Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

Щит и меч Персея (размышление о субстанциальном единстве материального и идеального)

В поисках чувственно-смысловой модели соотношения идеального и материального, попробуем обратиться к мифологии, а именно -  к тому моменту из повествования о Персее, когда тот разыскивает и убивает страшное чудовище горгону Медузу. Горгон, согласно древнегреческому мифу, было три. Они были сестрами,  две из которых были бессмертными, а одна, по имени Медуза, была смертна. Однако, самое сложное в борьбе с таким, пусть даже и смертным, чудовищем состояло в том, что любой, умышленно или нечаянно взглянувший на горгону, сразу превращался в камень.

Но, оказывается, угроза окаменеть поджидала только того, кто увидит горгону, так сказать, «в натуре», то есть увидит вполне материальную горгону, а вот ее зеркальное отражение, идеально представляющее чудовище, было вполне безвредно. Знанием этого обстоятельства и воспользовался Персей и, получив отражение Медузы в своем зеркально отполированном щите, мечом отрубил  ей голову, на которой вместо волос извивались и шипели ядовитые змеи.

Таков в кратком пересказе фрагмент одной из древнегреческих мифологических историй, в основе которых, как полагал Я.Э.Голосовкер, лежала специфическая логика – логика желаний древнего человека.

Думается, логика желаний «в снятом виде» присутствует и в современной логике. По крайней мере, автор данной статьи страстно желает быть убедительным в доказательстве факта «всюдной» (термин В.И.Вернадского) насыщенности нашего мира идеальным. Ведь это же нелогично, упрекал Э.В.Ильенкова М.А.Лифшиц, что все категории, и в том числе и категории «абстрактное» и «конкретное», имеют  универсальный характер, а вот «идеальное», в отличие от своей диалектической противоположности «материальное», почему-то должно и может пребывать  только в социальной форме бытия.

Попробуем и мы включиться в этот спор на стороне Михаила Александровича Лифшица, но — с иным подходом к проблеме и иными аргументами.

Итак, мы только что зеркальное отражение назвали  «идеально представляющим». На первый взгляд, слово «идеальное» мы употребляем совершенно в разных смыслах. Богиня Афина снабдила Персея идеально отполированным медным щитом, в котором совершенно идеально, то есть очень чётко, отражался окружающий героя мир. А если бы отражался не очень чётко, или  даже совсем плохо? От этого ведь отражение  не перестало бы быть идеальным?  Теперь уже идеальным в другом смысле: то, что видел в своем щите герой, идеально, а  не материально; в нём нет  второй Медузы, там — только отраженные от неё, а потом – от щита-зеркала,  лучи света.  И вот эти лучи света, будучи вполне материальными, условно, идеально представляют собой это реально существующее чудовище. Трудно, конечно,  о персонажах мифа говорить, что они реально существуют, но  отвлечемся от этого обстоятельства.

Главное в другом: мы употребили слово «идеальное» в двух значениях: а) идеальное как высшая степень совершенства чего-либо и б) идеальное как нечто противостоящее  материальному, как нечто нематериальное.  Что нам делать с двумя значениями одного и того же слова: попытаться как-то связать их между собой или же развести в разные стороны как не имеющие никакого отношения друг к другу? Зафиксируем пока эту проблему и вернемся к ней позже.

Теперь обозначим другую, не менее важную проблему. Зададимся вопросом: а если бы не было  Персея как зрителя, воспринимающего в щите отражение Медузы, и не было бы вообще никакого иного зрителя, что тогда? Отражение перестало бы быть идеальным?  Если это так, то вовсе не в щите-зеркале существует отражение Медузы, а в сознании героя? Причем, увидеть в щите отражение Медузы – это момент гораздо более сложного процесса идеализации: в сознании Персея еще до встречи с Медузой уже существовало ее отражение -  в качестве предвидимого, ожидаемого. И ведь именно это помогло успешно спланировать  победоносное использование зеркального отражения Медузы для  реального ее отражения как  неприятеля. Действительно, без такого, опережающего, идеального отражения не случилось бы и материального отражения, в данном случае, реального уничтожения, противника.

