Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Последние комментарии

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

ВОПРОСЫ СОВЕТИЗМА

Вниманию А.В. Бузгалина

 

Давеча навестили меня очередные всадники апокалипсиса, одарив ложкой дёгтя к и без того полной бочке дерьма современности. Итак:

во-первых, лидер движения “Суть времени” заявил, “что советизма и коммунизма уже быть не может”;

во-вторых, так называемые концептуалисты, подвизавшиеся подле так называемого ВП СССР (важно — где СССР не расшифровывается; не путать с Союзом ССР!), признались в своём антисоветизме, заклеймив Советы как импортируемый майданный оранжизм и «настоящих героев начинающейся [март 1917 г.] драмы» — тех, “кто стремится к ликвидации России”;

а в-третьих,..

 

 

Стенограмма интервью канала “STATION MARX” с Иосифом Григорьевичем Абрамсоном, начиная с 47:18 (alternativy.ru/ru/node/16266; контекст начиная с 41:36):

“И вот вопрос вопрос одного из (по-моему, кажется, профессор) лидеров маоистской партии:
- Скажите, как получилось так, что партия заменила собою Советы?
Но я начал рассказывать то, что известно, как это получилось, объективная причина у этого была. Он говорит:
- Вы знаете, это самый страшный вопрос…”

Читатель вправе приравнять моё дальнейшее “бесстрашие” с глупостью, однако, я намереваюсь а) этот самый “страшный” вопрос услышать, б) предпринять попытку решения этого вопроса и в) изложить одну крамольную гипотезу.

И начать наш поход к моим совершенно беспочвенным домыслам я предлагаю с воспоминания о смерти Сталина. Существует множество легенд о его, скажем прямо, убийстве — от убийства иглой в мозг, от пропитанной ядом книги и до “дела врачей” и “банального” неоказания медицинской помощи при инсульте. Всё это может быть домыслом антисталинистов, которые в своей ненависти, ну, просто не могут себе позволить мысли о естественной смерти вождя страны Советов. Но ведь сказанное может оказаться и правдой.

И тогда встаёт вопрос о мотивах и целях этого убийства. Для меня маловероятна мысль, что целью этого был банальный захват вершины пирамиды власти. А вот байка о том, что Сталин вознамерился отстранить партию(!) от государственного управления, за что именно и поплатился, мне не даёт покоя.

“…как получилось так, что партия заменила собою Советы?”

История сего вопроса началась в далёком 1852 г., 5 марта, когда Карл Маркс в своём письме Иосифу Вейдемейейру отметил:

“что классовая борьба необходимо ведет к диктатуре пролетариата” и “что эта диктатура сама составляет лишь переход к уничтожению всяких классов и к обществу без классов…”

Сказал, как отрезал. И добавил, что сам себя не считает марксистом, оставив последним сию задачку. Вот и решает её человечество уже более чем полтора века. И решалась эта задачка следующим образом -

Ленин: диктатура революционного класса = власть Советов.

Сталин: диктатура революционного класса = диктатура партии.

В дальнейшем, после Сталина, формула диктатуры класса трудящихся уточнялась (“по понятиям”) до диктатуры авангарда партии в лице КГБ, который, авангард-то, вначале довёл страну до отмены “6-й статьи”, самой страны, а затем и социализма в целом (см. первого всадника апокалипсиса). Но не суть. Вопрос в другом.

Допустим, что Сталин действительно решил уточнить свою(!) формулу диктатора от имени революционного класса. Уместно будет вспомнить контекст её появления.

Смерть Ленина. 1924-1926 гг. Сталин пишет свою серию программных статей, известную по сборнику “Вопросы ленинизма”, где секретарь партии в том числе обосновывает право именно партии на роль диктатора от имени класса. Партия на это недвусмысленное предложение облизнулась, сделав секретаря своим новым Вождём (прошу прощения у читателя за такой цинизм формулировки, но иначе никак).

