Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

О полилогии А.С.Шушарина - дополнение "К общей теории политической экономии"

Паульман Валерий Фёдорович


 


О полилогии А.С. Шушарина


(вторая редакция в полной версии)


 


 


От автора


 


            Предлагаемый читателю обновленный текст очерка включает вторую часть, т.е. продолжение первой, опубликованной в интернете в апреле 2011 года. Первая часть очерка мною отредактирована и дополнена новыми аргументами и выводами. В то же время я не вносил корректив в текст монографии А.С.Шушарина, хотя он и содержит грамматические ошибки.


            Поскольку в моих монографиях, очерках и статьях, опубликованных в течение последних пяти лет, я неоднократно касался проблематики, которой посвящено произведение А.С.Шушарина, то, само собой разумеется, что в данном очерке содержатся многочисленные ссылки на них. Читатели, которые пожелают ближе познакомиться с моими произведениями, могут это сделать следующим образом. В 2007 году была издана в Таллинне книга под названием «Прогноз судьбы человечества». Ее тираж быстро разошелся и с этой монографией можно сегодня познакомиться в Национальной библиотеке в Таллинне, в Российской государственной библиотеке в Москве (ранее носившая имя В.Ленина), в Научной библиотеке им. М.Горького СПбГУ, в Российской национальной библиотеке имени М. Е. Салтыкова-Щедрина в Санкт-Петербурге, а также в Президентской библиотеке, а, возможно, и в других библиотеках, о которых у меня нет сведений. Позднее я несколько раз дорабатывал монографию и сейчас имеется ее четвертое издание под новым названием «Мир на перекрестке четырех дорог. Прогноз судьбы человечества», с которым можно ознакомиться в электронной библиотеке Максима Мошкова (читать обязательно в версии Word!). В этой же библиотеке размещены и все другие мои произведения, в частности, очерк «О государственном социализме в СССР». Однако по чисто техническим причинам монография «К общей теории политической экономии» в вышеупомянутой библиотеке отсутствует, и ее корректный вариант можно прочитать в электронной библиотеке по адресу http://www.koob.ru/paulman. Кстати, мои произведения опубликованы и на сайтах многих других электронных библиотек, однако я не могу гарантировать, что качество их копий достаточно хорошее.


            Предлагаемый читателям критический очерк является прямым дополнением «К общей теории политической экономии».


            Структура предлагаемого читателям очерка следующая:


 


Введение                                                                                              2


1.Исходная гипотеза, или постановка вопроса                       6


2.Полилогия общественных формаций                                    28


3.О сложной логике истории                                                      102 


4.Социализм                                                                                     138


5.Кризис современного мира                                                       166


Резюме                                                                                               196


 


Введение  


 


                                                                                   «Veni, vicli, vici (Пришел, увидел, победил)».


                                                                                                                      Юлий Цезарь


                                                                                   «Многословие уму не научает».


                                                                                                                      Народная мудрость


            «Марксизм слишком ценен, чтобы оставить его одним марксистам».


Пол Энтони Самуэльсон


 


            В пятитомном труде «Полилогия современного мира. (Критика запущенной социологии)» (М.: Мысль. 2005-2006), насчитывающим свыше 3 тысяч страниц, Андрей Сергеевич Шушарин предпринял попытку создания принципиально новой теории развития обществаполилогии. Он поставил перед собой поистине грандиозную задачу «…революционной переорганизации социального познания в субординации всех его основных потоков» (Цит. изд. т.1. с.10). При этом А.С Шушарин стремился к созданию чистой науки без какого-либо влияния прагматизма и политики. Он писал: «В этом отношений полилогию можно образно сравнить<>со своего рода переупорядочением начал, «онтологических» тылов глубинной социальной «метафизики», крайне далеких от любой прагматики» (там же).


            Мой интерес к труду А.С.Шушарина объясняется четырьмя причинами. Во-первых, значительным совпадением проблематики его полилогии с содержанием общей теории политической экономии, которой я посвятил обе своих монографии («Мир на перекрестке четырех дорог. Прогноз судьбы человечества» и «К общей теории политической экономии» (см. Википедия – Паульман Валерий). Интересно было провести сопоставление позиций. Во-вторых, меня заинтриговал разрекламированный А.С. Шушариным новаторский характер труда, который, якобы отталкиваясь от «Капитала» К.Маркса, намеревался с учетом новейших достижений науки радикально пересмотреть основы марксистской философии. И, в-третьих, я не мог не обратить внимания на диаметрально противоположные оценки произведения А.С.Шушарина российскими гуманитариями. Хотелось уяснить, кто же из них прав: критики или сторонники его полилогии. В-четвертых, я руководствовался простым правилом: проверяй верность своих мыслей, сопоставляя их с мнением других. Или, как говорят в народе, истина рождается в споре.