Итак, идеальное отражение Медузы, соединенное с опережающим идеальным отражением ожидаемого и происходящего события — в сознании Персея, помогло ему совершить вполне материальное отражение возможности вредоносного воздействия на него со стороны чудовища. Отражение идеальное обеспечило отражение материальное. Впрочем, как и наоборот: вполне материальные лучи, материальное оптическое явление вызвало появление в зеркале и в сознании Персея — идеального двойника горгоны Медузы.

Проблема заключается в следующем: только ли человек с помощью своих чувств и мышления делает вполне материальный процесс отражения отражением идеальным? И тогда в зеркале, в которое никто не глядит, никакого идеального отражения нет? Попробуем в дальнейшем поразмышлять и над этой принципиально важной  проблемой.

Дополнительно заметим, что нарисованная выше картина отношения материального и идеального остается пока все равно еще не полной,  огрубленной.  Мы как бы забыли еще об одном важном моменте всей этой истории. Имеется в виду факт определенной несамостоятельности решений и поступков Персея – сына женщины Данаи и бога Зевса: ведь ему как «папину сыночку» помогали и боги, и нимфы.  Зеркальный щит Персею подарила Афина, а острый и крепкий меч – Гермес, который к тому же в нужный момент оказался тут как тут, рядом с героем, чтобы подсказать ему, какая из трех спящих на скале горгон — Медуза. И хотя не совсем понятно, кто был автором самого замысла с этим щитом-зеркалом, понятно, что в формировании  идеального образа ожидаемой встречи с горгонами присутствует некое могучее влияние, некий взгляд как бы со стороны и свыше.

Вернемся, однако,  к выявленным выше проблемам, с тем, чтобы попробовать постепенно решить   их  в процессе восхождения нашей мысли от абстрактного к конкретному. Но что здесь следует назвать абстрактным, и что – конкретным? Иными словами, с чего начать?

Понятие «абстрактное» в философской литературе употребляется в двояком смысле: для обозначения чего-либо неразвитого или одностороннего и для обозначения какого-либо абстрактно-общего признака, то есть определенного сходства некоторого множества вещей или явлений. Автор статьи убежден в том, что  не следует категорически противопоставлять друг другу два этих понимания и две реальных формы проявления абстрактного. В чем-то они тождественны. Диалектически, конечно. И действительно, поскольку любое развитие есть развертывание, реализация сущности развивающейся системы, то любая система в процессе ее развития остается, тем не менее, самой собой, то есть сохраняет свою сущность в принципиальных ее моментах неизменной. И поэтому высшие этапы развития содержат в качестве видоизмененного, и в то же время, — неизменного, нечто, присущее уже самым низшим этапам этого развития. 

Нам представляется, что, в аспекте рассматриваемой нами проблемы, таким, одновременно и абстрактно-общим, и конкретно-всеобщим, является как раз феномен отражения, понимаемого как процесс и результат взаимодействия любой вещи с окружающими ее вещами и миром в целом на основе единства в феномене отражения двух его форм – отражения идеального и отражения материального, отражения-отпечатка и отражения-отбрасывания.  Недаром одно из значений отражения в разговорном языке это — «отражение неприятеля» или «отражение опасности». Попутно заметим, что отражение нападения или опасности (угрозы) вовсе не обязательно осуществляется в  форме бескомпромиссной борьбы за выживание: то и дело оно проявляет себя и отражением-согласованием, приспособлением, компромиссом, синтезом. Знаменательно, что М.Хайдеггер в результате герменевтического анализа известного (и единственно дошедшего до нас) фрагмента из сочинений Анаксимандра доказывает, что вещь не просто бесчинствует по отношению к другим вещам (и за это, в конечном счете, наказывается апейроном), а оказывает этим вещам «чин и угоду».

