Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Последние комментарии

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

Жизнеспособность российского государства как философско-политическая проблема

Русский
Друзья «Альтернатив»: 
Разделы: 

Жизнеспособность российского государства как философско-политическая проблема

В.Н.Шевченко

Актуальность проблемы. Жизнеспособность российского государства это одновременно важнейшая теоретическая проблема и политическая задача сегодня. Актуальность проблематики настолько очевидна, что не требует особых пояснений.

После ухода Ельцина с поста президента стал общепризнанным тот факт, что Российская Федерация в последние годы его правления находилась буквально на краю пропасти. Энергичные шаги нового президента помогли отвести непосредственную угрозу распада. Но вопрос не снят. Реальная угроза распада российского государства остается. Государство по-прежнему находится в состоянии системного кризиса, хотя власть предпринимает энергичные попытки вывести страну из него.

Публикаций и выступлений в средствах массовой информации — огромное количество, оно растет с каждым днем, и охватить их единым взором просто невозможно. Об этом говорят и пишут государственные чиновники, политики, деятели культуры, публицисты в средствах массовой информации, сторонники самых различных идейных течений.(1) Резкость полемических суждений вокруг нынешнего состояния российского государства лишний раз подтверждает исключительную значимость проблемы. Исследования собственно научного, теоретического характера довольно немногочисленны, они нередко несут на себе заметный налет публицистики и, разумеется, также не лишены идеологической определенности (2).

В проблематике выделяется две группы проблем. Это проблема жизнеспособности и проблема государства.

Проблема жизнеспособности. Сначала о первой проблеме. Она более понятна. Резкое обострение кризиса в государстве, способное вызвать распад государства, всегда сопровождается ослаблением порядка, социальных связей и отношений между людьми, нарастанием социального хаоса. В кризисной ситуации власть теряет контроль над ходом протекания социальных процессов, ростом стихийных и неорганизованных действий людей. При разрушении высокого уровня социальных отношений неизбежно актуализируются связи и отношения более низкого порядка, что означает возвращение к архаике, другими словами, к варваризации общества. Иначе говоря, в реальной жизни в больших масштабах появляется то, что, казалось, преодолено или оттеснено в маргинальные сферы длительным ходом исторического развития общества. (3). Задача любого государства и заключается в том, чтобы в обществе постоянно имел место высокий уровень социальной энергетики, но так чтобы она носила не деструктивный, разрушающий, а созидательный характер, Государственная власть должна уметь оформлять этот поток социальной энергии, придавать ему определенную упорядоченность и, главное, – направленность.

При изучении кризисных состояний особую важность приобретает понятие жизнеспособности. Жизнеспособность как таковая есть способность существовать, воспроизводиться и развиваться. Одной из первых работ на тему жизнеспособности нового российского государства, выпущенной в середине в середине 90-х г., стали материалы научной конференции, которая называлась «Жизнеспособность докоммунистической, коммунистической и посткоммунистической России» — (4). На конференции, в частности, обсуждался и теоретический смысл понятия жизнеспособности. С философской точки зрения, сказал А.А. Ахиезер, «жизнеспособность государства – это способность отвечать на все новые вызовы истории». (5).

Другими словами, это способность государства создавать условия для производства и воспроизводства общества как социального организма с учетом на обозримую, длительную перспективу. Жизнеспособное общество динамично развивается, нежизнеспособное общество не развивается, в лучшем случае, находится в застойном состоянии. В нем накапливаются элементы разложения, оно попадает в затяжное кризисное состояние, все более многочисленными становятся проявления социальной патологии. Основная причина кризисов и распадов отдельных государств в прошлом и настоящем – это узкое видение правящей элитой исторического горизонта. Именно на это обстоятельство обращал внимание Н.А.Бердяев, который считал причиной самоубийства — предельно узкий горизонт самоубийцы, закрывающий для него все другие альтернативы поведения. (6). Не только люди, но и отдельные государства совершают самоубийства. Инстинкт самосохранения в такой ситуации рано или поздно побуждает общество к решительным действиям, направленным на преодоление катастрофы, что вызывает социальные потрясения, восстания и революции.

Среди разных аспектов критерия жизнеспособности государства, с нашей точки зрения, можно выделить четыре главных, фундаментальных аспекта.

Первый критерий жизнеспособности — его духовно-идеологическая составляющая, а именно, наличие общенациональной стратегии развития или как сегодня обычно говорят, — Проекта. Основная трудность в теоретическом плане связана с определением современной сущности общественного прогресса, направления дальнейшего поступательного развития общества, что позволяет четко определять и поддерживать внутренние источники прогрессивного развития общества — экономические, идеологические, интеллектуальные.

Всякие рассуждения об общегосударственном, общенациональном Проекте предполагают наличие политического субъекта, способного сформулировать такой проект и взять на себя главную ответственность за его реализацию. Позитивное решение задачи осложняется в случае отсутствия общенационального согласия в обществе по базовым вопросам его устройства.

Социальный критерий жизнеспособности связан, прежде всего, с наличием или отсутствием социальной энергетики в обществе. Западное общество демонстрирует наглядный пример общества с мощной социальной направленностью на практический успех. Многим незападным обществам может не нравиться то, на решение каких конкретных дел направляется эта энергетика, но далеко не все из них обладают такой энергетикой. Нет ее, к сожалению, у нынешнего российского общества. Когда говорится сегодня о необходимости появления новой российской социальности, следует, прежде всего, обратить внимание на то, что социальные связи и отношения всегда есть обратная сторона социальной деятельности людей. Социальность есть порождение взаимодействия разнообразных конкретных практик.

Третий аспект критерия жизнеспособности – человеческая составляющая. Он связан с наличием населения в стране, соразмерного Проекту. Демографическая катастрофа и амбициозный общественный Проект – вещи плохо совместимые. Состояние демографической ситуации тесно связано с проблемой связи поколений. Отчуждение между поколениями приводит не только к резкому ухудшению демографической ситуации, но и к невозможности реализации полномасштабного Проекта, которая не может быть делом головы и рук только одного поколения. Раскол межу поколениями есть одна из форм выражения социального раскола в обществе.

Современное общество, как никогда ранее, стало обществом риска. Это означает, что любая социально-значимая деятельность, как правило, вероятностна по своей природе и далеко не всегда приводит к достижению поставленной цели. Определение допустимых рисков и предупреждение общества о грозящих опасностях – неотъемлемая сторона реализации Проектного замысла.

В самом общем виде жизнеспособное государство это государство, способное контролировать все жизненно важные параметры общества как социального организма. Определение Проекта, иными словами, общенациональных, государственных интересов и национальной стратегии развития определяет содержание критериев национальной безопасности, системное качество их совокупности. Без раскрытия сути этой причинной зависимости обсуждение проблем национальной безопасности в значительной мере лишается содержательности и сводится к констатации очевидных положений и выводов.

Главная философская проблема российского государства. Обсуждаемая в настоящее время проблема будущего российского государства не может быть ограничена кругом вопросов политического характера, и прежде всего, вопросами устройства государственных институтов власти и управления. Такой подход несомненно упрощает проблему российского государства. Либеральная модель политической системы преподносится в качестве универсальной модели. Несмотря на все неудачи и противодействия реформирование государственных институтов власти должно продолжаться. Рационально конструируемая модель либерально-демократического устройства государственной власти, с их точки зрения, проста и понятна, а если возникают, по мнению либеральных авторов, проблемы с ее отладкой, то они в населении, в отсутствии денег, в произволе и коррупции чиновников, в чем угодно, но только не в самой модели.

.Существующее многообразие во взглядах на природу российского государства, к сожалению, не дает такого продуктивного решения, которое могло бы стать прочной основой общенационального согласия(7). Особенность современной ситуации состоит в том, что она еще не вышла на уровень научной дискуссии. Есть много работ монологического характера, есть полемика относительно конечных выводов, но начинается дискуссия с сопоставления методологий исследований. Сегодня остро необходима современная философская методология анализа природы российского государства, его настоящего и будущего.

За философским проектом будущего российского государства, конечно, стоит определенное видение, определенная интерпретация исторического процесса. Любая интерпретация представляет собой выражение позиции, прямое или косвенное, определенного субъекта социально-исторического познания и практического действия. Можно создать любой самый привлекательный или самый рациональный проект будущего российского государства и цивилизации. Но без указания конкретного субъекта социально-исторического познания и действия к каждому такому проекту можно относиться только с позиций веры, что делает невозможным любой научный дискурс.

Однако в условиях кризиса могут существовать в общественном сознании образы государства в отсутствии их четкой привязки к определенным социально-политическим силам, поскольку отсутствует в обществе достаточно четкая социальная структура общества, оно плохо структурируется на социальные слои, классы, сословия или группы. Понятен в этой связи такой обостренный интерес в обществе к проблеме идентичности (7)

В центре современных общеполитических дискуссий находится государственная составляющая самых различных идентичностей. Борьба политических сил – это борьба образов государства, в которых каждая политическая сила находит свои духовные силы и уверенность в своей правоте. В эту проблематику смещается сегодня фокус политической борьбы. Умение сформировать свое понимание государства и показать несостоятельность образов государства у политического соперника является сегодня главным нервом всей политической жизни. Но есть важное различие между интеллектуальными построениями, как например, национальными идеями или общественными проектами и идентичностью.

