Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Последние комментарии

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

Война капитала против народа

Русский
Разделы: 

Измаэль Хуссейн-заде

Вместо того, чтобы назвать недавнюю беспощадную декларацию Большой двадцатки о мерах жесткой экономии прямым объявлением классовой войны против народа, многие экономисты прогрессивного/кейнсианского толка и другие либеральные комментаторы характеризуют ее просто как «плохую» политику. Хотя эти комментаторы совершенно справедливо замечают, что идея декларации в духе Гувера с неизбежностью способствует углублению рецессии, это не вопрос «плохой» политики; это вопрос классовой политики.

«Плохая» политика – для кого?

Для влиятельных международных спекулянтов декларация, несомненно, хорошая, а не плохая политика. В действительности она представляет собой для них колоссальную победу – экономический переворот, – ведь она превращает десятки триллионов их потерь в прибыли: купленные ими правительства заставят народ экономить на самом необходимом, чтобы оплатить жульнические кредитные требования финансовых магнатов.

Беда для народа – благо для финансовой верхушки, в основном и определяющей политику Большой двадцатки. Взгляд на жестокую классовую войну правящей клептократии против условий труда и жизни людей как на «плохую» политику и надежда как-то – видимо, с помощью разумных аргументов и мудрых советов – заменить ее «хорошей» кейнсианской политикой стимулирования экономики, отражают наивное допущение, согласно которому выработка политики – вопрос технической экспертизы или благих намерений лиц, принимающих решения, – без борьбы, без вмешательства и/или давления снизу.

Предполагается, что есть всего две альтернативы: стимулирование экономики, или дефицитное бюджетное финансирование, с одной стороны, и неолиберальная жесткая экономия: сокращение социальных расходов, – с другой. Однако опыт показывает, что выработка экономической политики не является независимой от политики как таковой и лиц, принимающих решения, не являющихся, в свою очередь, независимыми от финансовых интересов, которые они призваны подчинять и регулировать. Нередко экономическая политика выступает косвенным следствием баланса социальных сил или результатов классовой борьбы.

Экономисты-кейнсианцы склонны рассматривать экономическую политику как результат борьбы идей, а не классовых сил и интересов. Здесь кроется одна из ключевых слабостей их аргументации: считая реформы кейнсианства/социал-демократии/Нового курса 1930‑х – 1960‑х годов продуктом гения Кейнса или Рузвельта, а не исключительного давления мощных социальных движений того времени на лиц, определяющих национальную политику, которые, по известному выражению Рузвельта, были вынуждены «проводить реформы, чтобы избежать революции».

Этим и объясняется тот факт, что лица, определяющие экономическую политику сегодня, не прислушиваются к аргументам кейнсианцев, сколь бы вескими и отточенными они ни были: кейнсианской, социал-демократической экономики, экономики Нового курса не было бы без революционного давления народа.

С этим тесно связан другой недостаток либерального/кейнсианского аргумента против неолиберальной стратегии жесткой экономии, состоящего в том, что это «плохая» политика: недостаток, проистекающий из оптимистичного взгляда на государственную власть как на нечто, находящееся выше экономических или классовых интересов. Либеральные противники злонамеренной политики экономии с жаром критикуют ее как «плохую», «ошибочную», «неразумную», – как будто правительства, проводящие такую политику, не понимают, что делают.

Соответственно, эти критики выдвигают множество изощренных аргументов в пользу стимулирующего дефицитного финансирования, которое могло бы привести к улучшению экономической конъюнктуры, росту налоговых поступлений, сокращению долга и дефицита. В реальности же, однако, государства, осуществляющие политику экономии, служат судебными приставами или сборщиками долгов для корпоративных/финансовых господ – элиты, ведомой императивами крупного капитала, особенно финансового капитала.

Если обратиться к назначенному судом приставу, готовому выселить обремененную долгами семью из дома, с мольбой: «Будьте милосердны, пожалуйста, разве вы не видите, что эта бедная семья будет жить на улице?» – он/она по всей вероятности ответит: «Я знаю; сожалею, но у меня нет выбора» или «Это не моя проблема».

Разница между таким приставом и сегодняшними правительствами, служащими приставами по сбору денег для кредитов, жульнически требуемых международными финансовыми магнатами, лишь в том, что обычный пристав открыто признает, что у него нет выбора: он подчиняется приказу, – тогда как правительства делают вид, что не зависят от частных интересов и просто проводят политику, соответсвующую национальным интересам!