Итак, мы утверждаем, что некое подобие  ситуации с щитом и мечом Персея имеется уже на самых низших «этажах» эволюции отражения, этого универсального свойства Бытия.   Мы имеем в виду наличие — всегда и всюду — соотношения материального и идеального как неотделимых друг от друга форм отражения, а, значит, и форм бытия.  Именно таким образом интерпретируем мы спинозовское учение об атрибутивном проявлении материального и идеального в системе субстанции (Природы или Бога).

 Природное единство материального и идеального выявляется в любом научном исследовании. Предположим, делается вывод о том, что некое озеро образовалось в метеоритном кратере. Почему именно в метеоритном кратере, а не, скажем, в карстовом или вулканическом? А потому, что  в  горных породах, выстилающих  берега и дно этого озера, были найдены  минералы коэсит и стишовит. Это — разновидности кремнезема, плотность которых гораздо больше, чем у обычного  кварца.  Эти минералы  образуются из кварца, попадающего в условия  огромных температур и давлений, которые в природе существуют либо на больших глубинах (коэсит уже встречается в так называемых кимберлитовых трубках, а вот стишовит – нет, для его образования нужны  еще большие глубины), либо могут возникнуть при столкновении с поверхностью земли крупного метеорита. Таким образом, если они встречаются вместе, то это говорит ученому о том, что вода озера заполнила в свое время кратер именно метеоритного происхождения.

Мы утверждаем, что данные минералы, а, значит, и данное озеро  содержат в себе не только материальное, но и идеальное отражение упавшего на землю метеорита. Материалист не согласится с таким утверждением, оно покажется ему нелепым, поскольку и кратер, и минералы вполне материальны.  Не проще ли предположить, что в идеальной форме  все подробности этого падения и сам метеорит  содержатся только  в голове ученого, выяснившего происхождение данного озера.  Более глубоко мыслящие материалисты отметят, что голова ученого не может рассматриваться изолировано от культуры и человеческой деятельности.  И это, с их точки зрения,  означает, что  пресловутый метеорит идеально возник и до сих пор пребывает — в процессе и результате умственного труда ученых, идеально двигавшихся по выясненной ими логике падения метеорита и логике образования названных выше минералов.

Рассмотрение идеального в качестве идеальной формы человеческого труда правильно, но не полно, так как речь в таком случае идет только о  социальной форме проявления идеального. Универсальное же содержание этого важнейшего атрибута природы, или Бога, как именовал универсум Спиноза, должно объединять собою все формы движения бытия.

Идеальный смысл материально перестроившихся в кристалле кварца атомов кремния и кислорода состоит в том, что эта их перестройка (сильное уплотнение) вызвана именно воздействием на этот кристалл огромных, чудовищных температуры и давления. Таким образом, в материальном отражении в структуре кристалла кварца глубинной и (или) взрывной физико-химической среды  незримо, идеально присутствует своя, физико-химическая, «горгона Медуза».

Могут сказать, где же тут сходство? Ведь отражение Медузы-то в щите, зримо для Персея? Да, зримо, но такая «зримость» условна и производна, и обладанию ею человек долго обучается, так как реально  зеркало отражает только более яркие и менее яркие лучи, в которых ни животное, ни  младенец ничего определенного не увидят. Точно такой же «зримости», то есть умению видеть невидимое, долго учится и кристаллограф или геолог в случае с коэситом и стишовитом. Да и любой другой профессионал учится умению видеть невидимое в своем предмете. Более того, вообще любое умение видеть – это результат обучения: ведь ребенок при рождении «видит» только световые отпечатки на сетчатке своих глаз, да при этом еще расположенные в пространственно перевернутом, по отношению к реальным световым сигналам, виде. И вот в этих световых отпечатках идеально присутствуют все чувственно-воспринимаемые предметы окружающего мира.

