Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

О ТРУДЕ, СТОИМОСТИ, И СОЦИАЛЬНЫХ КОНСТРУКЦИЯХ

Памяти моего деда посвящается.

 

Девушка Илона Маска

канадская певица Граймс порассуждала

об искусственном интеллекте и назвала его

«самым быстрым путём к коммунизму».

 

ОТ АВТОРА

Предлагаемая вашему вниманию статья вчерне родилась в ходе интернет-полемики, вызванной новостью в эпиграфе. После некоторой доработки и систематизации изложения, я дерзнул вынести ее на всеобщее обсуждение. К сожалению, нехватка времени не позволяет отшлифовать текст до академического блеска.

Первая реплика в полемике выпадает за формат статьи, привожу как цитату: «Она права. Наполовину. Автоматизация производства, безусловно, изменит социальную систему. Только… Социальную систему социалистического типа автоматизация, да, приведет к коммунизму. А социальную систему капиталистического типа — скорее всего, к самоуничтожению в мировой войне. Или, как вариант, к феодализму/рабовладению.» Статья является ответом на требование обосновать данное утверждение.

Статья опубликована в «Коммунисте ленинграда», август 2021 г.

 

О ТРУДЕ, СТОИМОСТИ, И СОЦИАЛЬНЫХ КОНСТРУКЦИЯХ

Развитие производственных отношений следует за развитием производительных сил. Построенная Марксом модель производственных/социальных отношений базировалась на анализе развития производительных сил, современных Марксу. С тех пор произошли существенные технологические изменения, и попытки современного социального конструирования на базе представлений о производительных силах середины XIX века, наблюдаемые порой в марксистских дискуссиях, неизбежно обречены на провал. Необходим марксистский анализ современного развития производительных сил – гигантская задача, ввиду произошедшего усложнения процессов вряд ли посильная одиночкам, даже таким, как Маркс. В полной мере сознавая как важность, так и непосильность задачи, полагаю ее все же разрешимой силами коллективного разума.

Эпоха Маркса – эпоха механизированного производства, эпоха паровой машины, плавно сменившейся дизельным и электрическим двигателем. Механизация сокращала количество труда, направленного непосредственно на производство единиц товарного продукта. Развитие производительных сил от паровой до электрической машины шло эволюционно – снижалось количество труда, необходимое для производства единицы продукта. На всех этапах развития механизированного производства проделанный Марксом анализ производительных сил не утратил актуальности, поскольку происходили лишь количественные изменения производительности труда. Но на смену эпохе механизированного труда пришла – сегодня об этом нужно говорить как о совершившемся факте – эпоха труда автоматизированного. Автоматизация является качественным скачком в развитии производительных сил, поскольку принципиально изменяет не только количество необходимого труда, но и его характер. Изменяется не только потребная квалификация работника, но и способ вхождения труда в стоимость единицы продукта.

Маркс в свое время относил труд инженера на издержки, на накладные расходы, так же, как труд приказчика. («Среди этих непроизводительных издержек встречаются много таких статей, которые здесь нас не интересуют, например: земельная рента, налоги, страховые премии, жалованье работникам, нанимаемым сразу на год, управляющему, бухгалтеру, инженеру и т. д.» .
(К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения. Изд.2-е, Т. 23, с.218). Это то, что называется «вынужденная ошибка»: исследователь не может позволить себе роскошь досконально изучить явление, масштабы влияния которого не превышают погрешность модели. Недостаточную исследованность сложного труда в работах Маркса признавал и Энгельс в «Анти-Дюринге». Утверждая, что таким отнесением инженерного труда к издержкам Маркс согрешил против истины, должно определить универсальный критерий для возможности/невозможности отнесения труда на издержки. Сам Маркс разделял труд, создающий потребительную стоимость, и не создающий оной. Инженерный труд прямо участвует в создании потребительной стоимости: без чертежа невозможно изготовить деталь, механизм, и т.д.; таким образом, инженерный труд является необходимым условием создания потребительной стоимости. Принимаем критерий: «Труд, определяющий потребительные свойства товарного продукта, не может быть отнесен на издержки.» В противном случае, как будет показано ниже, «рассыпается» трудовая теория стоимости. Собственно, критерий этот и был найден от предположения, что трудовая теория верна, хотя некоторые наблюдаемые факты, на первый взгляд, ее опровергают.