Обращение к проблеме идентичности может существенно помочь в решении вопроса о том, каковы возможные пути и средства выживания сегодняшней России как государства. Формирование идентичности предполагает наличие Другого или Других, без наличия которых процесс идентификации, как правило, невозможен. Коллективная идентичность есть, прежде всего, определенный способ восприятия и главное действий этноса, народа, государства, а также нередко трудно определяемой любой большой социальной массы или группы, выступающей в данном случае в качестве незримого коллектива единомышленников. Она складывается на протяжении длительного времени в некий обобщенный образ, с которым группа вырабатывает и согласовывает свои оценки и стандарты, модели поведения. Другими словами, группа, соотнося себя с этим образом, понимает, узнает себя, свое место среди других групп, а главное, подчеркнем еще раз, группа действует. Идентичность есть обретение витальной силы, которая утверждает некое должное через последовательные поступки и действия в настоящем, и тем более в будущем, поскольку идентичность как образ содержит в себе и стратегическую линию поведения, рассчитанную на историческую перспективу. В этом отношении интеллектуальное построение в виде национальной идеи может быть воспринято как коллективное построение, если на основе выстраивается некая коллективная идентичность. Но это далеко не всегда может иметь место. История русской идеи показывает это со всей убедительностью.

В сознании современного российского общества идут сложные процессы осмысления последствий гибели СССР, крупнейшей геополитической катастрофы XX в., ценностей, распада единой идентичности советских людей. В последние годы начинать все более зримо срабатывать заложенный в глубинах коллективного бессознательного российской цивилизации потребность в сохранении государственности, в появлении у государства нового стратегического видения своего будущего. Проблема состоит в том, что в сознании общества сложилось несколько таких идентификаций, которые плохо совместимы друг с другом, а нередко одна их них просто отвергают право на существование остальных. Духовный кризис вызывает блокирование социальных источников энергетики.

Методология анализа проблемы. Результаты дискуссий вокруг проблематики идентичности показывают, насколько важным становится сегодня выявление закономерностей формирования идентичности, обусловленности ее содержания, динамики изменений экономическими, культурно-историческими и другими факторами.

Огромную значимость приобретает два методологических подхода: философский анализ сущностных особенностей российского государства и анализ изменений места и роли российского государства в мировой капиталистической системе в течение последних столетий.

Сначала о первом методологическом подходе, утверждающем

принципиальное различие между имперским и либеральным типами государственности и показывающем, насколько возможна и при каких условиях трансформация одного типа государственности в другой.

Имперский и либеральный типы государственности. В последнее время теоретическая постановка вопроса о метафизических основаниях, метафизической сущности российского государства встречает, по меньшей мере, непонимание. Либерально мыслящие авторы отвергают метафизику как нечто устарелое, и материалистические, марксистские трактовки, и платоно-гегелевский идеализм. Позитивистская установка либеральных ученых упрощает проблему государства, сводит ее к рациональному устройству институтов государственной власти. Тем не менее, либерально-демократическое государство имеет также свою метафизику. Здесь нет возможности рассмотреть состоятельность одного из возможных вариантов исторической миссии США, созданного по рецептам тайного знания масонов для реализации их глобальной цели. Как пишет один из исследователей, «Соединенные Штаты несут в своем астро-генокоде программу тотальной трансформации человечества»(8). Есть и другие подходы к пониманию метафизики либерального типа государственности.

История многих философских школ свидетельствует о том, какими огромными объяснительными возможностями обладает метафизический подход к природе государства, помогающий понять присущую государству историческую миссию, его особую уникальную роль во всемирно-историческом процессе.

Раскрытие онтологической сущности государства крайне важно для понимания присущей ему и это важно показать на примере анализа российского государства.

Традиционное, добуржуазное государство, имеет внерациональные (по меркам западной рациональности) основы своего возникновения. Империя представляет собой наиболее типичную форму традиционного добуржуазного государства. В последнее время резко возрос интерес к теоретическому анализу империи. Изучение имперской проблематики в конкретно-научном плане посвящается в последнее время огромное количество работ историков, политологов, правоведов (9). Интересно, что политологическая работа С.И.Каспэ начинается с характерной цитаты: «Изучение империй снова в моде» (10).

Если суммировать сказанное, то империя есть, прежде всего, многоэтничное государство, в котором доминирующую роль обычно играет государственнообразующий этнос. Ей присущи такие черты, как имперская, общегосударственная культура, державная, т.е. суверенная, авторитарная власть, опирающаяся на всесильную бюрократию; военная мощь, стремление к экспансии и пространственному расширению, направленное на достижение геополитической безопасности империи; на обеспечение самодостаточности, автохтонности развития, а также существенные различия в уровнях развития между Центром империи и ее периферией, сословная структура общества. Россию XVIII-начала XX вв. нередко относят к разряду не вполне обычных империй, и это суждение имеет под собой серьезные основания, если учесть, что становление империи идет во время бурного развития капитализма в Европе.

С философской точки зрения империя представляет собой, прежде всего, есть органическое неразрывное единство природы-народа-государства-культуры, что впервые было осмыслено евразийцами. Основатель евразийства П.Н.Савицкий утверждал, что «Россия – Евразия есть «месторазвитие», «единое целое», «географический индивидуум» — одновременно географический, этнический, хозяйственный, исторический и т.д. и т.п. ландшафт. … Причем «месторазвитие» (согласно сказанному выше) нужно понимать как категорию синтетическую, как понятие, обнимающее одновременно и социально-историческую среду, и занятую ею территорию» (11). Другими словами, месторазвитие есть способ хозяйственного освоения природного ареала, в котором живет и развивается империя, определяет направленность, канал исторической эволюции империи, особую роль и место имперского государства во всемирно-историческом процессе.

Государство призвано всем ходом истории воплотить в жизнь некий универсальный проект, значимость которого выходит далеко за рамки государства. Это условие, без которого не может существовать империя. Поэтому, в сознании общества, в поисках им своей идентичности на первом месте всегда стоит стремление к пониманию этой особой роли государства. (Подробнее см. нашу работу 12),

Имперский тип социальной организации далек от совершенства, тем более от западных стандартов совершенства. Резко критически относятся к имперской государственности как либерал-западники, так и коммунисты (социалисты) классического (европейского) марксизма. Действительно, проблема взаимодействия имперской государственной власти и общества существует, и она носит весьма сложный характер. Это – господство целого над частью, господство бюрократии, а потому отсутствие действенных механизмов гражданского контроля, реальной оппозиции и многого другого. Автор весьма далек от апологетического принятия империи. Но этот исторический тип социальной организации не может быть преобразован в другой либеральный тип волевым путем. Нужно изучать и знать закономерности функционирования и развития имперской модели общества, ее классические и неклассические формы, возможности и пределы ее эффективности и жизнеспособности применительно к конкретно-исторической обстановке.

Если понимать империю как некоторое органическое единство, то возникает самый главный вопрос, каковы принципиальные возможности трансформации имперской государственности в другой тип – либеральный тип. Ведь с либеральной точки все имперское, все его рецидивы должны быть решительно отвергнуты, а аппарат государственной власти должен стать инструментом в руках общества, а именно гражданского общества. С позиций либерального универсализма проблема кажется вполне разрешимой особенно с политологической точки, когда преднамеренно или нет, но остаются без внимания экономические и природные условия жизнеспособности империи.

Сторонники либеральной точки зрения стремятся игнорировать Метафизики традиционного, имперского государства и либерального государства не просто различны, они противоположны. Либеральный тип государственности есть совершенно другой тип воспроизводства общественной жизни в своей совокупности. Постоянный индустриально-экономический прогресс возможен только за счет внешней экспансии и создания колониальных империй. (В геополитической терминологии – это цивилизации моря и цивилизации суши). Это принципиально иной тип империи, но эта империя строится на тех же принципах за исключением, пожалуй, одного, но самого главного принципа. У нее принципиально иной тип хозяйственного отношения к природной среде. Наличие некапиталистической периферии и определяет, в конечном счете, жизнеспособность либерального государства и соответственно содержание критерия его жизнеспособности, а если брать более широко, центра капиталистической мировой системы.

Теперь мы обратимся к другому методологическому принципу.

Почему ставится вопрос о жизнеспособности российского государства, а не российского общества? Здоровое жизнеспособное общество есть, прежде всего, результат эффективного прямого или косвенного управления государственной властью существованием и развитием всех сфер жизнедеятельности общества. Тем более, что перспектива превращения органов государственной власти в инструменты гражданского общества все больше становится проблематичной в условиях нынешней формы глобализации. По крайней мере, такое преобразование далеко не очевидно даже в условиях западного мира, который (особенно США) все дальше удаляется от этого, скорее всего, утопического идеала.

Специфика философско-политического подхода к решению проблемы жизнеспособности российского государства состоит, во-первых, в том, чтобы определить его метафизические основы в совокупности внешних и внутренних условий существования и тем самым объективное содержание критерия жизнеспособности, его основных аспектов. Во-вторых, показать, как власть понимает эти условия, какие она ставит стратегические цели и принимает конкретные политические решения. Иными словами, насколько она действует оптимально, т.е. эффективно управляет государством, особенно с точки зрения длительных перспектив его развития в качестве здорового, а не патологически больного российского государства, постоянно балансирующего на грани распада, бытия и небытия.

Распад, т.е. неуправляемая дезинтеграция государства, а такое не раз случалось в истории, только в XX веке Россия пережила две национальные катастрофы, означает, что государственная власть не просто совершала грубые ошибки, это всегда как-то поправимо, она действовала вопреки глубинной, метафизической природе государства. Поэтому, если сегодня говорят об угрозе распада, то причиной может быть только серьезный конфликт между метафизической сущностью государства и существующим государственным устройством, который наглядно проявляет в неадекватных политических действиях, в ее неспособности выработать и тем более осуществить стратегически верный курс на сколько-нибудь длительную перспективу.