            А.С.Шушарину нельзя отказать в самоуверенности (в хорошем смысле этого слова). Его намерение создать метатеорию, новую дисциплину социальной мысли, осуществив революционный переворот в социологии путем пересмотра самых фундаментальных оснований в научной картине о современном мире, переупорядочения всех исходных начал социологии, безусловно, не может оставить никого равнодушным.


            Что же побудило А.С.Шушарина предпринять сей титанический труд? Видимо, глубокое осознание им необходимости отрицания существующей социологии, как абсолютно неудовлетворительной с научной точки зрения.


            А.С.Шушарин не пожалел слов для описания кризисного состояния социологии, критики всех социологических учений, концепций, теорий. Вот, к примеру, некоторые из его многочисленных оценок:


            «…мировые религии, конфуцианство, либерализм или коммунизм, в силу еще объективной разорванности бытия оказывались по планетарным меркам масштабов соответствующих преобразований локальными. Нынешний, объективно глобализуемый мир «требует» уже совсем иной, всемирной же мировоззренческой перемены» (Цит. изд. т.1. с.15). «О разнообразнейших характеристиках кризиса, множестве позитивных и негативных тенденций, обнадеживающих движениях и многих подступающих угрозах сложилась уже необозримая литература. Но в состоянии самого развивающегося кризиса и вся эта литература пока, естественно, столь же «кризисна», сумбурна, поверхностна, неадекватна, крайне противоречива» (Цит. изд. т.1. с.34).


            Как сообщает нам А.С.Шушарин, в истории развития познания и до него имели место кардинальные, революционные прорывы. Так, первым таким революционным скачком был отказ от неадекватности языческого видения мира, отстранение множества богов в Библии, в сочинениях Аристотеля и Августина. Вторая революция свершилась тогда, когда «буржуазные структуры», представленные С.Кьеркегором, И.Б.Мецом, М.Вебером и др., осуществили метаморфизацию христианской церкви в служанку капиталистических порядков. И, наконец, третья революция была вызвана К.Марксом, который  преобразовал всю систему понятий политэкономии. Однако это не помешало тому, чтобы затем все-таки последовали «…хаотизация, идейные коллизии, даже не говоря просто о неисчислимых партиях, в борьбе носителей старых порядков, а равно утопистов, философов, экономистов, анархистов, либералов, социалистов, коммунистов» (Цит. изд. т.1. с. 31). Правда, из вышеприведенной цитаты не ясно, кто и на какой стороне борьбы был представлен. Или экономисты боролись с философами, а либералы с коммунистами, или же все они дружно воевали с носителями старых порядков? Важно только, что шла борьба не на жизнь, а на смерть, хотя К.Маркс все вроде бы толково разъяснил, нарисовав, как выразился К.Поппер, жуткую картину буржуазного общества. И поясняя в чем же состоял вклад К.Маркса в процесс познания общества, А.С.Шушарин писал: «Уже в «Святом семействе» (1845) Маркс заметил, что идеи Прудона «представляют собой критику политической экономии с точки зрения политической экономии» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 2, с. 33), что в принципе никогда не может подняться над или вывести за пределы критикуемых же взглядов, сложившейся системы мысли. Так сказать, критика язычества с точки зрения язычества к христианству не продвинет ни на миллиметр. В «Немецкой идеологии» (1845–1846) он опять повторяет: «…Прудон критикует политическую экономию с политикоэкономической<>точки зрения» (Там же, т. 3, с. 533).Но что эти, казалось бы, очень простые замечания означают? А то, что уже тогда у Маркса вырастала совершенно другая, уже не политикоэкономическая, а более высокая «точка зрения», по тем временам – революционно-социологическая, с позиций которой только и становится действительно возможной критика политической экономии и сама новая теория. Потому уже в развитой «точке зрения», т.е. в самой теории («Капитал»), Маркс был не политэкономом, даже не экономистом, превосходно владея этим (тогдашним) знанием, а был именно постэкономическим революционным социологом. Ведь именно экономические структуры и процессы в их же доминирующей (капиталистической) форме рассматривались Марксом как раз революционно, «наоборот» тогда принятому, с «преходящей стороны», тем самым, как теперь принято говорить, со всей определенностью постэкономически. Еще раз поясню, чуть посложнее, так: предметно материал теории Маркса – это экономические (политэкономические) структуры и процессы, и даже, можно резко сказать, только экономические (политэкономические), но в принципиальном рассмотрении их движении к пределу, к самопреодолению господства самой экономической формы, к ее снятию более высокой формой, а тем самым – критико-экономически» (Цит. изд. т.1. с.32-33). И для закрепления своих выводов А.С.Шушарин еще раз повторяет, что «…«Капитал» Маркса мы принципиально называем не экономической (политэкономической), а революционно-социологической и критико-экономической (критико-политэкономической) теорией» (Цит. изд. т.1. с. 33).


