Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

Выступление в клубе «Свободное слово» по теме «Шестидесятники»

Русский
Авторы: 
Разделы: 

Выступление
в клубе «Свободное слово» по теме
«Шестидесятники»

Славин Б.Ф.

Вы знаете, какое у меня возникло
впечатление от услышанного? В оценке
такого явления, как шестидесятничество,
сегодня проявилось мировоззрение
каждого из выступающих, то есть, говоря
о шестидесятниках фактически все говорят
о своем мировоззрении, о своем понимании
советской истории, и своем смысле жизни.
И это естественно, понятно.

Поэтому я тоже не смогу выскочить
из подобной скорлупы и тоже буду говорить
с позиций своего, в основном, левого
мировоззрения. Сразу отмечу, что во
многом согласен с трактовой данной
проблемы нашим основным докладчиком
Григорием Григорьевичем Водолазовым,
в частности, в том, какие были шестидесятники
по своим политическим взглядам. Я бы
только расширил его классификацию -
не два типа было шестидесятников
(либералы и социалисты), а три: были еще
консерваторы, почвенники. Они тоже были
шестидесятники и тоже по-своему
реагировали на изменения эпохи. Я в
одном только не согласен с Григорием
Григорьевичем, когда он слишком лихо,
по кавалерийски разделался сначала с
Хрущевым, а потом с Горбачевым. Конечно,
Хрущев был плоть от плоти сталинской
системы, но ведь именно он стал эту
систему разрушать. Хрущев надломил
тоталитаризм, а Горбачев его полностью
разрушил. Разве можно Хрущева отождествлять
со Сталиным, как это получилось у
Водолозова. Он принципиально отличается
от «вождя всех народов» и по
характеру, и по делам. Да, он не сразу
освободился от сталинского влияния,
продолжая даже после ХХ съезда партии
говорить о нем как о крупном марксисте
и революционере, видимо боялся, что
критика Сталина может привести к
разрушению социально-политической
системы общества. Вместе с тем у него
хватило смелости провести ХХ!! съезд
партии и вынести труп Сталина из мавзолея,
где он лежал рядом с Лениным. И это было
справедливо: палач и его жертва не должны
лежать рядом.

Да, Хрущев был неоднозначной
фигурой в политике: он жестоко обошелся
с рабочими Новочеркаска и с нашей
элитарной интеллигенцией на известной
художественной выставке. В то же время
именно он дал команду публиковать
Солженицына, именно благодаря ему в
стране возникла атмосфера «оттепели»,
когда тысячи людей зачитывались «Новым
миром» Твардовского, когда выходили
такие замечательные фильмы, как «Чистое
небо», «Летят журавли», когда
начались знаменитые выступления поэтов
в Политехническом музеи и т.д., и т.п.

Конечно, Хрущев был противоречив
в политике. Так, исходя из благих
намерений, отдавал приказ засеять чуть
ли не всю страну кукурузой, боялся
частнособственнических проявлений
крестьянства, создавал особые сельские
партийные организации и совнархозы
одновременно, но не это было главное в
его деятельности. Главное в другом
именно при нем были реабилитированы
сотни тысяч невинно осужденных, именно
при нем появились реальные ростки
свободы и демократии, наконец, именно
при нем произошло на деле решение
острейшего жилищного вопроса в стране.
В итоге из «коммуналок» и подвалов
миллионы советских людей переехали в
отдельные квартиры со всеми удобствами,
В то время малогобаритная отдельная
квартира со совмещенным санузлом и
ванной казался верхом удобства. Сегодня
мы называемым эти квартиры «хрущобами»
и смеемся над потребностями того времени,
однако тогда это была настоящая жилищная
революция, подлинно демократический
национальный проект, реализованный в
кратчайшие сроки. Подобной демократии
нам не хватает до сих пор, особенно в
условиях бедности и нищеты большинства
населения страны, миллионов бомбжей и
беспризорных детей..

История, особенно в России,
совершается не только благодаря низам,
более часто она совершается благодаря
верхам. Последнее особенно хорошо можно
проследить в периоды НЭПа, индустриализации,
разоблачения «культа личности»,
наконец, перестройки. Все эти инициативы
исходили сверху, являлись инициативой
вождей, лидеров советского государства.
Роль политического руководителя в
подобных случаях огромна. Только во
время войн и революций массы начинают
играть заметную роль, радикально изменяя
ход истории.