Предмет настоящего исследования – современная Россия, которая вступила в начале 90-х годов на путь реставрации капитализма. Сложность изучения проблемы жизнеспособности российского государства обусловлена растущим воздействием процессов глобализации на функции государства, на всю структуру государственного управления. Причем перемены на мировой арене принимают все более непредсказуемый характер. О судьбе государства в эпоху глобализации мы уже писали в ранее упоминавшейся работе. Неизбежно меняются функции государства, его устройство, но роль государства в обозримом будущем не только не уменьшается, но увеличивается. Особенно это верно в отношении российского государства.

В научной литературе сложились в основном две противостоящие друг другу группы авторов в оценке общественно-экономического строя, который начал складываться в России после событий 1991-1993 гг. Радикал-реформаторы являются убежденными сторонниками реставрации капитализма в России, главную причину неудач в этой сфере они видят в несовершенствах политической системы. Поэтому основное внимание в их работах уделяется проблемам дальнейшего расширения политических свобод, демократии, выборам, разделению ветвей власти, становлению правового государства и гражданского общества, правовой защите частной собственности, бизнеса и т.д.(13). В работах авторов левой ориентации говорится, прежде всего, о тех огромных потерях, которые понесла страна за годы реформ, направленных на реставрацию капитализма в России, его экономических, политических, «культурных» основ (14). Если говорить о критерии жизнеспособности нынешнего российского государства, то вопрос заключается в том, делает ли реставрация капитализма его более жизнеспособным или нет. Другими словами, при каком конкретном экономическом, политическом, социальном и культурном устройстве Россия как государство не придет к распаду, а будет иметь надежные перспективы в наступившем XXI веке.

Методология анализа исторического пути развития российского государства. Сегодня все очевиднее становится неуниверсальность цивилизационного подхода в решении проблем современного развития. Цивилизационный подход, который показал уже большие эвристические возможности, настолько овладел сегодня умами мыслящих людей особенно в нашей стране, что они перестали обращать внимание на его очевидные слабости в научном плане, неисторизм, размытость базовых категорий, одним словом, на весьма ограниченные его объяснительные возможности. Действительный ответ на проблему жизнеспособности государства следует искать в особенностях, исторического, прежде всего, экономического развития страны, а не в степени отличия или схожести духовно-нравственных ценностей, культурных достижений, к примеру, западной и российской цивилизаций.

Решение вопроса о том, как отвечает культура общества на внешние воздействия, возможно лишь при применении стадиально-формационного подхода, выдвигающего в центр внимания материальные факторы, экономическую детерминацию, в конечном счете, происходящих в обществе социальных, политических и иных изменений. Наиболее важной в методологическом плане для понимания перспектив развития российского государства, его жизнеспособности остаются идеи К.Маркса, которые впервые приступил к рассмотрению капитализма с двоякой точки зрения, и как общественного способа производства материальных благ, и как мировой экономической системы. «Буржуазия быстрым усовершенствованием всех орудий производства и бесконечным облегчением средств сообщения вовлекает в цивилизацию все, даже самые варварские нации. Дешевые цены ее товаров – вот та тяжелая артиллерия, с помощью которой она разрушает все китайские стены и принуждает к капитуляции самую упорную ненависть варваров к иностранцам. Под страхом гибели заставляет она все нации принять буржуазный способ производства. Заставляет их вводить у себя так называемую цивилизацию, т.е. становиться буржуа. Словом, она создает себе мир по своему образу и подобию» (15).

Динамичное развитие капитализма в Европе привело к невиданному обострению классовой борьбы в первой половине XIX в. Закономерно, что в работах К.Маркса в центре внимания оказались противоречия в капиталистическом способе производства в странах Европы — между ушедшими вперед производительными силами и производственными отношениями, между общественным характером труда и частнокапиталистическим присвоением продукта трудовой деятельности рабочего класса. К.Маркс указал в «Капитале» на противоречие между трудом и капиталом как на экономическую основу неизбежной социальной (коммунистической) революции в Европе.(16)

В начале XX в. Р.Люксембург написала работу «Накопление капитала», в которой она подвергла критике ряд положений, сформулированных К.Маркса в «Капитале». В этой работе Р.Люксембург показала действие закона накопления, концентрации и централизации капитала, при котором «капиталистическое накопление как общественный процесс , с первого до последнего дня, развивается в среде различных докапиталистических формаций, в постоянной политической борьбе и непрерывном экономическом взаимодействии». По этой причине, как считает Р.Люксембург, «здесь именно духу теории Маркса будет вполне соответствовать отказ от предпосылок 1 тома «Капитала». Сам Маркс только поставил вопрос о накоплении совокупного капитала, но не ответил на него» (17).

Когда в 50-е г. начался процесс деколонизации, на Западе была создана теория модернизации специально для стран «третьего» мира, вступавших на путь самостоятельного национального развития, которые стали называться развивающимися странами. Эта теория модернизации исходила из признания либеральной концепции общества и государства как универсальной, пригодной для всех стран и народов. Любопытное замечание сделал французский философ Р.Арон в 50-е г. XX в.: «Ничто не мешает этим странам, используя западный опыт и технологии двигаться по тому пути, что и Запад».(18).

К концу 60-х г. стало ясно, что либеральные рецепты оказались мало пригодными для строительства капитализма в бывших колониальных и зависимых странах. Изучение этой проблемы с цивилизационной точки зрения показало тогда, что преградой для западного капитализма становятся традиции, огромные пласты культуры традиционного общества.

Известный американский ученый-экономист И.Валлерстайн, в русле марксистской критики капитализма, создал в 70-е г. XX в. школу миросистемного анализа, получившую широкое признание и дальнейшее развитие в трудах ряда зарубежных авторов.(19). Вместе с тем многие положения и выводы И.Валлерстайна создателя были подвергнуты критике. В обобщенном виде они представлены в предисловии Б.Кагарлицкого к работе И.Валлерстайна «Анализ мировых систем», изданной на русском языке. В частности, ставится вопрос, насколько «капиталистической» является капиталистическая мироэкономика. С точки зрения И.Валлерстайна, которого интересовали преимущественно мировые экономические отношения, если система в целом является капиталистической, то и все, включенное в нее, — тоже капитализм. Однако в этой системе в подчиненном виде содержатся многочисленные элементы, фактически унаследованные отпрошлого и живущие по иной логике. Природа этих некапиталистических структур и отношений никогда не была предметом конкретного анализа у Валлерстайна (20). Тем не менее, концепция капиталистической миросистемы оказала большое влияние на изучение современных экономических тенденций, в частности, понимания экономических последствий для развития бывших колониальных и зависимых стран, включенных в капиталистическую мировсистему, прежде всего, с точки зрения действия закона накопления, концентрации и централизации капитала, показанного Э.Валлерстайном на большом фактичеком материале..

На основе этой концепции можно во многом по-новому подойти и к решению проблемы жизнеспособности российского государства, к пониманию провалов многочисленных реформ и общенациональных управленческих катастроф в предыдущие столетия и тех действий, которые могут обеспечить жизнеспособность российскому государству на длительную исторически обозримую перспективу.

Для решения проблемы его жизнеспособности ключевое значение приобретает изучение особенностей многовекового развития России как периферийного государства мировой капиталистической системы. Этот вопрос не получил еще глубокого рассмотрения. Есть несколько работ(21). Среди них одна из самых интересных работ – обширная монография Б.Кагарлицкого «Россия: Периферийная империя» (М., 2003), на ряд выводов и положений которой автор опирался в своем исследовании.

Капиталистическая миросистема складывается, пишет И.Валлерстайн «в долгом XVI веке». Она существует уже свыше 500 лет и имеет свои естественные, иначе говоря, объективные законы развития. Капиталистическая миросистема есть историческая система. Это означает, что «она зародилась, развилась и однажды прекратит свое существование посредством дезинтеграции или фундаментальной трансформации» (22).

Капиталистическая миросистема состоит из Центра, полупериферии и периферии. Она складывается на основе международного разделения труда, конкретный характер которого определяется странами Центра. По мере складывания разделения труда начинают действовать законы накопления, концентрации и централизации капитала. Центр — это группа западных стран, в которых сложился и получил развитие классический индустриальный капитализм. При этом одна из стран или группа стран Центра может некоторое время доминировать, а затем уступить свое место другой стране. Все это происходит в границах Центра. Центр имеет тенденцию к расширению, но оно имеет достаточно ограниченные масштабы.

В периферийных государствах складываются свои законы развития по сравнению с центром. И.Валлерстайн особо выделял миры-империи, как полупериферии, которые пытаются отстаивать свою военно-политическую независимость, сражаются за свое особое место на мировой арене. Но постепенно в ходе истории эти миры-империи один за другим разрушаются под воздействием экономических факторов и переходят в разряд периферийных стран. Капиталистическая миросистема разрушила и такой мир-империя, как имперская Россия. Законы функционирования и развития центра и периферии, как частей единой системы, тесно взаимосвязаны, их конкретно-историческое содержание обуславливается сложившимся состоянием международного разделения труда. Действие этих законов вызывает существенно различные последствия для развития конкретного государства, принадлежащего центру или периферии. На характер и направление развития периферийной страны, принимаемых ею экономических, военных, политических и других решений внешнеэкономический фактор оказывает не просто огромное влияние, он становится определяющим фактором.

Воздействие внешнеэкономического фактора на развитие России всегда признавалось и сейчас признается, но суть вопроса – в глубине последствиях этого фактора. По мере развития капиталистической миросистемы он приобретает все более доминирующий характер, играет роль триггера, спускового крючка для развития одних внутренних процессов в обществе и роль блокиратора для протекания и масштабов других внутренних процессов.

Капиталистическая мировая система и российское государство: исторические этапы взаимодействия. Капиталистическая миросистема развивалась и продолжает развиваться поступательно, но не прямолинейно, а циклически. И здесь определяющую роль играют экономические циклы. Конкретное положение России в капиталистической миросистеме определялась и продолжает сегодня определяться состоянием и направленностью конкретного этапа развития миросистемы в целом.