  Подобным же образом, только не осознавая и  не чувствуя этого,  являют себя в мире и любые атомы, молекулы, минералы, то есть вещи неживой природы: они есть воплощение, материализация идеально присутствующих в них бесконечного количества  воздействий, окружающих их других вещей. Поэтому любое единичное материальное тело является в то же время символическим, идеальным представителем всего Универсума. Оно постоянно, самим фактом своего существования, отражает в себе весь Мир. Оно представляет собою весь мир.

Эту двойственность вещей Лейбниц и выразил в своей «Монадологии»: любая вещь и материальна, и в то же время обладает своеобразной душой, монадой, которая есть невидимая способность отражать в себе и собою весь Мир. В терминологии Лейбница, монады суть зеркала Вселенной. Все они подобны щитам Персея, которые отражают в себе (и что важнее всего, — для себя) всю окружающую их Вселенную. При этом отражают по-разному, с разной степенью четкости и полноты.

Зачем это всё понадобилось Лейбницу? Он, как и его современник Спиноза, каждый по-своему,  провозгласили идею нераздельного единства  материального и идеального. Но оба они  не обладали еще знанием факта эволюции всего сущего. Для них изначально и вечно (или до конца света), почему – непонятно, но существует совпадение порядка и связи вещей и порядка и связи идей, то есть — некая предустановленная гармония.

И во многом они правы. Формальная логика, основанная на рассудке, улавливает самотождественность, неизменность систем, в том числе и систем отражения. Лейбниц и Спиноза в своих доказательствах чаще всего пользуются именно формальной логикой и успешность и гениальность их выводов  говорит нам, кстати, о том, что ее нельзя, как это сделал И.Кант, лишать онтологического и гносеологического статуса.

Не правы же они в том, что хоть, как позже скажет Гегель,  рассудок и без разума уже есть нечто, но для исследователя гораздо лучше, если обе эти формы мышления находятся у него в диалектическом единстве.

 На самом же деле, как показал П. Тейяр де Шарден, эти «монады», «зеркала», различные по степени совершенства способности отражения,   не только сосуществуют в пространстве, но и переходят друг в друга во времени, так что гармония внутри них и между ними создается и логически, и исторически.  Причем, это – гармония и логически, и исторически возрастающая.

Тейяр, к сожалению, только описал, но не объяснил феномен «ортогенеза сознания» – феномен роста и созревания идеального в недрах процесса развития материальных «форм движения».

Автор же данной статьи предпринимает попытку найти источник такого развития именно в самом диалектическом взаимодействии материального и идеального. При этом взаимные поиски ими соответствия друг другу и порождают те главные формы движения материи, которые Тейяр условно назвал «литосферой», «биосферой» и «феноменом человека» (становящейся «ноосферой»). Каждой из этих трех форм движения материи присущ свой особенный, специфический тип монады, или «души»: в «литосфере» это непосредственное, «не расщепленное», не дифференцированное еще сосуществование  материального и идеального; в «биосфере» — это информационный способ их взаимодействия, в «социосфере» — это единство чувственно-предметной и мыслительной деятельности. Именно поэтому-то не непосредственное соотношение щита-зеркала, меча и  чудовища привело к отражению-поражению последнего, а руководство всем этим чувственно-предметным процессом со стороны мыслительной деятельности Персея, а также его высокопоставленных пособников, использовавших для победы природное единство материального и идеального.

Из сказанного нами следует: нечто есть (имеется в наличии, пребывает, бытийствует) потому, что оно успешно отражает окружающие угрозы. Быть – значит успешно отражать. Причем успешно отражать мир, и тем самым – полагать себя, вещь (в широком смысле этого слова,  вещь как res) может потому, что имеет в себе внутреннюю способность к этому, некую «душу», монаду

Если  собака потеряет нюх, то она потеряет свою специфическую способность отражать мир, то есть полагать себя, свое бытие, свое Я (Й.Фихте). То же самое случится с летучей мышью, если она утратит способность испускать и улавливать ультразвуковые сигналы. Ну, и конечно, то же самое произойдет с человеком, потерявшим способность мыслить. Ведь мышление – это то, что человека делает человеком, это его специфическая способность отражать окружающий мир, то есть опять-таки – полагать свое бытие, свое Я. Причем еще раз следует подчеркнуть: отражать означает отражать одновременно и идеально, и материально. Поэтому в жизнедеятельности собаки, летучей мыши и человека сосуществуют и взаимообусловливают друг друга и идеальная, и материальная формы этой жизнедеятельности.

