Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Последние комментарии

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

В связи с фильмом «Шестое июля»

В связи с фильмом «Шестое июля»

В.Ткачев

 

Фильм «Шестое июля» (реж. Ю.Карасик) снят по одноименной пьесе М.Шатрова. В работе в качестве научного консультанта принимал участие доктор исторических наук, профессор Владлен Терентьевич Логинов — специалист по истории Октябрьской революции и Гражданской войне, один из самых известных исследователей биографии В.И.Ленина.

 

В СССР съемки и выход (а иногда невыход) фильмов о революции и Ленине впитывали в себя исторические условия. По каждому фильму можно судить, кто правил в тот момент. Фильм «Шестое июля» вышел при Брежневе, но трактовка фигур и исполнение Ленина говорят нам о том, что фильм вобрал в себя воздух и мысли оттепели. 

Непривычный для советского кино и журналов образ Ленина исполнил Юрий Каюров. Это Ленин, который на происходящее отзывается не театрально-нежными,  а подлинно человеческими чувствами. Ленин Каюрова здесь как Гамлет, и хотя он точно знает, что ответ только один: «быть!», дилемма воистину для него трагична.

Экстремальные условия в лихую годину, очевидно, типичны. Но тут целая партия на съезде, буквально, на распутье. Интересно, что Ленин в этом фильме ведет себя нетипично для политика исторического масштаба. Главное к чему он обращен — поддержание не своего политического авторитета, а партийности. В первых сценах, касающихся заключения мира, он практически один настаивает на заключении договора. Он не кричит, не заставляет, а настаивает, не давит на несогласных. Он пытается выстроить порядок заново, вправляет кости революции, и Брестского мира он добивается разьяснениями. В такие условия поставлена партия, и он сам, создавший эти законы.

Эти демократические механизмы власти Ленина не были прежде показаны никем. Каюровский Ленин крепко спаян в конструкции фильма с другими крупными большевиками, от нас не уходит слово «партия». Если мы говорим о других вариантах вождя в кино, то мы вспоминаем прежде всего лениниану сталинской эпохи, где Ленин единственный действующий (вместе со Сталиным) вождь. А вокруг него лишь расстрельная тишина и партия, представляющая из себя ликующую массу. Разрешенных героев мало – это Дзержинский и Свердлов. Уничтоженные Троцкий, Зиновьев, Бухарин, Каменев не появляются, их разве что только упоминают в негативном смысле, а сталинский агитпроп даже вкладывает Ленину в уста фразу, что их хорошо было бы расстрелять. Вся лениниана находилась в бережных ежовых рукавицах, и вдруг в 1960- е годы советский кинематограф воскрешает на экране принципы партийности. И хотя, не разрешается упоминать расстрельные имена, Шатров пишет сценарии для кино, театра и создает альтернативную лениниану.

Оставалось найти только тех, кто воплотит образ Ленина на экране. Роль доверили Каюрову. Он почувствовал нового Ленина, Ленина в пространстве исторической драмы. Пришлось переосмысливать личность вождя.

Как он готовился к этой роли? Он знал труды Ленина, (не только со студенческой скамьи) в чем трудно уличить сегодняшних разоблачителей. Он за тиражом елейных открыток увидел другого Ленина, без забавных черт. Вот, что он сам сказал в одном интервью: «Я видел записи кинохроники с участием Ленина. Передо мной на экране он представал очень обаятельным, живым, мыслящим человеком». Современному зрителю такой Ленин практически не знаком. Интеллектуализм, содержательность, закалка борца, рефлексия на вынужденную жестокость, чувство несправедливости происходящего, потребность объяснить себя, объясниться с собой, с партией – все это далеко от того Ленина, которого мы превратили в шута. Камертоном для него является революция, ее нужды, в нем есть общее звучание истории, ее неотвратимость, но как говорил Горький: «Он часто говорил об истории, но в его речах я никогда не чувствовал фетишистического преклонения пред ее волей и силой», т.е.в нем нет фатальности – главного чувства интеллигента, и в этом его преимущество перед другими его оппонентами (левыми эссерами). Они истеричны, это запрограммированные куклы. 

В руках Ленина история как мягкий воск, но руки его еще не натренированы, еще не огрубели, а между тем, революция, как еж, покрытый винтовочными штыками, и сам он и его партия рискуют своими жизнями.

 Главное качество каюровского Ленина – чувство истории. Ленин теперь не иллюстрация, не забавный мужичок, а политик, мыслитель. Революция уже не праздник, а обязанность и ноша, и нам только так и можно почувствовать ее во всей полноте. Для революционного эпоса и советского кинематографа такой образ Ленина, равно как и сам фильм «Шестое июля» – крупная победа.

 

P.S.

Сквозь экран фильма в каюровском Ленине видно еще одно качество, на которое сам Ильич не жаловался, и скорее всего не чувствовал в себе. Это чувство одиночества, какая- то детская замкнутость. Люди, которые его окружают, товарищи по партии, даже враги не могут и отдаленно напоминать его друзей, есть какая- то большая разница между тем как ведет себя с людьми он и остальные. 

Ленин заявляет в фильме: «Люди не хворост»,- но сам он в жизни, как хворост, сгорает, умирает преждевременно. 
От фильма возникает ощущение, что главные персонажи фильма пошли в революцию не только из-за трагедии народа, но и из-за личных трагедий. Все это наталкивает меня на мысль: главное завещание Шатровской драматургии, как явления 1960-х годов – это то, что в революцию должны идти только те, кто способен к переживаниям коллективным и личным.