Либералов/кейнсианцев, критикующих неолиберальную политику жесткой экономии как «плохую» политику, можно осудить и за их уверенность в том, что Демократическая партия разительно отличается от Республиканской партии, а также за их склонность представлять ответственными за жестокое урезание социальных расходов только или прежде всего республиканцев. В реальности обе партии подчинены могущественным финансовым интересам, а их публичное противостояние, за отдельными исключениями, подобно игре в доброго и злого следователя.

Президент Обама сам часто использовал «бюджетную ответственность» как популярное выражение, призванное оправдать урезание социальных расходов во время глобальной рецессии. К примеру, на пресс-конференции, завершавшей Саммит Большой двадцатки в Торонто, Обама выразил удовлетворенность намерением стран Большой двадцатки сократить дефицит своих бюджетов в два раза за три года, заявив: «…если на финансовых рынках царят тревожные настроения и отсутствует уверенность в устойчивости бюджетной политики, это повредит восстановлению нашей экономики».

Порочный круг спора

Либеральная/кейнсианская критика неолиберальной стратегии жесткой экономии как «плохой политики» не поставила под вопрос или разоблачила недостатки и мифы требования бюджетной «ответственности» неолибералов. Это требование, самоуверенно провозглашаемое борцами с дефицитом, основано на следующих теоретических допущениях: сокращение социальных расходов приведет к сокращению дефицита; сокращение дефицита приведет к снижению процентных ставок по кредитам; снижение процентных ставок приведет к более частому использованию кредитов для инвестиций или трат; это, в свою очередь, приведет к экономическому росту. Так поборники жесткой экономии аргументируют тезис о том, что именно их стратегия бюджетной «ответственности», а вовсе не стратегия дефицитного бюджетного финансирования кейнсианцев, ориентирована на экономический рост.

Несмотря на поверхностную убедительность, этот теоретический постулат не столь безошибочен, как звучит. Инвестиции зависят от многих факторов, а не от одних лишь процентных ставок. Один из этих факторов – деловая или рыночная уверенность, или ее отсутствие, и перспективы продаж (платежеспособный спрос). Это объясняет, почему, несмотря на крайне низкие процентные ставки в последние годы, кредитование/взятие кредитов/расходование средств на продуктивные цели практически не растет, если не полностью заморожено. Ни традиционные заемщики, обремененные слишком большими долгами, не решаются или не могут себе позволить влезть в еще большие долги, ни кредиторы не рискуют расставаться со своими деньгами – классическая ситуация т.н. «предпочтения ликвидности», или «ликвидной ловушки», как ее называл Кейнс.

Утверждение поборников политики жесткой экономии о том, что сокращение социальных расходов непременно приведет к снижению дефицита, также опровергнуто опытом последних десятилетий. С конца 1970х – начала 1980х годов социальные расходы систематически сокращались, но параллельно с этим росли долг и дефицит – за исключением, разумеется, второй половины 1990х годов, когда дефицит сократился, но не потому, что были урезаны расходы, а из-за экономической экспансии тех лет.

До тех пор, пока сторонники дефицитного финансирования из числа либералов/кейнсианцев не разоблачат или не могут разоблачить эти недостатки и ошибки аргументации неолиберальных поборников бюджетной «устойчивости», они обречены на замкнутый круг бесплодных споров с противниками дефицита, в которых им не удастся одержать крупных побед. Кейнсианцы могут веско и с жаром призывать к «смелому дополнительному дефицитному финансированию, чтобы выбраться из кризиса», но без сильного низового давления на лиц, определяющих политику, добиться серьезных успехов с этими требованиями у них не выйдет.

Проводники бюджетной «ответственности» могут столь же неистово заявлять о себе как о «настоящих поборниках экономического роста», как и либеральные сторонники дополнительного дефицитного финансирования. Из-за своей поверхностной убедительности аргумент о бюджетной «ответственности» часто побеждает над призывом к стимулирующему финансированю – до тех пор, пока спор между неолибералами и кейнсианцами не выходит за рамки узкого круга лиц, определяющих политику и их интеллектуальных «говорящих голов» с обеих сторон, другими словами, до тех пор, пока массы людей не вовлечены в активную борьбу против мистифицирующих аргументов бюджетной «ответственности».

Важнейшая слабость либеральной/кейнсианской аргументации против неолиберальной политики жесткой экономии, вероятно, заключается в предположении (или принятии допущения), что дефицитное финансирование – единственная альтернатива урезанию социальных расходов. Эта слабость, в свою очередь, проистекает из другого недостатка этой аргументации: игнорировании проблем ответственности и/или виновности.