 

Итак, что же это за особый инженерный труд, и в чем его особенность? Этот труд, этот вид труда, существовал всегда — если не со времен обезьяны, взявшей в руки палку, то уж с египетских пирамид точно. Но во времена фараонов на одного инженера, проектировавшего пирамиду, приходилось несколько тысяч рабов; во времена Маркса — несколько сотен рабочих; этот труд экономически растворялся в общей массе иного труда; его вклад в конечную стоимость продукта был минимален. Научно-техническая революция 60-ых годов 20 века запустила процессы, сделавшие к концу нулевых годов 21 века этот труд основным источником стоимости. Кто считает иначе, может посмотреть капитализацию Apple и Foxconn: эти две компании заняты в одной производственной цепочке; первая разрабатывает продукт, вторая его тиражирует.

 

В чем особенность этого труда, чем он качественно отличается от труда рабочего у станка? Труд рабочего вложен в единицу продукта; труд инженера — в номенклатуру продуктов. Если на производство одной детали токарь тратит A минут, то на производство 100 деталей он потратит 100*A минут. Труд равными долями входит в каждую единицу изделия; нужно произвести больше изделий — нужно потратить больше труда. Был станок времен царя гороха; поставили поновее — теперь вместо A минут нужно потратить B минут, где B«A. Но, соответственно, для производства 100 деталей нужно потратить 100*B минут — изменение количественное, не качественное. И тут появляется станок с ЧПУ. Программист ЧПУ тратит C минут на написание программы, дальше станок работает без его участия. Подсобных работников и сервисный персонал исключаем из рассмотрения — они что при токаре, что при ЧПУ выполняют свои подсобные «подай-принеси-отойди-не мешай» или сервисные «Петрович, станок сломался!». Сокращаем их что в числителе (токарь), что в знаменателе (ЧПУ), берем только ядро производственного процесса. Из рассмотренного примера очевидно, почему инженерный труд не может быть отнесен на издержки: здесь не осталось основного труда, кроме инженерного; либо мы вынуждены отказаться от основополагающего тезиса, что единственным источником стоимости является труд, либо признать, что вся стоимость деталей произведена трудом программиста ЧПУ.

 

На производство одной детали программист ЧПУ тратит C минут. И на производство одного миллиона деталей — те же C минут, время на написание программы. Количество произведенных деталей, т.е. количество произведенной стоимости, перестало зависеть от количества затраченного труда. Труд полностью переходит в общее количество деталей, произведенных по данной программе, как бы мало или велико оно ни было. Этот труд по характеру своего вхождения в стоимость единицы продукта абсолютно эквивалентен средствам производства. Почти дословно по Марксу: если на станке за время эксплуатации планируется произвести тысячу аршин сукна, то стоимость станка полностью переходит в эту тысячу аршин; если сто аршин — то стоимость станка полностью переходит в эти сто аршин.

Что такое станок с точки зрения промышленного капитала? Необходимое условие производства. Станок-сырье-труд рабочего – именно в такой очередности, в такой хронологической и иерархической последовательности капиталист приобретает необходимые составляющие производственного процесса. Приобретение станка, монтаж, пусконаладка – пока эти этапы не пройдены, приобретение сырья означает лишь замораживание капитала, вывод его из обращения. То же и с трудом, по отношению к сырью и станку. А где в этой последовательности окажется труд инженера? Разделит первое место со станком, поскольку для многих технологических процессов сейчас целесообразнее приобрести специализированное оборудование (выбор которого так же относится к инженерному труду), нежели приспосабливать уже имеющееся. Помимо идентичности характера вхождения в стоимость единицы продукта, которую, как единичный случай, можно бы было отнести на совпадение, мы наблюдаем и идентичность положения в производственной иерархии.

Стоимость станка переходит всегда в ограниченное количество товарного продукта. Ограничивающим фактором является физический и моральный износ станка, делающий нецелесообразной его дальнейшую эксплуатацию. Так же и для эксплуатации результатов инженерного труда имеются ограничивающие факторы: насыщение рынка конкретным товарным продуктом, и моральный износ, т.е. появление новых, превосходящих, результатов инженерного труда. Наблюдается и совпадение в части ограничивающих факторов. Ожидаемый временной период эксплуатации результатов инженерного труда зависит от емкости рынка и скорости технического прогресса в конкретной отрасли промышленности, и, как правило, оказывается несколько меньше, чем ожидаемый временной период эксплуатации станка. Временные ограничения эксплуатации результатов инженерного труда оказываются несколько жестче, нежели для станка; количественные же ограничения упираются лишь в платежеспособный спрос, т.е. возможный объем рынка конкретного товарного продукта, являющегося результатом инженерного труда. Таким образом, результат инженерного труда, т.н. «интеллектуальная собственность», по своему участию в производственном процессе практически не отличим от средств производства.