       На мой взгляд, «Капитал» К.Маркса, несомненно, является политэкономическим исследованием, основанным на применении методологии исторического материализма, создателем которого он и был. И не понятно, зачем А.С.Шушарину понадобилось отрицать политэкономическую суть «Капитала», прикрепив к нему еще ярлык тогдашнего знания и заменив название философии марксизма термином «социологическая теория»? Разве что ради приспособления марксизма «под себя», ибо, как скоро мы убедимся, исторический материализм А.С Шушарин также отнес к числу устаревших философских систем. И еще одно замечание. Читатель, наверняка, обратил внимание на модные словечки в лексиконе А.С.Шушарина, которые не столько проясняют, сколько искажают смысл тех или иных понятий. Например, что означает слово «постэкономически» в данном контексте? Неужели в современном мире капиталистическая система уже не является экономической? Или исследования К.Маркса относятся только к капитализму девятнадцатого века, а в двадцать первом веке выводы, сделанные в «Капитале», уже не актуальны? Является спорным выражение «самопреодоление господства самой экономической формы» какой-то более высокой формой. Разве вообще возможно общество, в котором экономика не является его базисом, где преодолена основополагающая роль экономики в воспроизводстве общества? Все эти супермодернистские  «пояснения» А.С.Шушарина не имеют ничего общего с историческим материализмом.            


       Однако вернемся к идейным проявлениям кризиса социологии современного мира, как они виделись А.С.Шушарину. Он безапелляционно заявил, что «…все существующее социальное знание, в том числе и о самом кризисе, предстает как всеобщий идейный хаос» (Цит. изд. т.1. с.36). При этом следует обратить внимание на то, что А.С.Шушарин подчеркнул слово «все», т.е. он не видел ни одного исключения из всего многообразия форм и течений современного социального знания. Такая оценка вполне логично вписывается в заявленную А.С.Шушариным цель своего исследования. Он полагал, что его полилогия призвана быть очередным, четвертым по счету революционным прорывом в процессе познания общества и всего мироздания, отрицая (по Гегелю) все предшествующие достижения человеческой мысли. «В общем предстоит нам, так сказать, рывками и постепенно, продвигаться от монологичности или диалогичности к полилогичности, от гомогенных «качеств» к гетерогенным композициям («составным качествам»), от превращений в две противоположности к многомерным хаотизациям, от монопричинности к полипричинности, от «диалектики» к «полилектике», — писал А.С.Шушарин (Цит. изд. т.1.  с.39).


            Далее А.С.Шушарин подробнейшим образом описывает кризисное состояние исторической науки и социологии. Завершая свой многостраничный анализ, он констатирует: «Итак, именно с позиций подступов к революционной теории, в том или ином отношении «порча» социальных наук и даже всех социальных «слов» предстает как хаотически тотальная. Все произносимое на существующем социальном языке оказывается путаным словоизвержением «частной мысли» или «диалектическим» сочетанием едва ли не безумной эклектики, моря разорванных частностей, тавтологической пустоты, жесткой и изощренной апологетики, поверхностного политицизма, безнадежной обыденщины, безбрежного эмпиризма, беллетристичного эссеизма, дебрей взаимно несовместимых головоломных абстракций, чаще пустоватых математизированных паутин, бессвязных «культурных единичностей», туманной философской многозначительности и призрачности обещающих намеков. Все это, разумеется, в сочетании с ухмыляющейся и сохраняющейся некоей исполинской догматикой. Впрочем, как оно и положено перед переменами» (Цит. изд. т.1. с. 66). Ничего не скажешь, суровая и, на мой взгляд,  весьма сомнительная оценка, содержащая 16 сочных характеристик современных социальных наук!