Однако вернемся к обсуждаемому
вопросу. Кто же такие были шестидесятники?
Безусловно — это были дети ХХ съезда
партии: без него мы бы не знали этого
исторического феномена. Они были разными
и в возрастном, и в профессиональном, и
в идейном отношении. Их деятельность,
практически охватывала все сферы
общества, начиная с художественного
творчества и кончая наукой и политикой.
В последнем случае достаточно вспомнить
деятельность журнала «Молодой
коммунист», такие фигуры политическиъх
журналистов, как Лен Карпинский, Отто
Лацис, Генрих Волков, Дедков и др.
Значительную часть шестидесятников
составляли либералы-западники. К их
числу, прежде всего принадлежит Василий
Аксенов. Не случайно он предпочитает и
сегодня жить на Западе, проповедуя в
России теорию полного преклонения перед
западной буржуазной цивилизацией. По
его мнению, если все подадутся на Запад,
то сразу окажутся в раю. Тот, кто критикует
западную цивилизацию, по его мнению,
динозавр в лучшем случае, а в худшем,
дурак или зашоренный «ура-патриот»,
что для него, по сути дела, одно и тоже.
К таким же оголтелым западникам можно
отнести публициста Стрелянного, вещающего
по «Свободе» и многих других
«инакомыслящих», предпочитающих
жить на Западе и учить оттуда «темных»
россиян азам свободы и демократии. К
более умеренным западникам я бы отнес
и присутствующего здесь уважаемого
мною критика И.Виноградова, много сил
отдавшего анализу нашей классической
литературы. Позднее в годы перестройки
эти шестидесятники написали книгу
«Иного не дано», само название
которой говорит, с одной стороны, об их
активной жизненной позиции, связанной
с критикой тоталитарных порядков в
нашем обществе, с другой, об и их
определенной безаппеляционности или
безальтернативности. И сегодня подобная
беаапеляционность прозвучала из уст
Игоря Виноградова, считающего, что
«социализм с человеческим лицом
невозможен». Но разве время «оттепели»
и перестройки не говорит об обратном.
Разве капитализм с «нечеловеческим
лицом» лучше? Разве мы сегодня не
знаем, какой звериный и циничный оскал
показывает нам олигархический капитализм,
в одночасье ввергнувший в шок миллионы
простых людей? Если в свое время
большевиков критиковали за лозунг:
«Грабь награбленное!», то что нужно
сделать с теми «новыми русскими»,
которые в 90-е гг. реализовали непроизнесенный,
но осуществленный лозунг: «Грабь
созданное трудом многих поколений!».

К другой группе шестидесятников
относятся наши почвенники, считающие
себя патриотами России и последовательными
антизападниками. К ним, конечно относится
из интеллектуалов ныне здравствующий
Аверинцев, который, на мой взгляд,
полностью ушел в религию, не так давно
умерший литератор Кожинов и др. Их
позиция — это патриотизм, высокая и
уникальная русская культура, святая
Русь. Вся дервенская проза, Шукшин,
некоторые известные авторы книг о войне
(Бондарев и др.), находятся в этой нише.
Их вклад в отечественную культуру трудно
переоценить.

……Но
были среди шестидесятников не только
западники и почвенники. Может быть
большую их часть составляли социалисты
и демократические коммунисты, открыто
поддержавшие решения ХХ -го съезда
партии. Их идеалом был и остается
социализм с человеческим лицом. Среди
них был известный диссидент Амальрик,
философы Абовин — Егидес и Эвальд
Ильенков, уже упоминавшиеся авторы
журнала «Молодой коммунист» и др.
Наш основной докладчик из этого же
круга. По инициативе таких шестидесятников
был издан в 50-е гг. ранний Маркс с его
гуманистическими рукописями по экономике
и философии, к ним относятся все те, кто
отвергал сталинизм и видел принципиальную
разницу между Лениным и Сталиным, между
социалистическими идеалами Октябрьской
революции и тоталитарным сталинским
режимом. К этому кругу шестидесятников
безусловно относится Твардовский с его
«Новым миром» и «Теркиным на
том свете», это кинорежиссер Ромм с
его «Обыкновенным фашизмом», это
авторы фильма «Коммунист», это
М.Шатров с его пьесами, восстанавливающими
идеалы революции и подлинный образ
Ленина, это и известные революционные
поэмы Евтушенко и Рождественского,
песни о гражданской войне Акуджавы и
т.д., и т.п. Не все из них выдержали
испытание временем и политикой, но это
течение шестидесятников было ведущим.
Оно оказало значительное влияние на
демократизацию нашего общества, на
развитие советской культуры, сблизив,
в конечном итоге, социалистические
идеалы с реальной действительностью.