 

Автоматизация произвела не количественное, а качественное изменение даже не производительности (сам термин теперь теряет смысл), а характера труда: человеческий труд затрачивается не на единицу товарного продукта, а лишь на номенклатуру продуктов, на создание нового типа продукта. Этому новому уровню развития производительных сил не может соответствовать старая система производственных отношений. Смена общественно-экономической формации при таком изменении развития производительных сил неизбежна.

 

Какие же проблемы порождает качественно новый характер труда, что старая социально-экономическая система оказывается неспособна сосуществовать с ним? На первый взгляд, все очень похоже на классический кризис перепроизводства: предложение количественно не лимитировано; спрос же по-прежнему определяется как количеством оплаченного труда, так и количеством субъектов экономических отношений, способных создавать платежеспособный спрос. Если при механизированном производстве можно было хотя бы оценить дисбаланс предложения и платежеспособного спроса, и этот дисбаланс определялся уровнем капиталистической эксплуатации труда, то в условиях автоматизированного производства связь теряется. Есть товар, нет денег на рынке, нет движения капитала, его воспроизводства. Классический кризис перепроизводства, с той лишь разницей, что дисбаланс платежеспособного спроса и предложения не ограничен ничем. Соответственно, ничем не ограничены и характеристики кризиса, масштабы потерь и т.д.

Генри Форд в свое время задал тенденцию к повышению заработной платы промышленных рабочих, тем самым обеспечив платежеспособный спрос на свою продукцию. На протяжении ХХ века это работало. Но на сегодняшнем уровне технологий, даже если предельно снизить уровень эксплуатации, подавляющее меньшинство, занятое в промышленном производстве, физически, даже при условии сверхпотребления, не сможет сгенерировать спрос на всю произведенную продукцию. Если программист ЧПУ как производительная сила заменил тысячу рабочих, то как потребитель он все так же остался одним-единственным человеком. Если тысяча рабочих купила тысячу фордовских «жестянок», то приобретение одним программистом даже трех кадиллаков или ролс-ройсов никак не компенсирует капиталу потерю рынка «жестянок». На новом технологическом уровне человек en masse необходим капиталу не как производительная сила, но как потребитель. Но чтобы человек мог быть потребителем, его труд должен быть оплачен. Новый технологический уровень свел к минимуму спрос со стороны капитала на труд, и к максимуму — «спрос на платежеспособный спрос», на рынки сбыта.

Каким образом капитал решает эту проблему, проблему нехватки платежеспособного спроса? Труд смещается из товарного производства в сферу услуг? Сокращается рабочая неделя? Вводится безусловный базовый доход? Это те современные варианты, которые известны на практике. Старые варианты, варианты территориальной экспансии, захвата новых рынков, закончились, как только капитал сожрал останки советского блока. Глобальная экономическая система является замкнутой, она не может выйти за свои пределы, ей просто некуда выходить, некуда осуществлять экспансию — торговые отношения с инопланетным разумом пока не установлены.

Безусловный доход и сокращенная неделя, как наименее выгодные капиталу способы разрешения проблемы, являются крайней мерой. Но если даже в слаборазвитых странах, таких как РФ, эти варианты начинают обсуждаться, значит, первый, основной вариант, «экономика услуг», оказывается недостаточно эффективным, чтобы обеспечить капиталу необходимое обращение.

Как вообще возможен безусловный базовый доход? Что за «аттракцион неслыханной щедрости»? Переложить деньги из кармана капиталиста в карман потребителя, чтобы они опять вернулись к капиталисту? В чем смысл? Сократить рабочую неделю? То есть, за меньшее количество труда отдать то же количество денег? (При пропорциональном снижении заработных плат эта популистская мера окажется крайне непопулярна). Что-то сломалось в капитализме? Отнюдь. Финансовая система сработала на упреждение: разрешив кризис Бретон-Вудской системы переходом к системе ямайской, фиатной, финансисты оказались готовы и к потрясениям новой технологической эпохи. Изъяв из обращения «денежный товар», являющийся овеществленным трудом (золотая и серебряная монета), и устранив какую-либо, хотя бы сугубо номинальную, привязку платежных средств к этому денежному товару, финансовая система словно бы упредила эпоху автоматизации: произвольное тиражирование платежных средств началось раньше, чем произвольное тиражирование товарных продуктов.

Изменился характер труда — изменилась роль денег, цель и роль крупного капитала. Избыточность производительных сил, высокоэффективный автоматизированный труд обесценил товар, и тем самым обесценил деньги, поскольку товарно-денежный баланс остался неизменным. Стоимость, фактически произведенная трудом (т.е. фактическое количество изделий, произведенных по программе, в случае с ЧПУ), количественно оказалась величиной, зависящей не от труда, а исключительно от объема платежеспособного спроса на конкретный товарный продукт. Извлечение прибавочной стоимости перестает быть целью; капитал становится инструментом господства, сугубо политическим инструментом. Мелкий буржуа все так же смотрит, как бы приумножить капиталец; крупный капиталист преследует уже чисто политическую цель сохранения своего господства.