В более широком историческом плане Россия прошла через четыре этапа отношений, и сегодня вполне отчетливо обнаруживает себя пятый этап.

1-й этап – XV-XVI вв. – вторая половина XVII в. — становление капиталистической миросистемы, вхождение в нее России, занятие российским государством своего места на периферии системы; 2-й этап: – XVIII в. — первая половина XIX века – становление российской империи; 3-й этап: вторая половина XIX в. — 1917 гг. – пореформенная Россия. 4-й этап: 1917 год – начало 90-х г. XX в. На протяжении трех четвертей XX века СССР (Россия) развивается по социалистическому пути и находится за пределами капиталистической миросистемы; 5) после 1991 г. страна (Российская Федерация) возвращается в капиталистическую миросистему, и в ней начинается реставрация периферийного капитализма.

Большой интерес представляет анализ того, как внешние экономические факторы не только влияли, но и определяли на протяжении всех этих пятисот лет траекторию, объективный путь развития страны, и как высшая государственная власть понимала характер этого влияния и действовала. Российское государство не один раз в своей истории переживало смутные времена, в частности управленческие катастрофы, дважды приводившие на протяжении XX века к гибели государства, разрушению его практически до основания. Россия приобрела за эти столетия устойчиво циклический характер зависимого развития.

Россия на протяжении нескольких столетий стремилась стать капиталистической страной по западному образцу, но так и не смогла стать таковой вплоть до 1917 года. Некоторые либеральные авторы сегодня утверждают, что этому помешал приход к власти большевиков. Обращение к анализу развития России как периферийной империи, приводит совсем к другому выводу. Дело здесь не только в том, что экономика страны была в определяющей степени ориентирована на внешний рынок, зависела от него, поскольку была включена в международное капиталистическое разделение труда.

В течение всего времени развития западного капитализма действовал и продолжает действовать в настоящее время закон накопления, концентрации и централизации капитала. В ходе развития капитализма любой труд становится капиталистически производительным, все становится товаром, все обретает меновую стоимость. Поэтому понятие «накопление капитала» расширяет свой смысл. В него начинают входить не только финансово-денежный капитал, но и различные предметные, интеллектуальные, культурные богатства. Одним словом, капиталом становится все более значительная часть совокупного общественного продукта, при этом финансово-денежный капитал, разумеется, остается основой этого богатства.

Дореволюционная Россия на протяжении ряда столетий как периферия находилась в растущей зависимости от центра мировой капиталистической системы. Очередная попытка догнать ушедшие вперед западные страны приводила к появлению нового варианта или витка зависимости. Отсталость и периферия – это разные модели развития. Понятно, что реализация очередного этапа реформирования общества с целью догнать ушедшие вперед западные страны предполагает обширные инвестициионного капитала, который страна может получить, прежде всего, через внешний рынок.

Европейским странам, как Центру капиталистической мировой системы, по мере развития требуются все в больших количествах товары сельского хозяйства, сырье, полуфабрикаты и т.д., на продажу которых и начинает ориентироваться отечественная бюрократия и торговый капитал. Чтобы получать хорошие валютные доходы, чтобы быть конкурентоспособными отечественные производители, которые работают на внешний рынок, идут на максимальное понижение издержек производства. Это препятствует развитию внутреннего рынка, горизонтальных структур в обществе, развитию социальной сферы жизни, возникновению потребности в структурных политических реформах. Для увеличения производства необходимых для Центра товаров в страну приходят из него инвестиции.

Здесь и находится самый общий ответ на вопрос о причинах социального, культурного и идейного раскола в российском обществе, который сопровождает его историю на протяжении последних столетий, начиная, по крайней мере, уже с XVIII в. Суть раскола заключается в том, что государственная бюрократия вместе с торговым капиталом работают, прежде всего, на внешний рынок, от удовлетворения его потребностей зависит их благополучие, их «европеизация». Основная часть населения остается глубоко укорененной в традиционные структуры и в традиционную жизнь. Иначе говоря, раскол можно объяснить через закономерности развития периферийного капитализма в России. Раскол – неустранимое явление в жизни страны, и встает вопрос, как возможно эффективно управлять расколотым российским обществом на протяжении столетий, а тем более, сегодня в XXI веке.

Что такое периферийный капитализм и в чем заключается его принципиальное отличие от капитализма центра? В центре в условиях победы промышленного капитализма имеет место господство рынка, вещные, товарно-денежные отношения становятся определяющими в отношениях между людьми. Идет интенсивное формирование новой полярной социальной структуры — буржуазного класса и класса лиц наемного труда. Происходит становление классового сознания, возникновение политических организаций, рост классовой борьбы против эксплуатации, за политические и социальные права в уже сложившемся либерально-демократическом, по существу, республиканском государстве. Доминирующим типом личности в обществе классического капитализма становится экономический человек, преследующий свои материальные интересы.

В истории российской экономической и политической элиты в основном постоянно соперничали две линии поведения. Стремление одной части элиты и торгового капитала потеснить рыночных конкурентов с помощью политических союзов или военных действий и получить хорошую прибыль, заняв выгодные позиции в международном разделении труда. Эта часть элиты не испытывает особой озабоченности от периферийного положения страны. Другая часть элиты пытается сделать опору на промышленный капитал, возникает стремление, не всегда осознанное, избавиться от периферийного положения страны, войти в группу стран центра, пусть на положении отставшей страны. Вопрос в том, можно ли это было осуществить в ходе прошлой истории. Скорее всего, нет. Россия не просто отставала от Центра. Она не смогла стать частью Центра, прежде всего, именно в силу того, что центр всячески содействовал ее нахождению в мировую систему именно в качестве периферии и на своих условиях, делал все возможное, чтобы не допустить преобладания иных тенденций в развитии страны.

В условиях периферийного капитализма только часть общества, включенная во внешний рынок, приобретает капиталистические черты. Доминирует торгово-посреднический капитализм. Крестьяне, ремесленники, разные вида производители поставляют свой товар на рынок, но действуют там часто вопреки логике капиталистического рынка. И во всей остальной жизни они продолжают жить по законам традиционного общества. Ориентированная на западные ценности часть общества — государственная бюрократия, купцы, люди, принадлежащие к привилегированным сословиям или обслуживающие их, — все они начинают перенимать черты западного образа жизни, на что тратятся огромные деньги. Чем дальше развивается страна, тем больше долгов оказывается у нее. Европеизированная государственная бюрократия, правящая элита становятся внешним парадным фасадом государства, за которым скрываются огромные пласты архаики и традиционализма.

Отсюда появление в сознании общества трех основных типов идентичности: либерально-западной, имперской и народной (массовой).

С методологической точки зрения необходимо принять во внимание факт выборочной модернизации, и, следовательно, выборочной европеизации страны. Отставание по сравнению с Западом (как с Другим) осознается правящей элитой, но сначала имперская Россия свое экономическое отставание, в общем, до середины XIX в. компенсировала, уравновешивала на европейской арене своей военно-политической мощью. Это двойственное отношение к Западу находило отражение в самосознании элиты, но сама идентичность элиты как нечто единое сохранялась. Имперская Россия есть особая часть Европы, имеющая государственное устройство в виде просвещенного абсолютизма.

Г. Федотов пишет о том типе русского европейца, о тех людях, «которые строили Империю, воевали, законодательствовали, насаждали просвещение. Это подлинные «птенцы гнезда Петрова» … Их кульминация падает на век Александра, …и между властью и культурой не было разрыва»(23). Но они строили именно империю, а не просто решали задачи государственной важности.

Характерный для России устойчивый идейный и социальный раскол многократно описан и исследован с фактической стороны. Хорошо известны слова того же Г.Федотова о том, что «Петру удалось на века расколоть Россию: на два общества, два народа, переставших понимать друг друга. Разверзлась пропасть между дворянством (сначала одним дворянством) и народом (всеми остальными классами общества). … Отныне рост одной культуры, импортной, совершается за счет другой – национальной (24).

Когда начинается становление настоящего капитализма как империализма с 70-80-х г. XIX в., Российская самодержавная империя начинает не справляться с грузом проблем. Европейский либерализм стремительно разлагает и тело, и дух империи. Дело в том, что либерализм в незападном обществе, строго говоря, может быть, тем более в те времена, только колониальным либерализмом, т.е. либерализмом, находящимся в ходе своего становления под контролем настоящего либерализма метрополии или центра (25). Чем больших размеров становится капиталистический сектор в российской экономике, тем сильнее он начинает зависеть от иностранного капитала, а в значительной части является просто его собственностью.

Страна все дальше отстает в своем экономическом развитии от Европейских стран и постепенно теряет свою имперскую военно-политическую независимость. Правящая элита залезает в огромные долги, что приводит к невыгодной для страны смене союзников во времена Александра III и Николая II, но долги нужно было отрабатывать. Примеров, сколько угодно, например, печальная судьба русского экспедиционного корпуса во Франции в годы первой мировой войны.

Важный вывод, основательно аргументированный цифрами, статистическим материалом, дает О. Арин: «развитие капитализма в России в его европейском варианте вело к ослаблению места и роли России в мире, к потере политической и экономической независимости и, в конечном счете, к уничтожению России как суверенного государства (26). Потеря военно-политической самостоятельности российской монархией привела к резкому нарастанию явлений раскола в обществе, прежде всего, по линии отношения к государству.