Дж.Беркли утверждал: «существовать – значит быть воспринимаемым». Кем? Субъектом. Причем таким субъектом, по Беркли, может быть не только человек, но и (прежде всего)  Бог.

И.Кант, ужасно обижаясь на тех, кто называл его идеалистом, то есть помещал в компанию Дж.Беркли, в то же время говорил, практически, то же самое, что и Беркли: действительность, существование равны абсолютному полаганию, восприятию. Кем? Человеком как субъектом «чистого разума». Насчет Бога Кант, в отличие от епископа Беркли, сказать  ничего не хотел, ибо, согласно его убеждению, Бог есть «вещь-в-себе».

 Точка зрения Дж.Беркли оказывается, таким образом, более «широкой», чем точка зрения И.Канта.  Еще большей универсальностью и широтой обладает философское мировоззрение Аристотеля: кроме Бога, знающего и формирующего весь мир, у него  обладают душой, то есть способностью воспринимать мир, не только человек, но и животные и растения. Но самым «широким» в этом вопросе оказался  Лейбниц, который считал, что, кроме всех этих субъектов, способность воспринимать, отражать мир принадлежит также и неживым существам. Вновь мы соединяем между собой два, казалось бы различных значения слова «восприятие»: воспринимать можно и сознанием, и всем своим материальным телом.

Заметим попутно, что потребность философии в герменевтике не в последнюю очередь вызвана такой вот двусмысленностью множества слов человеческой речи. Правда, эту двусмысленность можно расценить и как путаницу, а можно – и как диалектическую чуткость авторов языка, то есть – наших далеких предков.

Итак, мы согласны с тезисом — «существовать – значит быть воспринимаемым», но с серьезной диалектической «добавкой»: «существовать – значит воспринимать и быть воспринимаемым».  Очень схожую идею, по мнению М.Хайдеггера,  содержит в себе неправильно понятая Аристотелем и последующими философами – мысль Анаксимандра: любая вещь для того, чтобы существовать, не только борется с другими вещами и бесчинствует, но и оказывает им «чин и угоду».  

Даже высокобарные разновидности кварца (коэсит и стишовит) существуют только потому, что их воспринимает (принимает, допускает) глубинная или же взрывная физико-химическая среда. Кстати, интересно то, что на поверхности земли коэсит довольно быстро начинает снова переходить в  форму кварца: физико-химические параметры поверхности земли не «воспринимают» его в его уплотненном виде, и он начинает оказывать им «чин и угоду» путем пространственного разуплотнения составляющих его атомов кремния и кислорода.

Что уж тогда говорить о человеке! Нам представляется, что идея просветительства в основе своей совершенно правильна. И эту идею высказал еще Сократ: только знание того, что такое Благо, делает человека благим и счастливым. Подтверждение этой  мысли мы находим и в словах Спинозы: «…Только познание есть причина уничтожения невежества…», «…Без руководства разума все ведет к гибели..»   Недаром яростный противник идеи просвещения Л.Шестов о Спинозе говорил как о втором воплощении Сократа.

Итак, и Сократ, и Спиноза, а за ними и многие другие философы говорят: или ты правильно, достойно мыслишь, или ты погиб! Развивая эту мысль, Спиноза   пишет: «Так как мы находим, что, стремясь к чувственным наслаждениям, сладострастию и мирским благам, мы не достигаем в них нашего спасения, а, напротив [достигаем] нашей гибели, то мы избираем руководство нашего разума. А так как последнее не может иметь успеха, пока мы не достигли познания и любви к богу, то оказалось в высшей степени необходимым искать его (бога)».