Если раньше капиталу нужны были «восходящие тренды», рост рынка, и, в конечном счете, приращение деньгами, извлекаемыми из товарооборота, то в новых условиях, когда связь количества труда и количества товарного продукта изменилась, когда производительные силы избыточны, задачей капитала стала «химически чистая» власть, т.е. категория не экономическая, а политическая. Труд сделал товар воспроизводимым без труда; количество оплаченного труда уже близко не может соответствовать товарной массе, но товарно-денежный баланс сохраняется, вливаются триллионы и триллионы фиатных денег, и на все эти деньги находится товарное обеспечение. В таких условиях теряет смысл схема «деньги-товар-деньги», так как и то, и другое является избыточным ресурсом, ценность которого стремится к нулю. Возникает другая схема: «власть-деньги-власть»; деньги, не представляющие уже самостоятельной ценности, становятся лишь инструментом удержания власти.

Граница между феодальным и капиталистическим обществом может быть проведена по линии «общественное положение – деньги»: если при капитализме деньги являются источником общественного положения, то при феодализме, напротив, общественное положение является источником денег. Формирование нового феодализма происходит на наших глазах. Россия в части социального конструирования опять оказалась впереди планеты всей, не по уровню своих производительных сил. Впрочем, ничего странного — Россия перешла к социализму, еще не выйдя толком из феодализма; не изжив до конца феодальные начала, прошла социализм, пролетела десятилетие капитализма, и вернулась туда, куда окружающему миру еще предстоит скатиться. Отечественные силовигархи — первопроходцы на этом пути, но за ними потянется и остальной мир. Такое развитие событий представляется если не неизбежным, то наиболее вероятным. Избыточность производительных сил в рамках капиталистического способа хозяйствования приводит к обесцениванию товаров; обесценивание товаров в сочетании с сохранением товарно-денежного баланса приводит к обесцениванию денег; обесценивание денег и товаров делает капиталистический способ хозяйствования бессмысленным; господствующий класс, с целью сохранения своего господства, начинает использовать деньги не как хозяйственный, а исключительно как политический инструмент. При этом «новые деньги», если таковые будут появляться, не становятся источником общественного положения, источником господства; принадлежность к господствующему сословию передается исключительно по наследству, появляется родовая аристократия, сословные барьеры становятся непреодолимыми. Добро пожаловать в новый феодализм.

 

 

 

Июнь-август 2021

Н.Гладков.

 

Голосование: 
Vote up!
Vote down!

Points: 0

You voted ‘up’

Комментарии

Аватар пользователя Совок

    Данная статья типичный пример автора, заблудившегося в трёх соснах марксизма. Ссылаясь на Маркса, оперируя терминологией марксизма, автор затем демонстрирует полное невежество в марксистской науке и вопреки МиЭ делает «научное» открытие утверждает, что неким чудесным образом вопреки учению Маркса вслед за капитализмом приходит феодализм. 

   Но всё же надо отнести к достоинствам автора то, что он хотя бы чувствует, что та современная ОЭФ, о которой он толкует в своей статье совершенно не похожа на капитализм с т. з. даже немудрённого политэкономического анализа, который он приводит. Это ему большой плюс в отличие от всего большинства совков и коммуняк, талдычащих беспрестанно про капитализм и жалующихся на свою судьбу зажравшегося мещанина, гоняющего на иномарке по современным супермаркетам, в которых дикое изобилие жратвы и всякого барахла, на любой вкус, что с капитализмом совершенно не совместимо.

  А всё от того, что они эти коммуняки, рассуждающие про капитализм никакого понятия об этом самом капитализме не имеют, опять же по причине своего же невежества. Уж если им недосуг обратиться к анализу классиков марксизма, посвящённому экономике капитализма, то хотя бы обратились к классикам литературы, описавшим все «прелести» капиталистической эксплуатации.

   Короче у МиЭ чёрным по белому написано, что капитализм неизбежно сменяется социализмом. И современная ОЭФ, существующая в мире есть СОЦИАЛИЗМ, а не феодализм. У Ленина сказано, что все страны придут к социализму своим путём и со своими особенностями. 

    Ярко выраженная особенность социализма России в его криминальном характере, который присущ в той или иной степени всем странам социализма, в зависимости от уровня культурного и экономического развития.

   Кстати, девушка то Илона Маска, демонстрирует более серьёзное понятие о коммунизме, чем автор, хотя может быть сама того не подозревая.