Да, век назад ни Ленин, ни Сталин, ни Маркс и думать не смели о диктатуре непосредственно самого КЛАССА, в целом, а ход их мысли неизбежно выливался в поиск субъекта, способного от имени класса оглашать волю к революционным социальным преобразованиям. Поэтому “самый страшный вопрос” неизбежно должен упереться в сравнение субъектностей, что могут быть присущи Советам, с одной стороны, и партии — с другой. Итак,

партия — это коллектив, условно-постоянный во времени, это идейная общность “давних” товарищей,

Советы — разношерстная, ничем (окромя классового сознания, прости, Господи!) ранее меж собой не связанная публика, персональный состав которой может кардинально меняться с каждым выборным циклом.

Объективно, что именно партийная среда была источником тех проектов решений, что и принимались Советами. Однако, чисто теоретически, Советы могли “взбрыкнуть” и не прислушаться к рекомендациям, или же вообще принять какую “отсебятину”.

В этом смысле вполне понятно, что Советы проиграли схватку с партией в “вопросе о власти” — “тело” власти должно слушаться “мозг” власти, тем паче в условиях того времени. Однако, тому есть и ещё одно рациональное, будь оно неладно, объяснение:

партия — это идеальное на то время условие для возникновения и существования “организованных властных группировок” (по Хазину и Со). Да, в дальнейшем они, эти ОВГ / ОПГ (где П — правящие), дали свои метастазы и в бюрократию, и в спецслужбы. Но в довоенное время — именно партия, что и послужило негласным приговором для Советской власти.

Видел ли всё это Сталин? — Несомненно. Вопрос в том, когда и каким образом он решил исправлять свою главную ошибку, что пострашней атомной бомбы Ленина будет.

[Если кто подзабыл о сути повествования, напомню: главным своим открытием Маркс считал НЕОБХОДИМОСТЬ диктатуры субъекта социальной революции, лишь которая в силах изменить этот мир. Вот и пытаемся мы с вами разглядеть, а была ли когда в истории диктатура этого класса и возможна ли она в принципе?]

Например, можно — запрета не существует — взглянуть на хирургическое вмешательство в партийный организм времён 37-38 гг. как на попытку начала исправления Сталиным своей роковой ошибки. Но завтра была война. А послезавтра — уже Хиросима и Нагасаки. Однако, не мог тов. Сталин не думать об устройстве взаимодействия Советов и политической системы (назовём так партию в единственном лице). Ещё раз: это не вопрос устройства системы государственного управления, которая призвана обеспечивать реализацию воли субъекта социальной революции, это вопрос устроения самого этого субъекта — вопрос “о диктатуре пролетариата”.

Смею предположить, что устроением упомянутого взаимодействия Сталин начал с подготовки проекта Конституции СССР 1936 г. К сожалению, я до сих пор не нашёл об этом проекте, кроме как доклад И.В. Сталина на Чрезвычайном VIII Всесоюзном съезде Советов 25 ноября 1936 года “О проекте Конституции Союза ССР”. Собственно о гипотезе, что на своих крыльях мне принесли упомянутые выше всадники апокалипсиса:

р е ф е р е н д у м.

Это слово впервые появляется в советском праве именно вместе со сталинской Конституцией. Кто, каким образом и с какой целью внедрил институт референдума в государственное устройство СССР, мне доподлинно не известно. Но…

Но смею предположить, что Сталин как когда-то сделал предложение партии, так и в случае с Конституцией — но предложение было уже адресовано Советам (рекомендую самостоятельно найти в Конституции 36-го те самые моменты…) Однако, Советы не услышали предложения Сталина. Равно как и сейчас рьяные, на словах сторонники Советской власти и слышать не хотят, не то чтобы вдуматься в суть предложения, что валяется бесхозным на сайте “Российской общественной инициативы” по адресу www.roi.ru/50258

 

источник -  lab-sr.livejournal.com/433958.html