Без признания Всеобщего, Абсолюта, человек будет близорук и запутается в ничтожнейших мелочах. Запутается и погибнет, как муха в паутине. Что он, к сожалению, всю свою историю, а особенно – в наше время, и «успешно» делает. Только не надо, наподобие Л.Шестова думать,  что «первородный грех» человека заключался в том, что он, съевши яблоко с древа познания, стал поклоняться научным истинам и что от этих истин следует вообще отказаться. Думается, что это весьма односторонняя трактовка «Священного Писания». Вина и грех человека состоит, как нам кажется, в другом: образно говоря, он съел то, чего не мог переварить, и поэтому он зачастую «за деревьями не видит леса», то есть мыслит о сиюминутном и рядоположенном, забывая о вечном и бесконечном, не умея, как говорил Спиноза, отказаться от своей индивидуальной точки зрения (от «своецентризма», как бы сказал Г.С.Батищев) и подняться на точку зрения Бога (или Природы?).

Человек не соответствует своей сущности, своей идее, если не способен надлежащим образом использовать свое высшее зеркальце-монаду. Хайдеггер,  по сути дела, тоже развивает обсуждаемую нами мысль Спинозы, постоянно говоря: человек, забывающий о том, что он Бытие (Тут-бытие, Dasein), живущее в Бытии (Sein), заблуждается (блуждает и блудит) в сущих мелочах и пустяках. Это путь к гибели либо человека как физического существа, либо – путь к гибели его души.

Наконец-то мы можем завершить диалектическое отождествление двух значений и, соответственно, — двух проявлений идеального.  Итак, первое: идеальное — это то, что незримо присутствует в каждой вещи в качестве отражения в ней и ею всех других вещей и мира в целом. Второе: идеальное — это то, что  заложено в вещи как ее сущность, а, следовательно, — как  возможность развертывания этой сущности к некоему идеальному состоянию. Это, по-видимому,  то, что Аристотель именовал энтелехией. Вот эту вторую ипостась идеального отчетливо видел  М.А.Лифшиц.

Но этого еще мало, без первой ипостаси ничего не получится (или получится материя с ее пресловутым саморазвитием).  Всё дело в том, что  эти две ипостаси идеального не безразличны друг другу. Напротив, они – диалектически связанные моменты одной и той же системы явлений. Весь мир присутствует в любой вещи, и она стремится к этому миру, стремится побыть, пожить в нем. Конечно, вопросом остается: откуда эта воля к жизни? Но факт остается фактом: две стороны идеального это: 1. мир во мне и 2. я – в мире. Причем это «Я» (фихтеанское «я» в самом широком смысле) стремится быть (бытийствовать) в мире, по-возможности, более успешно, более идеально. Иначе об этом можно сказать и так: Бог во мне и я – в Боге. Идеальное есть невидимое, но самое главное в жизни.

Именно две направленности (и отсюда – два значения) идеального в их тесной диалектической связи а) идеальное, то есть нематериальное и б) идеальное – то есть высшая форма совершенства (или, что то же самое, -  призвания, предназначения). С нашей точки зрения, исследователь, разрывающий эти две ипостаси идеального, получит одностороннее, догматическое его определение.

Ведь эти ипостаси суть одно и то же. В результате самоотражения мира, в каждом существе возникает некая его сущность, эйдос. А его реализация, развертывание есть его стремление к идеальному соответствию с самим собой и с мировым Логосом.

Это два  условия и две возможности существования, бытия любой вещи. И разница между ними только в том, что это две формы идеального, находящиеся как бы на двух полюсах траектории жизни: в начале – как эйдос внутри вещи (Аристотель с его материей и формой), в конце – как состояние приближения к эйдосу в мире этих эйдосов (идей), и это уже Платон. А Гегель эти два полюса соединяет в целостную формулу бытия, то есть труда и борьбы. И каждый победитель может сказать (и это не будет тавтологией): я идеально реализовал идеально присущее мне дарование. А можно и так: я идеально реализовал идеальное как чувственно незримую возможность.

