализма как переходного общества (оно потому и переходное, что содержит элементы прежней системы). То, что в переходный период они нужны, признают все. Вопрос в другом.

    Вопрос в том, что большинство сторонников рыночного социализма считают этот период не переходным, а единственно возможным, то есть они его рассматривают как единственно возможное будущее, а все остальное относят к области утопии, о которой можно говорить, а можно не говорить: это безразлично. У нас же иной взгляд. Нам вопрос о перспективе развития социализма как переходной эпохи (равно как и сам акцент на том, что социализм есть переходное общество) кажется принципиально важным.

    Если мы считаем, что развитие идет в направлении генезиса пострыночных и постбуржуазных отношений, то вытеснение собственных основ рыночных форм, товарных и буржуазных отношений пострыночными и постбуржуазными (естественно, лишь в той мере, в какой это обеспечивает большие результаты – социальные, технологические, экологические и т.д.) мы можем квалифицировать как объективно необходимый, прогрессивный процесс.

    Вот эта динамика есть объект спора: признаем ли мы возможность и необходимость вытеснения товарных, капиталистических отношений пострыночными, посткапиталистическими, или мы считаем, что рыночный социализм есть не переходный процесс, а некоторое органичное, финальное состояние будущего общества. Говоря о рыночном социализме, на какой бы позиции мы не стояли, мы всегда должны учитывать, что рыночные отношения всегда порождают определенные (а именно – не- и анти-социалистические) социальные последствия. Мы может говорить о том, что их надо ограничивать, регулировать и т.п., но важно подчеркнуть: мы признаем, что рынок порождает определенные социальные тенденции и мы их считаем несоциалистическими.

    Далее. В любом случае мы можем признать, что рынок порождает моральный, нравственный климат, который, вообще говоря, не является социалистическим. И это признает практически каждый, кому всерьез задаешь этот вопрос. Наконец, сказанное означает, что система отношений товарного производства и рынок как их форма будут порождать и политические силы, которые не являются по сути социалистическими. (Подробнее эти тезисы развиты в статье: Бузгалин А.В. Десять тезисов о рыночном социализме // Альтернативы, 2001, № 1).

    38 В этих связках нет ничего особенно нового – они хорошо известны любому грамотному теоретику социализма. Однако ныне таковых становится все меньше, а лиц, утверждающих, что социализм – это общество бездельников, – все больше. Именно поэтому мы взяли на себя труд несколько освежить «азы», показав их связь с концептуальной моделью социализма как не просто посткапиталистического общества, а процесса перехода от экономической общественной формации к царству свободы.

     

    39 Нам хотелось бы напомнить читателям роман Ильфа и Петрова «Золотой теленок», где подпольный миллионер Корейко, имея гигантские по тем временам (несколько миллионов рублей) денежные накопления, не имел возможности потратить хотя бы малую часть из этих денег, ибо он жил в стране, где общепринятой нормой поведения были трудовые доходы и отсутствие чего-либо сверх этого.

    Комментарии

    Карасёв Вячеслав


    В статье вполне реально определены основные параметры социализма,


    которые определяют движение общества в «царство свободы»


    в соответствие с ранними работами Карла Маркса.

    Карасеву от Петра. А «поздний» Маркс уже не подходит к статье.  Как то вы делите ранний — поздний ?

    Карасёв Вячеслав


    Пётр, «поздний» Маркс отличается от «раннего» предметом своих научных исследований.


    Если Вы об этом слышите впервые, то можете вкратце ознакомиться здесь -


    http://krasnaya-zastava.ru/wiki/index.php/%D0%9C%D0%B0%D1%80%D0%BA%D1%81%D0%B8%D0%B7%D0%BC  


     

    Borisov Eduard


    Уважаемый Вячеслав! Ни эта статья Бузгалина и Колганова, ни статья Паульмана о социализме, рекомендованные Вами, у меня не считываются целиком.


    Не могли бы Вы послать мне их в виде Вордовских файлов (doc) по адресу


    borisoved@bk.ru     ?


    C уважением,


    Эдуард 

    Borisov Eduard

    Карасеву от Петра. Я так понял своими словами объяснить не можете. Отсылаете к такому же толкователю марксизма как вы сами, или еще более убогому.

    Карасёв Вячеслав


    Пётр ! Я не являюсь толкователем марксизма.


    Прежде, чем высказать своё мнение, надо разобраться в том, что уже опубликовано.


    Вот, например, по теме данной статьи.


    С.Платонов «После коммунизма» Стр. 72-73  — http://www.ckp.ru/biblio/p/platonov/ac/index_ac.htm


    «…Но если уничтожение частной собственности – цель коммунистов, то что же является их идеалом? После опубликования «Критики Готской программы» в этом качестве стала фигурировать упомянутая в данной работе лишь мимоходом «высшая фаза коммунизма». Но для самого Маркса это было не так. Конечно, по отношению к капитализму даже полный социализм кажется недостижимым идеалом; тем более это верно для высшей фазы коммунизма, где уже полностью уничтожена частная собственность. Однако при этом не до конца сняты отношения собственности вообще. Решение же подлинных проблем воспроизводства человека по достижении высшей фазы коммунизма как раз и начинается, ибо только здесь оно становится основным типом воспроизводства…


    Маркс стал первым в мире коммунистом именно потому, что он был первым в истории последовательным гуманистом.


             Коммунизм – это отнюдь еще не «царство свободы», это – царство осознанной необходимости, эпоха, основным содержанием которой явится уничтожение частной собственности. В этом состоит непосредственная цель коммунистов; идеалом же для них является гуманизм – «положительная деятельность человека, уже не опосредуемая отрицанием частной собственности, коммунизмом. …Как таковой коммунизм не есть цель человеческого развития, форма человеческого общества… Только путем снятия этого опосредования, – являющегося, однако, необходимой предпосылкой, – возникает положительно начинающий с самого себя, положительный гуманизм» (Маркс, 1844 г.).


    Гуманизм – свободная ассоциация всесторонне развивающихся индивидом, уже не состоящих друг по отношению к другу в каких-либо отчужденных, производственных отношениях. Их отношения друг к другу – это чисто человеческие отношения в их совместной деятельности по овладению формами общественного сознания, по реальному воплощению в жизнь заоблачных до этого идеалов Истины, Блага, Красоты….»


    Если же Вас, Пётр, интересует моё мнение, то его можете прочитать в главе 5


    моей статьи «Революция и частная сосбственность» -


    http://www.alternativy.ru/ru/node/1633


    Там же указан адрес всей статьи целиком с приложениями.


     

    Карасеву от Петра. Складывается впечатление, что вашей целью является пропиарить собственные печатные труды. а не обсудить ту статью по поводу которой вы бросили реплику, а также труды «позднего» и «раннего» Маркса вас совсем не интересуют, интерес представляет собственная личность на фоне Маркса. Отсюда следуют пренебрежительные оценки статьи написанной двумя докторами наук. Мол вполне в духе раннего Маркса. Скромнее надо быть.