Ключевые факторы, в основном и вызвавшие колоссальный долг и дефицит бюджета, – бесконтрольные военные расходы/расходы на безопасность, а также крупные налоговые льготы для богатых с начала 1980х годов. Сторонники кейнсианства, точно так же, как неолиберальные борцы с дефицитом, позволяют этим виновникам кризиса оставаться безнаказанными. Они либо не упоминают эти реальные источники долга и дефицита, либо упоминают их вскользь – для галочки. Как правило, они не готовы бросить вызов священным коровам (от которых зависит их собственное избрание/переизбрание).

По всем этим причинам спор между сторонниками бюджетной ответственности и дефицитного финансирования больше напоминает отвлекающий маневр, чем эффективный способ заново наполнить общественный кошелек и добиться восстановления экономики. Шумный, но ограниченный спор между демократами и республиканцами служит, во-первых, тому, чтобы освободить настоящих виновников от ответственности за колоссальный долг и дефицит; и во-вторых, тому, чтобы реструктурировать долг и экономику таким образом, чтобы демонтировать социальное государство, вернув уровни неравенства и классового разделения более чем столетней давности.

Переформулируя спор

Время изменить параметры спора от «когда и насколько необходимо урезать социальные расходы?» к «почему люди должны платить за что-то, в чем нет их ответственности?» Время переломить ситуацию и начать спрашивать: Почему бы спекулянтам с Уолл-Стрит не заплатить за восстановление экономики, которую они разрушили, или вернуть долги, которые они накопили?

Почему не может часть во многом чрезмерных и разрушительных военных расходов быть потрачена на невоенные госрасходы? Зачем нам более 800 военных баз по всему миру? Почему уровень налогов на нетрудовые доходы (прирост капитала, проценты, дивиденды, рента с собственности) не может быть как минимум таким же, как на трудовые доходы, доходы с работы и прибыль с реального производства? В чем преимущества многочисленных налоговых гаваней (безналоговые облигации, семейные доверительные фонды, льготы при добыче нефти) с точки зрения национальных и общественных интересов?

Очевидно, что двухпартийная политическая машина практически не оставляет места для таких вопросов. Не наступило ли время для того, чтобы широкие массы людей труда – не только традиционных «синих воротничков», но и, по-видимому, более 90% т.н. «белых воротничков» и «специалистов», особенно госслужащих – провели мобилизацию и организовались независимо от двухпартийной системы?

Совершенно очевидно, что иллюзии о риторике «перемен» Обамы превратились в кошмар после того, как он предал низовых активистов, поголосовавших за него. Шире, политика работы с Демократической партией, обращенных к ней мольб в надежде опрокинуть или сдержать неустанную атаку капитала на труд (и других обездоленных) должна уйти в прошлое: демократы лишь слегка менее неолиберальны, чем республиканцы; с тем же успехом их можно назвать тайными неолибералами.

Когда рабочие и другие низовые силы приобретут сознание и решимость, чтобы присвоить и использовать технологии и ресурсы нашего общества для улучшения организации и управления мировой экономикой в интересах большинства жителей земли, никто не может сказать. Но несомненно, для того, чтобы взять на себя эту роль, рабочему классу необходимы радикально новое видение и новая политика.

Новая, независимая рабочая политика должна будет (а) выйти за рамки профсоюзной работы, (б) преодолеть национальные границы и (в) действовать в союзе и коалициях с не-рабочими низовыми оппозиционными группами. Для этого, несомненно, хватает материальных ресурсов, во всяком случае, в США и других индустриальных странах.

Чего не хватает, так это политической воли и/или способности изменить приоритеты общества и перераспределить его ресурсы. Осуществимость этих предложений (и судьба капитализма), в конечном счете, зависит от отношения социальных сил и баланса классовой борьбы.

* * *

Первая публикация: Against The Current № 149, ноябрь-декабрь 2010. Также опубликовано в: International Viewpoint № 430, ноябрь 2010. Перевод Ильи Матвеева.

 

vote_story: 
Vote up!
Vote down!

Points: 0

You voted ‘up’

Комментарии

Глобальный кризис начался — еще 10-20 лет и волна революций охватит весь мир. А там рукой подать и до 3-ей мировой войны.

Аватар пользователя Совок

  Экономический анализ и делёжка денег между членами общества,чем на протяжении тысячелетий занимается человечество,пока на данной ступени развития необходимая непродуктивная работа,но очевидно бесперспективная, ведущая в тупик конфликтов и войн.Избавление человечества от всех бед,только в новой идеологии марксизме- ленинизме,идущем на смену христианству.

Если вам не нравится политика, то займитесь ей. А разводить демагогию на кухне — это непозитивно.

 

Ларди