Повторюсь, не все они были
одинаковы и не все выдержали испытание
временем. Даже Григорий Григорьевич
Водолазов в какой-то момент был увлечен
Бурбулисом. Что же касается таких
публицистов как Отто Лацис, Егор Яковлев,
Александр Ципко, поэт Евгений Евтушенко,
писатель Г.Бакланов и др., то их определенное
предательство своего прежнего творчества,
доходящее до низкопоклонства перед
ельцинским режимом, сегодня трудно
понять, а еще более оправдать.

Вспоминаю в этой связи, как в
свое время Евтушенко вдохновенно говорил
о том, что все сознательные люди должны
быть в партии «Перестройка»,
которая призвала двигаться к гуманному
демократическому социализму. Помню как
многие шестидесятники подписывали
письма в поддержку Горбачева, а спустя
некоторое время аналогичные письма в
поддержку Ельцина. Недавно по телевизору
показали как Егор Яковлев, считавшийся
другом Горбачева сразу после путча
требовал суда над ним. Когда я об этом
напомнил Горбачеву, он сказал, что ж это
характерно для нашей интеллигенции,
которая все время «мечется».

Конечно, не вся и нтеллигенция
металась в то время, не вся предавала
свои прежние идеалы и убеждения подобно
покойному Александру Яковлеву или его
ученику Александру Ципко, который, в
свое время, вдохновенно писал о
Социалистической идее, затем переходил
на либеральные позиции, а сегодня
симпатизирует монархии и другим
средневековым ценностям, которые он,
оказывается воспринял от своей бабки.
Конечно, бывает, что человек меняет свою
прежние убеждения, превращается,
например, из Савла в Павла, из идейного
социалиста переделывается в не менее
идейного либерала, но подобное не может
происходить несколько раз в году. Однако,
такое случалось с некоторыми интеллигентами
на рубеже 90-х гг.

Ципко А.С. -
Ты абсолютный идиотизм говоришь! В моей
книге «Социалистическая идея»,
люди, которые имеют нормальную культуру,
увидели антимарксистскую книгу. В ней
было показано, что у Маркса нет ничего
научного. Меня за нее из партии исключали!
Любой нормальный образованный человек
это видел. Зачем же меня за нее упрекать?

Реплика — Ну,
все страдали, все жертвы!

Славин Б.Ф. -
Слова насчет «идиотизма» и
«нормальной культуры» я оставляю,
Александр Сергеевич, на твоей, правда,
сегодня измененной совести. А говорю я
о том, что ты писал книгу о социалистической
идее, к которой сегодня относишься по
другому, чем вчера. Я ничего не придумываю
и говорю то, что есть.

Ципко А.С. -
Название — да, название было, но ты же
ученый!

Славин Б.Ф. -
А что ты в своей книге обсуждал? Ты
обсуждал проблему утопического
социализма, связывая его с марксизмом.
Но сейчас ты о социализме и марксизме,
вообще, предпочитаешь не говорить, а
если и говоришь, то только в критиканском
плане.

Ципко А.С. -
Почему? Я только что выступил на
конференции и показал различия между….
(научным и утопическим?) социализмом.
Ну зачем же ерунду говорить? Человек,
если готовится выступать, должен
прочитать текст.