Наиболее последовательные защитники монархической государственности объединились вокруг идей «черносотенства». В. Кожинов пишет об идеологах черносотенства, которые, как он считает, понимали, «к чему приведет разрушение основных устоев русского бытия – то есть православия, самодержавия и народности. Чувствовали и пытались сопротивляться разрушительной работе» (27). Многочисленные попытки защитить российскую империю приводят в конце XIX в. к огромному росту русского национализма. П.А. Столыпин неоднократно подчеркивал особую роль русского народа в строительстве империи. «Мы ответим за то, что пали духом, что мы впали в бездействие, что мы впали в какую-то старческую беспомощность. Что мы утратили веру в русский народ. В его жизненные силы»… Сознание русского народа выражалось всегда и в стремлении к переселению, и в народных преданиях, оно выражается и в государственных эмблемах»(28).

Но ставка правящей элиты на русский национализм не помогла в то время спасти империю. Массовые антигосударственнические настроения были обусловлены неспособностью власти принять действенные меры для снижения остроты социальных, политических, культурных проблем. Для народа элита представлялась в виде своего «внутреннего» Запада, тем Другим, которое стало главным Врагом, и борьба с ним переместилась в центр его самосознания, его негативной части идентичности. Народно-крестьянский утопизм в сочетании с российским мессианизмом и большевизмом как прочитанном на русский манер европейским марксизмом породило новую мощную положительную идентичность. Этот синтез не был случайностью. Случайной оказалась та историческая ситуация, сложившаяся в 1917 г., которая дала практическую возможность повернуть Россию на иную траекторию развития, поставить вопрос о социализме в практическую плоскость. О социализме говорила тогда вся Европа.

Известный теоретик либерализма Ф.Хайек в работе «Дорога к рабству» сокрушается о том, что к концу XIX в. доверие к основным принципам либерализма стало стремительно падать. «Социализм вытеснил либерализм и стал доктриной, которой придерживаются сегодня большинство прогрессивных деятелей» (29). Либерализм стал выглядеть как заброшенный путь. По разным причинам политические партии и деятели отказывались от идеологии либерализма. Есть немало попыток объявить идеи социализма виноватыми в том, что либерализм не нашел общего языка с имперским мышлением. Но здесь следствие выдается за причину. Социализм потому и победил, что российская имперская идентичность и западный либерализм – полнейшие антиподы.

Советскому Союзу удалось вырваться из капиталистической миросистемы и приступить к созданию альтернативной ей социалистической мировой системы. Сегодня вновь Россия оказалась зависимой и отсталой периферией мировой капиталистической системы. Почему так произошло? Неизбежность истории или роковая ошибка партийно-государственной власти? Эта проблема предмет непрекращающихся дискуссий на протяжении последних пятнадцати лет (30). В главном, с моей точки зрения, ответ состоит в следующем. Во-первых, Запад начал втягивать СССР обратно в мировую капиталистическую систему примерно в начале 70-х годов, когда в страну обильно потекли нефтедоллары и дешевые кредиты, которые власть использовала, прежде всего, для увеличения добычи нефти и газа вместо развития новых постиндустриальных «высоких» технологий. Более того, партийно-государственная элита фактически проигнорировала приход постиндустриального общества, охотно пошла на такую смену целей, поскольку ей удалось затормозить проведение абсолютно необходимых, но опасных для ее монопольного положения в обществе политических и социальных реформ. (См.подробнее 31).

После начала реставрации основ капиталистического строя в новой России доминирующей становится идеология либерального универсализма. Когда говорится, что Россия вернулась в 1991 г. в мировую цивилизацию, то конечно имеется в виду ее возвращение в капиталистическую мировую систему – другого смысла здесь обнаружить нельзя. С точки зрения либерального универсализма новая Россия рассматривается как отбившаяся от капиталистического мира страна. Отсюда становится понятным появление буквально вала работ по модернизации российского общества, ставшего полигоном масштабного авантюрного эксперимента. Ускоренная модернизация российского общества по универсальному либеральному образцу к концу столетия потерпело полное фиаско, что признали как сами реформаторы, так и ученые (32). Российскому государству грозил распад. Возникло много сомнений в том, можно ли вообще решить проблему «капитализации» России по рецептам неолиберализма.

Господство идеологии либерального универсализма в России закончилось удивительно быстро. К концу 90-х г. становится очевидным, что бурное развитие процессов глобализации породило много новых вызовов и угроз. В обществе резко меняется отношение к государству. Радикальный либерализм отступает под натиском идеи державности. То неизменное, инвариантное, которое складывалось на протяжении последних столетий и которое радикальные либералы попытались игнорировать, становится востребованным жизнью, абсолютно необходимым для выживания государства. В первую очередь, это президентская вертикаль власти как вариант авторитарной власти, против установления которой резко выступили радикал-либералы.

Сегодня наибольшую опасность для жизнеспособности российского государства представляет позиция именно радикальных либералов, которые считают, что необходимо идти дальше в реализации основных принципов открытого общества: либерализация торговли и цен, дерегулирование предпринимательской деятельности, дальнейшая приватизация государственной собственности, сбалансированный государственный бюджет за счет сокращения расходных статей, противодействие авторитарным тенденциям власти и т.д.

В полном согласии со своими зарубежными единомышленниками они говорят не просто о радикальных изменениях в функциях и роли российского государства. Так, Л.Шевцова утверждает о необходимости смены в России государственной матрицы, поскольку сохранение основ полутрадиционного государства не даст России возможности ответить на вызовы истории. По ее мнению, государство «может функционировать и дальше в той же парадигме самовыживания, но оно категорически не способно отвечать на новые вызовы. В этом государстве нет механизма ответа на потенциальные политические и экономические кризисы». Поэтому «мы (кто это мы — либералы?) нуждаемся в смене матрицы, а не в ремонте нашего государственного здания» (33).

Как пишут А.Ахиезер, Н.Клямкин, И.Яковенко, российские либералы ясно осознают свою задачу, которая заключается в том, «чтобы либеральную «тенденцию, давно развивавшуюся внутри российской авторитарной традиции, довести до преодоления самой этой традиции, а не в том, чтобы в очередной раз к ней прислониться» (34). Авторы утверждают об исчерпанности нелиберальной государственной традиции, «ее нежизнеспособности в современном мире» (35). Иначе говоря, если, что и мешает российскому государству успешно развиваться, то это устаревшая конструкция институтов государственной власти. Одним словом, традиционные державные основы российского государства – это несомненное зло, и весь вопрос в том, как от них избавиться.

С моей точки зрения, такой вывод опасен именно потому, что практически неосуществим, а теоретически остается не доказанным. Никакого механизма трансформации целостного организма имперского типа в либеральный тип не представлено. Более того, его не существует. Последовательное проведение либерального принципа в жизнь есть последовательное разрушение нынешнего не очень твердо стоящего на ногах российского государства, особенно если принять во внимание его сегодняшние этнические проблемы. Многовековую матрицу воспроизводства целостного социального организма, каким является российская цивилизация, и сегодня изменить нельзя, тем более в условиях нынешнего варианта глобализации. Но сохранение ее в качестве основы вовсе не означает ее неизменности. Она может и должна вобрать в себя и либеральные, и демократические, и социалистические ценности. Вопрос в том, как конкретно они будут вмонтированы в современную конструкцию государственной власти, если при этом ставится целью повышение жизнеспособности государства. Авторы цитированной работы, как политологи, не поставили такого вопроса.

Строительство последовательно либерально (буржуазно) — демократического строя может быть и принесет стране пользу, если бы вдруг страна перестала быть периферией капиталистической миросистемы, перестала быть на ее задворках, и стала частью Центра, т.е. вошла бы, скажем, в Европейский Союз на правах полноправного члена. Но вопрос здесь даже не в том, кто это позволит. Европе это абсолютно не выгодно, поскольку стоило бы для нее огромных, неподъемных даже для всего Европейского Союза денег. Но самое главное – стать России частью Центра капиталистической миросистемы не позволяет не только уровень экономического развития страны и невероятные масштабы бедности и нищеты, но и культурно-исторические особенности российского многоэтничного государства.

Восстановление идеи державности и недолгая практика ее реализации стали быстро воспроизводить в России ситуацию, во многом аналогичную той, которая была в имперской пореформенной России. Неудивительно, но практически все основные социально-политические силы поддерживают идею державности, которая сразу получила большой спектр интерпретаций.

Во-первых, это государственная державность как либерал-консерватизм, изложенная в выступлениях первых лиц и официальных документах, представляющая собой соединение идеи державности, идеи сильного авторитарного государства с рядом либеральных идей..

Широкое распространение получила идея восстановления монархическо-православной империи. Это воззрение на державность может быть расположено справа от официальной точки зрения, оно имеет четко выраженную антизападническую направленность.

Российские коммунисты поддерживают идею державности. В работах Г.А.Зюганова дано обоснование этой позиции. «Империя – исторически и геополитически обусловленная форма развития Российского государства. …Наряду с конкретным классовым и сословным содержанием это триединство (Самодержавие. Православие. Народность.) обладает и более широким культурно-историческим смыслом, доступным переводу на язык современной политической аналитики, — смыслом злободневным и поучительным. Он отражает существенные инварианты, пронизывающие собой различные и даже противоположные по своей форме периоды развития российской государственности» (36). В более широком плане можно охарактеризовать взгляды левой оппозиции как социал-державность.

Необходимо выделить отдельно точку зрения радикально настроенной части населения, являющейся сторонниками русского национализма, которые поддерживают идею возрождения русского национального государства или русской империи.

И, наконец, есть некое объединяющее все эти различные позиции умонастроение как вера значительной массы населения в первое лицо, как в единственную силу, способную установить социальную справедливость и порядок, сохранить Россию как державу, все это можно назвать современной версией российского традиционализма, также неким «народным» инвариантом российской державности.

Страна вновь воспроизвела все коллизии, идейные, социальные, культурные расколы, которые были свойственны российской империи.