       Однако, справедливости ради, все-таки следует заметить, что в общем потоке тотальной критики современной социологии у А.С.Шушарина можно встретить и развернутые объективные характеристики двух важнейших проблем.


       Во-первых, о социализме. Вот что он писал: «Так, например, в Китае и Вьетнаме в политической семантике (а следовательно, и в обыденной, доксической) «социализм» сохраняется (как «начальный», «специфический»), но, подчеркну, именно «социализм». (Кстати, при бесспорном расширении внутренних и внешних рыночных ниш, в самой политической семантике оборот «рыночный социализм» практически не используется; в основном это изобретение западных интерпретаторов.) Совершенно другая картина на просторах остального, рухнувшего «соцлагеря». Здесь (в отношении былого «социализма») я както насчитал почти полсотни, так сказать, нелюбезных «прозвищ». Извольте, читатель, как говорится, для хохмы некоторые по памяти перечислю. Без сносок. Итак, до краха в бывшем СССР имелось:


       «настоящий пролетарский строй», «коммунизм», «сверхкапитализм», «своеобразный капитализм», «административно–командная система», «командная система», «мобилизационная система», «тоталитаризм», «авторитаризм», «чисто марксистское общество», «традиционное общество», «полупериферия мировой системы», «государственный капитализм», «капитализм без капитала», «псевдосоциализм», «советская империя», «последняя православная империя», «квазисоциализм», «феодально–тоталитарная система», «докапиталистическая система», «индустриальный феодализм», «неофеодализм», «полумонетаризованная система», «рынок продавца», «административный рынок», «рынок должностей и привилегий», «номенклатурная» система, «неоазиатский способ производства», социализм «бюрократический», «классический», «утопический», «казарменный», «государственный», «государственно-бюрократический», «мутантный», «крепостнический», «феодальный», «феодально управляемый», «марксистский», «государственно-монополистический», «мелкобуржуазный», «ранний», «вульгарный», «начальный», «азиатский» и т.д.


       Вот такой букет выдала вырвавшаяся на простор «очень свободная мысль». А ведь любоваться букетом и услаждаться его ароматами приходится народу. Произошло разложение в квазистабильные времена всегда многозначного образа, но и единого смыслового символа, с такой же, но теперь уже не скрепленной многозначностью и с кучей инвективных добавок. Хотя тут же заметим, что вся эта «измовая» каша уже выражает собой социальную многомерность (многопараметричность) былого социализма, но пока только идейно деконструктивно. А еще рискнем принципиально добавить, что если в генезисе «социализма» этот образ (как массовый) утверждался как синкретичный символ некоего благого общества без всякого иного содержания, то произошедшее разложение образа в деконструктивной форме обозначила теперь полное незнание содержания.


       Причем весьма ходовое нормативное понимание былого социализма – просто удивительная по наивности штука. Дело, напомню, совсем не в названиях обществ, относившихся к социалистическим (хоть горшком называй, но в печь не сажай, в печь примитивизма), а в самом способе мышления, обнажающем себя в этих первых же шагах понимания ситуации. Когда уважаемые ученые (и именно ученые) говорят, что социализма не было (или не та модель, искажен, ужасная «мутация» и пр.), то это уже первостатейная, можно кратко сказать, рефлексивная ложь. Резко сказано? А вникнем. Упомянутые утверждения железно означают, что некий расчудесный (в любых вариантах) социализм вполне благополучно и даже несокрушимо уже существует, но только в головах этих, с позволенья сказать, ученых. Да как у них «втемяшилась в башку такая блажь, колом ее оттудова не выбьешь» (Н.А. Некрасов). Причем совершенно безразлично, откуда он там у них взялся, этот «хороший социализм» – из распрекрасных идей прошлого, из собственных грёз о совершенном обществе, из неких вполне объективных тенденций развития или даже вовсе из хрустальных идиллизаций западных форм. Бывает и такое. Все это уже абсолютно неважно – он уже слеплен «в голове» и зацементирован всем рисунком извилин…


            Таковое нормативное толкование «социализма» как некоего несостоявшегося изумительного общества можно объяснить стремлением сохранить в непорочности действительно добронравные идеалы. Но именно в научном познании эти стремления оборачиваются как раз злом запрета очень сложного выяснения, что же было в реальности, или даже сплошным очернением этой былой реальности в ее сравнении с непорочными благими идеалами. Так оно чаще всего и происходит.