Славин Б.Ф. -
В том — то и дело, что я твои статьи и
книги читаю. Иногда с удивлением, иногда
с возмущением, но читаю. Это относится
и к твоей статье о шестидесятниках,
которые у тебя выглядят, мягко говоря,
странно. Что касается Маркса, то ты о
нем, вообще, пишешь антиисторические,
чудовищные вещи. Например, ты не будешь
возражать против того, что ты первый
сказал о том, что Маркс виноват в ГУЛАГе.
Маркс, который написал Философско -
экономические рукописи, где были показаны
гуманистические корни социалистической
идеи, где ставился знак равенства между
реальным гуманизмом и подлинным
коммунизмом. На самом деле, эти рукописи
составляют суть «Капитала» и всего
мировоззрения Маркса, что до сих пор не
могут постичь ни враги марксизма, ни
его мнимые друзья типа Зюганова, или
академика Ойзермана. Приписывать Марксу
связь со сталинским ГУЛАГом может только
идейно ангажированный или, простите,
совсем недалекий человек.

Как я уже отмечал, эти рукописи
Маркса была опубликованы в 50-е гг., оказав
тем самым большое влияние на духовное
развитие многих шестидесятников. Ранний
Маркс был откровением для них. Благодаря
ему они впервые узнали о том, что сталинизм
и аутентичный марксизм полностью
противоположные вещи. Из гуманистического
прочтения Маркса вышел и упоминавшийся
здесь выдающийся советский философ
Эвальд Васильевич Ильенков. Некоторые
его «ученики» в ковычках сегодня
пытаются его превратить чуть ли не в
сталиниста, но это прямая фальсификация
его подлинных взглядов. Друг Ильенкова
журналист Коровиков говорил мне лично
о том, как они вдвоем, обсуждая проблему
соотношения сталинизма и марксизма,
пришли к выводу о прямой их противоположности
и несовместимости. Зачем Александру
Ципко понадобилось отождествлять
сталинизм и марксизм, мало того, делать
Маркса ответственным за ГУЛАГ, можно
только предположить. Думаю, дело в том,
что социализм и марксизм с конца 80-х,
начала 90-х гг. уже не мог давать никаких
политических преференций, а проще
говоря, никаких духовных и материальных
дивидендов. Отсюда и началось повальное
идейное перерождение и дезориентация
бывших советских обществоведов,
продолжающееся, к сожалению, до сих пор.

Мое мнение, в целом, таково:
шестидесятничество, не смотря на его
внутреннюю неоднородность, было
уникальным общественным явлением,
которое сделало громадный шаг в прогрессе
нашего общества. Шестидесятники оказали
влияние на сознание миллионов советских
людей, они поставили вопросы, которые
обсуждала вся страна, они создали
культурные ценности (кинофильмы, книги,
поэзию), имеющие по своему нравственному
потенциалу непреходящее значение.
Правдивость творчества и возвышенность
идеалов многих шестидесятников до сих
пор трогает человеческую душу и не
только у людей старшего поколения.

Потом, на смену шестидесятникам
пришли диссиденты, которые уже открыто
стали выступать не только против
сталинизма и его последствий, но и против
всей советской системы, включая ее
политику и идеологию. За редким
исключением, диссиденты были
последовательными антикоммунистами и
антимарксистами. Они хотели превращения
недемократического реального социализма
в демократический реальный капитализм.
Однако, когда в начале 90-х гг., подобное
превращение произошло, они не узнали
нового общества, новой России. Я помню
как обрушились на ельцинский режим
известный диссидент Леонид Синявский
и его жена Мария Розанова. Как ни
парадоксально, но они публиковали свои
ядовитые критические статьи в «Дне»,
«Правде» и других прокоммунистических
газетах. Для них, в отличие от многих
наших либералов, в новой России не было
ни свободы, ни демократии, ни плюрализма
мнений. Много верного было в их статьях,
но новая власть не их не замечала. Как-то
на встречи с диссидентами в Российской
академии наук, я разговорился с известным
диссидентом Быковским. В частности, я
его спросил, чем вы недовольны? Ведь
теперь наступило ваше время? Он возразил:
«Мы не желали такого общества, мы
хотели демократии, а получили новую
бюрократическую систему, в которой, я,
например, не имею права баллотироваться
в президенты страны. Мы не за такую
общественную систему боролись».
Таким образом, повторюсь, диссиденты
не узнали общества, за которое боролись,
не узнали его и многие шестидесятники,
в частности, наш докладчик Григорий
Водолазов. Судя по его публикациям и
сегодняшнему выступлению, он снова в
оппозиции, но уже к новой власти. В тоже
время многие шестидесятники, как я уже
говорил, приветствовали ельцинский
режим и стали на него работать.