Наверно нечто подобное смыслу этих изречений должен был ощущать или даже осознавать Персей, совершивший подвиг, давший имя нашей статье.

Опубликовано здесь:

http://aivakin.livejournal.com/

Комментарии

Аватар пользователя severo53

Карасёв Вячеслав

Великолепная статья: материальное содержание изложено (отражено) идеально.

Автор прекрасно раскрыл соотношение и единство материального и идеального в идеальном  варианте.

Эх, если бы на планете Земля была одна религия !

 А что мы видим в материальном мире ?

Во Франции и Германии привнесённая религия не желает считаться с местными нормами общественной жизни,

основанными на других религиях. Общество пришло в положение противостояния и противоборства.

Можно это воспринимать как процесс развития через гегелевский закон единства и борьбы противоположностей.

А можно иначе…

В России ареалы всех основных религий интенсивно расширяются за счёт вовлечения  всё  новых  и  новых  активно верующих.

Бог весть что будет, когда резерв свободных независимых или пассивно верующих граждан значительно уменьшится,

и религии придут в непосредственное и жесткое соприкосновение между собой.

Во всех религиях есть или могут вырасти радикальные…, не скажу крылья, скажу – клювы.

Если масса атеистов и пассивно верующих значительно уменьшится,

кто же тогда будет  выполнять роль  «подушки  безопасности» ? Буддисты ?  

Borisov Eduard

Вот это неплохо, товарищ Карасев!

«Во всех религиях есть или могут вырасти радикальные…, не скажу крылья, скажу – клювы.

Если масса атеистов и пассивно верующих значительно уменьшится,

кто же тогда будет  выполнять роль  «подушки  безопасности» ?!»

Borisov Eduard

Аватар пользователя severo53

Карасёв Вячеслав


В прошлом или позапрошлом году прошла информация,


что в Москве собираются построить 100 православных церквей.


Мусульмане заявили, что и они хотят строить мечети…


Кто может дать прогноз, обосновать его и ответить на вопрос:


к чему приведёт такое интенсивное размежевание общества на религиозной основе ?


 

В одной хорошей книге, о которой я в свое время написал официальный отзыв, есть разделение любой религии на три главные части: 1. утверждение и проповедь общечеловеческих ценностей, 2. ритуалистика и 3. враждебная, агрессивная критика инаковерующих.
Думаю, что у нас нет иного пути, как законодательно и с помощью воспитания и публицистики поддерживать первую часть всех религий, проявлять толерантность — ко второй и всеми возможными силами и средствами запрещать - третью.

Аватар пользователя severo53

Карасёв Вячеслав


Спасибо, Алексей Аркадьевич, за краткость и предельную ясность ! 

 


Благодарю Вас за добрые слова, а главное – за понимание содержания моей статьи «о Персее». Что же касается Абсолюта, Бога, то я думаю, что единственный путь к качественно иному его пониманию и восприятию заключается в творческом союзе философии, науки и религии. Религии следовало бы  прислушиваться к выводам философии и науки и  более позитивно реагировать на них. «Философский Бог» — не враг религии, а, наоборот, — основа утверждения  эффективности её доброго влияния на паству.  И этот процесс сближения уже пошел. Достаточно посмотреть на деятельность ряда высших иерархов католической церкви, в частности – в изменении понимания и своеобразного восприятия ими теории эволюции. Хватит уже нам «разбрасывать камни», давно пришло время их собирать, особенно перед лицом неизбежного объединения людей в предстоящем решении глобальных проблем.    

Аватар пользователя severo53

Карасёв Вячеслав

Рекомендую статью доктора философских наук Ивакина Алексея Аркадьевича !