Сначала о том, как понимает державность правящая элита. Сложившаяся к концу 90-х г. бюрократически-олигархическая властная элита стала активно использовать идеи либерального консерватизма, оттеснив радикальных реформаторов, которые перешли в оппозицию. Сторонники либерального консерватизма более трезво понимают опасности, грозящие стране. России всерьез грозит историческое небытие, если она не остановит нарастание экономической деградации и социального хаоса. Однако свою социальную опору властная элита видит не в российском народе, что характерно для традиционного почвеннического сознания, а в нации. Европейски ориентированная часть общества, связанная с обслуживанием запросов внешнего рынка, и есть то, считают они, что можно назвать европейской нацией. На обслуживание этой части населения и направлено энергичное встраивание в жизнь общества идей либеральной демократии. К нации постоянно апеллируют сторонники либерального консерватизма, тем самым, выделяя ее и противопоставляя остальной части населения, народу, который по-прежнему является носителем не европейских, а традиционных начал (37).

Необходимость в строительстве либеральной империи, высказанная А.Чубайсом, представляет собой четко сложившееся понимание властной элитой своего будущего. На место несостоявшейся буржуазной демократии приходит сегодня либерально-сословное авторитарное общество, в котором реализация прав и свобод человека начинается не снизу, а сверху. Одним словом, это будет аккуратная либеральная «империйка» — выражение А.Бузгалина и А.Колганова (38), сословно-либеральное общество, прочно привязанное финансово-экономической зависимостью к Западу. Известно, что уже Екатерина II в «Наказе комиссии о составлении проекта нового уложения» подчеркнула: «Россия есть европейская держава» (39).

Сегодняшнее восприятие российской и мировой действительности нашей отечественной бюрократией поражает своей комфортной позитивностью. Запад – это старший брат, с этим никто не спорит, который может похвалить, но чаще ругает за разные недоработки, перед ним приходится иногда оправдываться и даже сердиться. Идентификация правящей элиты себя с европейской цивилизацией все больше становится идеологией реформируемой России. Но все дело в том, что идет, как и сто лет назад, выборочная европеизация страны, обусловленная потребностями Запада, в первую очередь и исключительно, иметь надежные поставки энергоносителей и природного сырья. Остальная часть страны скорее деградирует, прежде всего, в смысле экономического отставания, и соответственно, жизненных стандартов, но отнюдь не европеизируется. Богатое сословие «новых русских» имеет ежегодные доходы больше, чем бюджет государства. Многочисленное сословие высших и средних чиновников, насквозь корруппированное, сейчас живет больше на деньги от продажи нефти и газа, от внешнеторговых сделок, чем на государственную зарплату. Чиновники много занимаются взиманием налогов с населения, но особой ответственности перед страной и ее народом не испытывают. Их благосостояние не зависит от того, как живут и работают миллионы люди. Отсюда их нежелание вмешиваться в экономику и отвечать за ее состояние.

Либеральный консерватизм выступает теоретической основой того прагматического курса, который проводит нынешняя государственная власть. Сторонники либерального консерватизма видят в высших кругах государственной бюрократии и созданной ею партии власти главного субъекта проводимых в стране реформ и ратуют, несколько огрубляя, за создание государства либерально-сословной империи времен Екатерины Великой. Отсюда всплеск англофильства у определенной части либеральных консерваторов, аналогично тому, что имело место во времена Екатерины. Можно вспомнить об англофильских настроениях президента Петербургской академии наук Е.Дашковой.(40) Вообще англофильские настроения имели широкое распространение в дореволюционной России.

Заявления о необходимости создания либеральной державы (империи), от кого бы они не исходили, не лишены смысла. Государственная и при необходимости военная защита интересов сырьевых и энергетических монополий – это, прежде всего, защита финансового благополучия правящей бюрократическо-олигархической элиты. Она действительно стала все более активно защищать свои интересы, но вместе с тем намерена продолжать политический курс на экономическое сближение с Европейским Союзом, пытаясь весьма робко отдалиться от США.

Вместе с тем, сегодня уже можно говорить о том, каким становится периферийный капитализм в России как части глобальной капиталистической миросистемы (41). Политика либерального консерватизма направлена на достижение в обществе либеральных свобод «наверху» при сохранении фактического политического бесправия «внизу». Власть стала делать упор в последнее время на пропаганде позитивного облика Россия как мощной энергетической, нефтегазовой сверхдержавы. Активно разворачивается выборочная модернизация, т.е. модернизация отраслей производства, работающих на удовлетворение потребностей западных стран.. Несомненно, это шаг вперед в восстановлении промышленного потенциала страны, но остается главное назначение и главная беда нынешней России, — быть крупномасштабным поставщиком на Запад энергоресурсов, сырья и природных ресурсов, по крайней мере, в ближайшие 40-50 лет. Констатацию этой ситуации, в которой очутилась сегодняшняя Россия никто не оспаривает, и она давно стала неким общим местом в сознании общества (42).

Новую волну реформ, проводимых правящей элитой, вряд ли можно рассматривать как аналог реформ 90-х г. Проводимые сегодня на практике дальнейшие ограничения государственных механизмов регулирования социального положения граждан и замены их на услуги, которые будут оказываться гражданам на основе рыночных механизмов, когда делается рыночно платным — образование, медицина, культура, жилье, имеют своей конечной целью оформление четких границ между различными социальными слоями. Другими словами, это придание всей государственной организации доступа населения к общественному богатству, по существу, сословной формы. Сословный механизм распределения социальных благ более соответствует как природе державного государства и авторитарной власти, так и ожиданиям основной или значительной части традиционно мыслящего народа.

Практика либерального консерватизма означает восстановление во все более широких масштабах авторитарных форм организации государственной жизни, создание четко действующих механизмов «управляемой» демократии, а в социальной сфере – новую форму сословной неравноправности в стране. Другие последствия этой практики – слабая социальную мобильность, качественное образование для избранных, отсутствие по этим причинам для лиц «низшего» сословия перспектив личностного развития, бедность и бесправие, политическую апатию и однозначно прогнозируемые результаты очередных выборов в органы власти.

Ориентация правящей элиты на безусловное удовлетворение потребностей центра капиталистической мировой системы, чрезмерная открытость российской экономики, общества в целом препятствуют развитию сфер экономики, работающих на внутренний рынок, давно назревшим преобразованиям в социальной и политической сферах, ведут к стагнации уровня жизни значительной части населения, не вовлеченной в обслуживание внешнего рынка, делает население беззащитным перед лицом информационной агрессии Запада. Периферийный капитализм всегда порождает и углубляет раскол в обществе.

Неизбежно в этих условиях, деление общества, условно говоря, на «постисторическую» элиту, занятую социоконструированием перспектив развития периферийного капитализма, и «доисторическую» значительную часть населения, погруженную в архаику и традиционность и испытывающую эксплуатацию, глубокое отчуждение от власти и недоверие к государству. Так что столкновение европейской идентичности правящей элиты, считающей себя европейской нацией, с традиционализмом значительной части российского общества, имеет под собой серьезные и пока неустранимые причины.

Авторитарная власть, вся государственная бюрократия ясно и однозначно идентифицирует себя с Европой. Однако европейское сознание не принимает заветного стремления элиты быть принятой в Европу. Российская элита искренне не понимает этого и сокрушается по поводу европейского высокомерия. В рецензии на книгу Н.Дэвиса «История Европы» (М., 2006) ее автор М. Москвин-Тарханов, председатель комиссии Мосгордумы, являющийся достойным представителем отечественной элиты, высказывает упреки британскому ученому. Отечественная правящая элита твердо убеждена в том, что россияне представляют собой европейскую нацию, а вот для британских интеллектуалов и современная Россия «не совсем европейская и даже совсем не европейская страна» (43).

В современной отечественной литературе высказано много сомнений по поводу того, составляют ли сегодня россияне или составят в обозримом будущем политическую, гражданскую нацию. , по большому счету можно сказать нет, этот замысел радикал-реформаторов полностью провалился, и он не мог не провалиться. Для его реализации не оказалось ни экономических, ни политических, ни культурных предпосылок. Собственно поэтому и оказалась востребованной либерально-сословная сильная авторитарная власть. Европейцами у нас стала та часть населения (не более 20-25 процентов работающего населения), которая обслуживает потребности западных стран, работает на внешний рынок или в иностранных фирмах на территории России, получает зарплату, многократно превышающую российскую, и упорно стремится следовать европейским стандартам качества жизни, их моральным ценностям.

Идентичность той части населения, которая не вовлечена в процессы европеизации, и которая так или иначе испытывает чувство глубокой социальной несправедливости, выстраивается в виде трех различных образов. С их помощью население пытается осмыслить реальности сегодняшнего дня.

Об одном из них мы говорили. Это ностальгия по ушедшему в прошлое монархически-православному государству, которая активно используется властью для повышения своего авторитета.

Две другие идентичности представляют особый интерес, поскольку они ориентированы на новые, альтернативные ныне существующей, модели российского государства. Первая из них — это левая, социалистическая идея, центральной мыслью которой выступает возвращение к социалистической государственности.

Вторая из них — это русское национальное сознание, которое выступает за сильную авторитарную государственную власть. Но она рассматривается как особый тип русской империи или русского централизованного государства.

Угроза деградации и распада России продолжает быть весьма вероятной. Ответ на этот вызов, формируемый в массовом сознании тех, кто не причисляет себя к элите и ее обслуге, выглядит как новый тип русского национализма. Я согласен с мнением автора книги «Русская история: новое прочтение» В.Д.Соловей в том, что «происходит без преувеличения исторический переход русского народа к новой для него парадигме понимания и освоения мира – этнической. Кардинально меняется устройство русского взгляда на самое себя и на окружающий мир. (44). Автор этой книги далек от всякой политизации происходящих процессов. На самом деле, речь идет о восстановлении позитивной идентичности, о несколько запоздалом новом самоопределении русских после безвозвратной потери старой идентичности, складывавшейся на протяжении последних, по меньшей мере, 500 лет.