            В общем весь приведенный букет – это мишура хаоса мимолетных ярлычков, даже если каждый означает крупицу истины. Правда, очень уж «маленькую»… Природа былого социализма очень сложна, весьма далека от «измовой» плоскости, к тому же непостижима без переосмысления всего прочего и прошлого (кстати, начиная с первобытности). Так что пока выходит, что «измовая» каша без малейших фундаментальных новообразований представляет собой поверхностную псевдонаучную свистопляску» (Цит. изд. т.1. с.74-76).


       С вышесказанным я в принципе согласен и, как говориться, «из песни слов не выкинешь». В многочисленных исследованиях природы социализма, существовавшего и исчезнувшего в СССР, странах Восточной и Центральной Европы, а также имеющегося быть в Китае, во Вьетнаме и на Кубе, на самом деле царит разнобой, о чем я уже писал в своем критическом обзоре «О государственном социализме в СССР».


       Я также солидарен и со следующей оценкой природы капитализма, которая принадлежит перу А.С.Шушарина: «…я не знаю ни одного сильного, даже откровенно либерального мыслителя, который бы не признавал, что главной внутренней сутью «развитых» западных систем, при всех изменениях, был и остается именно капитализм. Даже иной раз, как говорится, «социал–демократический». Пусть нынешний «развитый» капитализм уже с существенно корпоративной собственностью, с добавками «сетей», с отдельными коллективными ячейками (во внешней среде действующими все равно как частные), с более тонкой социальной политикой, с информационной «виртуальностью», «постиндустриальными» тенденциями, размытой стратификацией, хозяйственной интернетизацией, постмодернистским ароматом, наконец, главное, резко асимметрично глобализуемый и пр., но в главном не «плохой» или «хороший», а какой есть, именно капитализм, ибо доминанта капитала, частной собственности, рынка, денег, погони за прибылью и пр. остается неукоснительной. А эта доминанта, при всех изменениях и многообразиях, остается главным онтологическим признаком капитализма. В очень грубой аналогии с феодализмом, когда барщина уступила место оброку, «вульгарный» капитализм уступил место, скажем кратко, корпоративному, но в главном система осталась той же самой. Ну где вы видели, чтобы в «развитых» странах при любых изменениях торжество рыночной суеты вокруг денежек, капитала, прибыли было хоть на йоту поколеблено? Причем всюду – в крупнейшей промышленности, в малом и вовсе «уличном» бизнесе, в гигантской финансовой сфере, даже на свой манер в здравоохранении, образовании, науке, искусствах, спорте, СМИ, кинематографе и т.д.


       Дурная полоса эвфемично «цивилизационного», «национал-государственного», «социал-демократического», «корпоративного», «модерного», «постмодерного», «информационного», «сетевого», «постиндустриального» и пр. исчезновения капитализма, конечно, теперь ослабляется (в науке, но не в политике, в коей про него предпочитают продолжать помалкивать). Капитализм вновь получил «право на существование». Но подчас опять уже с обратным перегибом его абсолютизации» (Цит. изд. т.1. с. 77).


       Завершая тему критики А.С.Шушариным современной социологии, хотел бы заметить, что, во-первых, вряд ли корректно именовать хаосом разнообразие, множественность форм и направлений общественного сознания, а, во-вторых, что в процессе познания происходит диалектический процесс развития, сопровождающийся отрицанием отрицания, качественными переходами от простейших форм к все более сложным, что означает постепенное приближение к абсолютной истине.



       В заключение «Введения» хотел бы также отметить часто встречающуюся у А.С.Шушарина противоречивость его утверждений и оценок. Наряду с абсолютно верными выводами в его труде нередко встречаются явно противоположные по смыслу, а также ошибочные утверждения, с чем мы в дальнейшем будем неоднократно сталкиваться.


 


         С полным текстом очерка «О полилогии А.С.Шушарина», являющимся дополнением монографии «К общей теории политической экономии» можно ознакомиться в электронной библиотеке по адресу -http://www.koob.ru/paulman/