И последнее. Я хочу возразить
Сараскиной. Меня поразил Ваш пример о
реакции двух известных женщин на книгу
Дудинцева. Вы проинтерпретировали их
слова как свидетельство полного
конформизма людей с советским сознанием.
Я же думаю иначе: Галина Серебрякова
идейно не приняла Дудинцева и его
позицию. Я знаю дочь Галины Серебряковой,
которая мне недавно подарила книгу
своей матери под названием «Смерч».
В ней Галина Серебрякова талантливо
рассказала о том, что она пережила в
сталинских застенках, куда ее посадили
только за то, что она была женой видного
партийного деятеля Леонида Серебрякова,
секретаря ЦК партии, соратника Ленина.
Как известно, после смерти вождя
революции, Сталин отстранил его от
власти, затем посадил в тюрьму и
расстрелял. Не буду пересказывать
содержание книги, ее нужно прочитать.
Книга потрясает читателя своей
откровенностью и образностью. Перед
моими глазами до сих пор стоит живой
образ женщины, не сломленной чудовищными
тюремными пытками, образ героини, по
сути дела, не имеющий аналога в советской
литературе. Эта небольшая книга, на мой
взгляд, намного сильнее солженицевского
«Одного дня Ивана Денисовича».
Запомните мои слова! Так вот, Галина
Серебрякова была глубоко идейным и
смелым человеком в самом хорошем
понимании этих слов. И если она давала
такую оценку книги Дуденцова, то ее
невозможно заподозрить в конформизме
или, тем более, в трусости. Вторая женщина
и писательница, кажется, Прилежаева,
верю, могла испугаться.

Сараскина Л.И. -
Она сказала, что нас расстреляют, как
коммунистов в Венгрии…

Славин Б.Ф. -
Обычная реакция женщины: она боится за
себя, за своих родственников и так далее.
Но Галина Серебрякова, если Вам верить,
сказала другую фразу: «я сидела в
тюрьме и лагерях много лет, но я готова,
если будут выходить такие романы, снова
сесть в тюрьму, чтобы завоевания нашей
революции сохранить». Согласитесь,
в этой фразе нет никакого испуга, или
конформизма: напротив, это слова
несломленного, смелого человека. Вы
прочитайте, что она пишет о ГУЛАГе в
своей книге. Над ней следователи
издевались так, что ее тело было одной
сплошной раной: она, иногда, не могла от
боли ни сидеть, ни лежать. Наверное не
все так просто, если она говорит о том,
что готова снова все это перенести…
Напомню, что Галина Серебрякова была
незаурядным человеком и талантливой
писательницей. Она была автором
интереснейшей книги о французских
женщинах-коммунарах, ее перу принадлежит
знаменитая трилогия о Марксе «Прометей»,
она с юных лет вращалась в среде
революционеров, окружавших Ленина,
владела несколькими иностранными
языками и т.д. Со слов ее дочери, чрезвычайно
интересна случайная беседа Галины
Серебряковой в больнице с секретарем
Сталина, который проговорился ей о
секретных методах борьбы «вождя всех
народов» с своими политическими
противниками. Речь шла о возможном
отравлении Н.Крупской. Конечно, Галина
Серебрякова не была ни наивной, ни
пугливой женщиной. Так что, я, повторюсь,
не думаю, что Вы правильно интерпретируете
ее слова, сказанные по поводу романа
Дудинцева. В этой интерпретации, на мой
взгляд, больше идейного неприятия
позиции Серебряковой, чем ее понимания.

Заключая, скажу: считаю наш
разговор о шестидесятниках очень
интересным и нужным, как по постановке
вопроса, так и по его решению. Уверен,
что он даст пищу тем, кто интересуется
историей советского общества и его
культурой, кто хочет понять откуда и
куда идет современная Россия, и что в
этой связи должна делать ее интеллектуальная
элита. Для меня главный урок
шестидесятничества — это урок правды,
верности идеалам и демократии.