Это есть ответ на стремление радикально-либеральной части элиты проводить и далее в жизнь либеральные принципы, перестраивать всю систему государственной власти и управления по универсальным принципам либерализма. Это ответ на поведение правящей элиты, не желающей более опираться на государственнообразующий этнос-. русский народ, не желающей больше патерналистски опекать народ, т.е. следовать принципам справедливости. В результате самоустранения государства от своих обязанностей народ вынужден сам искать средства для выживания. Что при этом получается, показывает нарастающая демографическая катастрофа в России. О какой жизнеспособности государства может идти речь. Решение демографической проблемы для России – основа для решения всех других проблем. Постоянное сокращение численности населения, его постарение требуют разработки принципиально нового понимания экономики как экономики вырождения.

В этих условиях новый русский национализм имеет целью довести до конца идею политического единения всех русских и обеспечения при этом безопасности для всех других народов (этносов), живущих на будущей территории русского национального государства.

Проблема заключается в том, что идентичности, имеющие сегодня широкое распространение в различных слоях населения, провоцируют конфронтационные настроения, поступки и действия, и следовательно. насколько возможно преодоление существующего раскола в обществе.

Какой-то жизнеспособный синтез безусловно нужен, но пока его основания просматриваются с трудом Сегодняшнее поведение правящей элиты в этом поиске синтеза не внушает особого оптимизма. Правящая элита с целью преодоления раскола и создания по сути единой государственной идеологии делает отдельные шаги. Одним из ключевых понятий новой государственной идеологии становится понятие патриотизма. Однако основная трудность для власти заключается в наполнении патриотизма конкретным содержанием. Пока это скорее патриотизм формы, чем содержания. Об этом свидетельствует полностью идеологическая оценка содержания праздника победы, в котором не нашлось места ни советскому, ни Советскому Союзу, ни социализму, не говоря уже о табуированной партии и главнокомандующем. Патриотизм есть любовь к Родине, к Отечеству, это глубоко естественное чувство вбирает себя и любовь к малой родине, к тем местам, где ты родился, где жили или еще живут родители, а нередко и твои близкие и далекие предки. Гордиться своим патриотизмом особенно в России также нелепо, как и своим этническим или сословным происхождением. Одним из важнейших условий преодоления нынешнего раскола в обществе выступает признание советского периода как закономерного звена в истории страны. Можно не любить советское, но нельзя стоять всякому вменяемому человеку на позициях пещерного антикоммунизма, недопустимо трактовать советский период, как черную дыру, провал в истории страны и т.д.

Державное государство всегда представляло и представляет сегодня единый нераздельное единство территории, народов, государства и культуры, социально-природный организм, живущим и развивающимся, с этой точки зрения, в определенном историей обусловленном канале социо-природной эволюции. Сохранение этого организма и сегодня выступает условием жизнеспособности российского государства.

Державное государство всегда в той или иной степени носит сакральный характер. В его коллективную идентичность встроена уверенность, глубокая убежденность в том, государство возникло и существует во имя достижения высокой трансцедентной цели. Сегодня это называется Общественным Проектом. США, Европа, Китай, Иран, исламский мир, реализуют на исторической арене свои Проекты. Даже США – оплот «демократии» в современном мире живет уже какое столетие с твердой верой в свою историческую миссию – создание Нового Мира (См. подробнее 45).

Россия пока есть поле битвы чужих проектов. Но без проекта не может существовать ни одно державное государство, ни одна великая цивилизация.

Если такой цели нет, то на судьбе российского государства как державы можно поставить крест. Россия погибнет без такой цели и на ее месте возникнет, как и мечтают некоторые радикал-реформаторы с начала 90-х г., несколько десятков небольших государств, которые будут находиться, легко предположить, в отношениях взаимной враждебности и подозрительности.

Отсюда та парадоксальная ситуация, когда правящая элита постоянно говорит о национальной идее, национальном проекте, но он никак не находится, а вместо него появляются паллиативные, как бы временные заместители проекта. Конечно, полномасштабного проекта и не может быть в условиях безусловной ориентации на запад в качестве периферийной страны, находящейся за границами центра капиталистической мировой системы.

В проблеме Общественного Проекта можно выделить три аспекта: историческая необходимость Проекта, его содержательная часть, и, наконец, субъект создания и реализации Проекта, тот субъект, который будет способен отстаивать интересы России, когда начнутся весьма вероятные масштабные конфликты и столкновения в мире. Вот здесь подстерегают наибольшие опасности Россию, она может рухнуть, но могут открыться нереальные сегодня новые перспективы в ее развитии.

Что касается содержания проекта, то это должен быть не научно-технологический проект (вроде полета человека на Марс), не культурный, а социальный проект. Для него нужна, по замечанию А.С.Панарина, масштабная социальная идея и сильное социальное государство, чуткое к социальным запросам и правам большинства (46). При этом Проект должен быть ориентирован на мир, а не только на будущее российского общества. Мир сегодня фундаментально несправедливо устроен. Поэтому, общественный Проект должен, так или иначе, выразить эту мировую потребность в социальной справедливости как в самой России, так и в остальном мире, находящемся за пределами «золотого миллиарда». Проект для России не может не быть проектом нового мирового порядка для всего человечества.

Литература по общественным проектам огромна. Она охватывает более широкий круг проблем, чем литература по идентичности. Среди наиболее значительных интеллектуальных проектов – проект «Евразия» А.Дугина, Проект «Третий Рим» Назарова и ряд других (47). В этой связи представляет интерес интеллектуальный проект «Россия как другая Европа», в которой делается попытка совместить развитие по своему собственному пути с постепенным воплощением в жизнь важнейших западных ценностей с учетом специфики и целей национального развития страны.

Жизнеспособность российского государства и мировая капиталистическая системы. Уровень жизнеспособности российского государства в долгосрочной перспективе может быть достигнут только в том случае, если государство покончит со своим периферийным положением в мировой капиталистической системе, которая несправедлива в самом корне. При всей своей бедности Россия остается за последние 15 лет одним из крупнейших финансовых доноров США, Запада в целом.

Стремление нынешней российской государственной власти, стоящей на позициях либерального консерватизма, занять сегодня сколько-нибудь достойное место в международном разделении труда выглядит оптимистичным, но мало реалистичным. Российские частные капиталы на протяжении всех пятнадцати лет реставрации капитализма продолжают уходить за границу в полном соответствии с законами накопления и концентрации капитала. Но уходят не только капиталы, идет мощнейшая перекачка на Запад всех видов национального, общественного богатства, и прежде всего, идет «утечка мозгов». Периферийный капитализм и достойное место на мировой арене – вещи несовместимые. Скорее всего, заявления о том, что Россия вновь станет в обозримом будущем великой державой останется благим пожеланием и идеологическим лозунгом, не подкрепленным серьезными расчетами. Произошла атрофия внутренних источников развития, безусловно доминирующими стали внешние источники. Отдельные регионы страны в основном ориентированы на региональное сотрудничество с близлежащими зарубежными странами. А потому так и не складывается сколько-нибудь единое экономическое пространство, единый общенациональный рынок.

Становится явным огромный просчет прежней, партийно-советской номенклатуры. Она устала строить социалистическое общество и захотела, оставаясь у власти, вернуть страну в мир капитализма, но сохранив при этом у страны статус мировой державы. А страна вернулась, увы! на задворки мировой капиталистической системы. Номенклатура не смогла в силу своей теоретической убогости правильно оценить тенденции развития человечества во второй половине XX века.

Действительно, на что может рассчитывать страна в обозримой перспективе в рамках периферийного положения. Весь наш многовековой опыт «строительства» капитализма говорит о том, что страна не сможет сократить свое отставание и приблизиться к Западу. Периферийный капитализм – на каждом новом витке развития — это всегда зависимый отсталый уродливый капитализм. Но пока сегодня растут и плодятся самые радужные иллюзии у значительной части российского общества о грядущем светлом капиталистическом будущем. Должно пройти время, прежде чем на смену иллюзиям придет горькое разочарование. Преодоление периферийного положения России – вот где лежит решение проблемы жизнеспособности российского государства на обозримую перспективу.

Что это означает для России? Выход из капиталистической миросистемы, из зоны действия закона накопления и концентрации капитала. Такой вывод может стать отправной точкой для выработки национального пути развития на длительную перспективу. Можно и нужно торговать с миром капитализма, иметь от этого прибыль, но долги не брать, а все заработанные деньги должны идти в страну. Они должны работать на собственное развитие. Примером сегодня может служить здесь социалистический Китай, который единственный из крупных державных государств, все более становится самостоятельной системой в мировом хозяйстве, полномасштабным субъектом процессов глобализации, оказывающим растущее прямое и косвенное воздействие на мировую политику и экономику (48). Ситуация аналогична той, которую складывалась и укреплялась в нашей стране в первые десятилетия советской власти. Но вопрос в том, насколько возможно вырваться сегодня из капиталистической миросистемы. Не есть ли это очередная утопическая версия особого пути России в сложившихся исторических условиях?

В возможном и желательном выходе России из капиталистической миросистемы решающую роль могут сыграть внешние факторы. Капиталистическая миросистема входит во все более серьезный кризис по мере дальнейшего углубления процессов глобализации. Как пишет И.Валлерстайн, «мы сейчас вступаем в новую эпоху, которую я описал бы как период дезинтеграции капиталистической мироэкономики. … «После перехода от исторического капитализма к чему-то еще, скажем около 2050 г., мы можем оказаться в новой системе ( или множестве систем), являющейся (являющихся) неэгалитарной и иерархической, ил же можем оказаться в системе, которая отличается высоким уровнем равенства и демократии». (49). Другими словами, кризис по-разному может быть преодолен. Однако, несмотря на все разговоры о кризисе западный мир по-прежнему динамично развивается. США пытаются выстроить глобальную империю, современным эквивалентом сословного неравноправия выступают теперь уровни технологического развития различных регионов мира. США уходят далеко вперед по темпам экономического развития даже по сравнению с Европой. Есть другая весьма спорная концепция становления глобальной империи в современном мире, изложенная в книге М.Хардта и А.Негри «Империя». Согласно точке зрения авторов, новая империя есть «децентрализованный и детерриториализированный, т.е. лишенный центра и привязки к определенной территории, аппарат управления, который постоянно включает все глобальное пространство в свои открытые и расширяющиеся границы». Вывод о том, что «ни Соединенные Штаты, ни, на самом деле, какое то ни было национальное государство на сегодняшний день не способны стать центром империалистического проекта», вызвал одну из самых бурных дискуссий (50).

У российского государства есть три пути развития — периферийный капитализм, независимая держава в многополярном мире, основанном иной модели глобализации, на принципах социальной справедливости, и русское национальное государство. В обществе идет борьба этих наиболее важных тенденций, за каждой из которых стоят определенные социальные слои и политические силы. Исход этой борьбы далек от завершения, и он в значительной мере зависит от внешних факторов. Но только один из этих путей открывает перед страной реальные возможности создания жизнеспособного государства на длительную перспективу. Весь этот комплекс проблем требует самостоятельного рассмотрения.

Литература.

  1.  
    1. Российская государственность: состояние и перспективы. Анкета «Москвы» // Москва. 2001.№1, 2002.№1, 2004.№2; Медведев Д. Сохранить эффективное государство в существующих границах. // Эксперт. 2005.; Мамот М. Курс на закат. Почему распадется Российская Федерация. // Прогнозис. Журнал о будущем. 2004.№1; Российская государственность сегодня. Круглый стол Фонда Либеральная миссия. 04.08.2004. http://www/liberal.ru/forum.asp; Черчесов В. Неведомственные размышления о профессии. Комсомольская правда. 14.01.05; Бородин Л. Перспектива-развал? Москва. 2006.№1.

    2. В одной из лучших работ последних лет «О стратегии российского развития» (Под ред. В.И.Толстых. М., 2003.,) группой авторов сделан вывод о том, что в стране построена «абсолютно нежизнеспособная экономическая и политическая системы» (С.43). Величко А.М. Философия русской государственности. СПб., 2001.

    3. См. Кара-Мурза А.А. Новое варварство как проблема российской цивилизации. М., 1994; Мотрошилова Н.В. И снова о варварстве и цивилизации применительно к России. В кн.: Человек, наука, цивилизация. М., 2004; Ее же. Варварство как оборотная сторона цивилизации // Вопросы философии. 2006.№2.

    4. Жизнеспособность России. Материалы научной конференции. Под ред. А.Володина и др. М., 1996.

    5. Ахиезер А.С. В кн.: Жизнеспособность России. С.43.

    6. Бердяев Н.А. О самоубийстве. Психологический этюд. // Психологический журнал. 1992. №1-2.

    7. Тренин Дм. Идентичность и интеграция: Россия и Запад в XXI веке. // Pro et contra. 2004. Т.8.№3; Гудков Л. Негативная идентичность. М., 2004.

    8. Нойегард О. Полдень магов. М.,2004.С.335.

    9. Анализ большого числа современных работ, посвященных изучению феномена империи, дан в книги Каспэ С. Империя и модернизация: общая модель и российская специфика. М., 2001. Библиография содержит 201 публикацию. См. также Хоскинг Дж. Россия: народ и империя (1552-1917). Смоленск. 2000. Большой интерес представляет «Российская империя в зарубежной историографии. Сост. П.Верт, П.С.Кобытов, А.И.Миллер. М., 2005. Литературу по изучению отечественными авторами российской империи см. Смолин М.Б. Энциклопедия имперской традиции русской мысли. М., 2005. Большой интерес в теоретическом плане представляет работа Пивоваров Ю.С., Фурсов А.И. Русская система. Полис. 2001.№3.

    10. Каспэ С.И. Указ. соч. С.5.

    11. Савицкий П.Н. Континент Евразия. М., 1997. С.283, 288. В настоящее время в отечественной науке сложилось целое направление — социоестественная история  — по изучению процессов взаимодействия природной среды и конкретных обществ.

    12. См. нашу работу Глобализация и судьба российской государственности. В кн.: Судьба государства в эпоху глобализации М., 2005; Большой интерес представляют публикации авторов Новосибирской экономико-социологической школы, в которых обосновывается неустранимое существование в мире двух принципиально различных типов экономик — рыночной и раздаточной. См., например, работы Кирдиной С.Г., особенно «Институциональные матрицы и развитие России». М., 2003. (2-е изд.)

    13. Гайдар Е.Т. Государство и эволюция. М., 1995; Приватизация по-российски. Под ред.А.Чубайса. М., 1999; Мау В. Экономика и революция: уроки истории. Вопросы экономики. 2001.№1.

    14. Медведев Р.А. Капитализм в России? М., 1998; Кагарлицкий Б.Ю. Реставрация капитализма в России. М., 2000; Антонов М., Капитализму в России не бывать. М., 2005.

    15. Маркс К., Энгельс Ф., Соч. 2-е изд. Т.4.С.428.

    16. Там же. Т.23. С.770-773. Историческая тенденция капиталистического накопления.

    17. Люксембург Р. Накопление капитала. М.. 1922. С.22.

    18. Арон Р.Три эссе по поводу эры индустриализма.

    19. Валлерстайн Э. The Capitalist World-Economy. Cambridge. 1979; его же. Миро-системный анализ. Социология и история.// Время. Альманах современных исследований по теоретической истории, геополитике, макросоциологии, анализу мировых систем и цивилизаций. Вып.2. Новосибирск. 2000. его же. Анализ мировых систем и ситуация в современном мире. СПб., 2001.

    20. Кагарлицкий Б. Предисловие к книге Э.Валлерстайн «Анализ мировых систем и ситуация в современном мире».

    21. Фурсов А.И. «Колокола истории». М., 1998; его же «Мир-системный анализ и его критики» М., 1996.

    22. Валлерстайн И. Анализ мировых систем и ситуация в современном мире. С.95.

    23. Федотов Г. Письма о русской культуре. В кн.: Русская идея.Сост. М.А.Маслин. М.. 1992. С.390.

    24. Федотов Г.Там же, С.419-420.

    25. Саид Э. Ориентализм. М., 2005.

    26. Арин О. Царская Россия: мифы и реальность. М., 1999.С.59.

    27. Кожинов В. Россия. Век XX-й. 1901-1939. М., 1999. С.23.

    28. Столыпин П.А. Нам нужна великая Россия. М., 1991.С.128-129.

    29. Хайек. Дорога к рабству. М.. 2005. С.146,149.

    30. . Коэн С. Можно ли было реформировать советскую систему? М., 2005;

    31. Кагарлицкий Б. Периферийная империя. Гл.XIV. Советский мир.

    32. Федотова В.Г. Почему провалились реформы. // Свободная мысль. 1999. №10.

    33. Шевцова Л. Как Россия не справилась с логикой политического отката.// Pro et Contra. 2004. Том 8. №3.

    34. Ахиезер А.С., Клямкин И., Яковенко И. «История России: конец или новое начало. М.. 2005. С.14-15.

    35. Там же. С.17.

    36. Зюганов Г.А. Держава. М., 1994.С.14,16.

    37. См., например, Тишков В.А. Российский народ как европейская нация и его евразийская миссия.// Политический класс 2005.№5.

    38. Бузгалин А., Колганов А. «Серые» приходят в сумерках… Альтернативы. 2006.№1.С.33.

    39. Соч. имп. Екатерины II. Спб., 1849. Т.1.С.4.

    40. Дашкова Е. Записки 1743-1810. Ленинград.1985. С.80.

    41. Кагарлицкий Б. Закономерный тупик российского капитализма. http://www.iprog.ru/reports

    42. О последствиях экономического отставания России см., например, Делягин М.Г. Мировой кризис. Общая картина глобализации. Часть 5. Выводы для современной России; Кургинян С.Э. «На два фронта. Концептуально-аналитический меморандум.// Россия-XXI. 2002. №3.

    43. Москвин-Тарханов М. «Скорее все-таки Азия». Деловая газета «Взгляд». 26 апреля 2006 г.

    44. Соловей В.Д. «Русская история: новое прочтение» М., 2005. С. 287-288. См также его статью «Рождение нации: исторический смысл нового русского национализма. // Свободная мысль-XXI. 2005.№6.

    45. Баталов Э. Американская мечта или русская идея? М., 2001.

    46. Панарин.А.С. Стратегическая нестабильность в XXI веке. М., 2003. Гл.4. Раздел 5.

    47. Дугин А.Г. Проект «Евразия». М.. 2004. Назаров М. Вождю «Третьего Рима». М., 2004. Федотова В.Г. Модернизация «Другой» Европы. М., 1999.

    48. Салицкий А. Китайская экономика как субъект глобализации. В кн.: Постиндустриальный мир и Россия. Отв. ред. В.Г.Хорос, В.А.Красильщиков. М., 2001.

    49. Валлерстайн Э. После либерализма. М., 2004.С.228,230.

    50. Харди М., Негри А. «Империя». М., 2005.C.12, 13. См. также дискуссию о книге «Империя», опубликованную в журнале «Альтернативы».2005.№4.