Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Последние комментарии

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

ГКЧП. Антикоммунисты против антикоммунистов. Буржуазные разборки.

«Лебединое озеро» – не «Священная война» Александр ФРОЛОВ «Советская Россия» 17августа 2011г.

Вся мутная история ГКЧП заставляет вспомнить провокационный анекдот времен угара «перестройки»:
– Что нужно сделать, чтобы зажить хорошо?
– Объявить войну Финляндии и немедленно капитулировать.

ДЛЯ МАТЕРИАЛЬНОЙ капитуляции не было никаких весомых причин. Административная инфраструктура в Москве и Подмосковье (узлы управления и связи, транспортные линии, системы снабжения и т.д.) практически неуязвима для любого внешнего повстанческого воздействия. Это доказали события октября 93-го: прорвав кольцо блокады, защитники Дома Советов пошли на Останкино, а в это время Гайдар преспокойно вещал из телестудии на 5-й улице Ямского поля. И таких запасных студий было и есть не одна. И не только студий, а много чего другого, включая секретные линии метро. Эту инфраструктуру можно, на худой конец, уничтожить серией термоядерных ударов, но ею невозможно завладеть в целости и сохранности, если только сами ее владельцы этого не захотят. Перейти в чужие руки она может только в результате добровольной сдачи или повального внутреннего предательства. Так что члены ГКЧП могли уйти в прямом смысле в подполье, тайно перемещаться куда угодно, вещать откуда угодно. Но вместо этого они предпочли разъехаться по дачам и квартирам и ждать ареста. В точности, как царские министры в феврале 17-го.
За 20 прошедших лет действия ГКЧП разобраны по косточкам и по минутам и единодушно признаны абсолютно непрофессиональными с любой точки зрения как в плане наступления, так и в плане обороны. Существует немало учебных пособий по организации и проведению восстаний, или, на худой конец, государственных переворотов. Едва ли не первые из них – «Революция и контрреволюция в Германии» Энгельса и «Гражданская война во Франции» Маркса, на которые ссылался Ленин в своих работах 1917 года. Из современных достойны особого упоминания разработки американца Джина Шарпа по тактике так называемого «ненасильственного сопротивления», излагающие методику «оранжевых революций». Очень трудно поверить в то, что конкретные исполнители ЧП ничего этого не знали. Тут было нечто другое.


Демарш и разгром ГКЧП стал для бюрократии долгожданным удобным предлогом, чтобы на «законном» основании снять, наконец, давно жмущую «красную шапочку» и открыто заняться тем, чем она давно уже занималась подпольно – коррупцией и конвертацией власти в собственность. И по прошествии 20 лет уже совершенно неважно как был создан этот предлог, что¢ это было: «глупость или предательство?», как вопрошал с думской трибуны царских министров Милюков в конце 1916 года. Важен объективный результат. Субъективно это были, быть может, и ошибки, и политическое безволие, и предательство. А объективно – исполнение коллективной воли правящей бюрократии. Сдавать власть она не только не собиралась, но была полна решимости ее укрепить и вывести даже из-под номинального контроля народа. Произошло нечто вроде нынешнего переименования милиции в полицию: название было всего лишь приведено в соответствие с действительным содержанием. И уже менее через год после «краха ГКЧП» Бурбулис распространил панический доклад об угрозе «номенклатурного реванша». Все в нем было изложено верно за исключением одного: не было ни «угрозы», ни «реванша», а была жесткая «преемственность власти».
Необходимость этой преемственности теоретически и практически обосновал тогдашний московский мэр Гавриил Попов. Вспоминая сегодня о событиях тех дней, он пишет, что лично предотвратил штурм здания КГБ, потому что потом пришла бы очередь ЦК, МВД, прокуратуры. И больше никакой власти не будет не только у Горбачёва, но и у Ельцина, и у Верховного Совета России, и даже у Моссовета. Начнутся кровавые события, которые станут «концом не только бюрократического социализма, но и самой России».
Рассуждения как две капли воды похожие на аргументы многих нынешних политиков самых разных направлений. На самом же деле это никакой не патриотизм, а древняя наша привычка путать Отечество с «вашим превосходительством».
Недавно мне случайно попался на глаза список современных «их высокопревосходительств» – действительных государственных советников 1-го класса (что соответствует воинскому званию генерал-полковника). Их оказалось 449, причем в списке обнаружились и личные знакомые, с некоторыми из которых мне доводилось работать в одном учреждении, сидеть в одном кабинете. Четыре с половиной сотни генерал-полковников, не считая аналогичных чинов в армии, МВД, ФСБ, МЧС, прокуратуре, СКР и прочих силовых ведомствах! А сколько же тогда «у нас» всего штатских и силовых генералов? И в подавляющем большинстве все это бывшие совпартработники, во многих случаях и по сию пору занимающие те же кабинеты, что и до переворота.

ОРГАНИЗАТОРЫ ГКЧП искренне хотели спасти социализм, Советскую власть и Советский Союз – в этом не может быть никаких сомнений. Но, с технической точки зрения, ими были допущены все мыслимые ошибки. Однако главная ошибка – политическая. Это попытка спрятаться за ширму формальной законности. А ведь можно было бы и не лгать о «болезни» президента, а сказать прямо: «Горбачёв – предатель и арестован. Ныне он изолирован в «Форосе» в ожидании перевода в Лефортово, а далее его ждет народный суд». Одновременно требовалось и чрезвычайное партийное решение об исключении Горбачёва и всех его приспешников из рядов КПСС. Можно было не рассуждать о «верховенстве конституции и законов СССР», а отстранить от должностей и изолировать Ельцина, Попова–Лужкова,
Собчака–Путина, распустить Верховный Совет РСФСР и горсоветы Москвы и Ленинграда. Явились ли такие акты антиконституционными?
В вопросе о конституционности или антиконституционности тех или иных действий нельзя поддаваться «юридическому кретинизму». Ведь что такое конституция? Зафиксированное на бумаге соотношение общественных, классовых сил. Если реальное соотношение сил изменилось, то писаная конституция стала фикцией. По тексту верховная власть принадлежит вам, а на деле – кому-то другому. Поэтому если вы хотите восстановить конституцию, вы должны изменить реальное соотношение сил методами, хотя бы и формально не предусмотренными конституцией. Такие методы называются гражданской войной. Трагикомедия была в том, что гражданскую войну вовсе не надо было начинать – она уже была в разгаре.
Но «советское руководство» не рискнуло признаться народу и самому себе в том, что ГКЧП не просто «наводит конституционный порядок», а фактически поднимает восстание, вступает в гражданскую войну, ибо власть уже принадлежала не союзному Центру, а республиканским и региональным мафиозным «элитам». Косвенное и предельно смягченное признание гражданской войны как свершившегося факта содержалось в «Заявлении советского руководства» 19 августа. ГКЧП, говорилось в нем, создается «в целях преодоления глубокого и всестороннего кризиса, политической, межнациональной и гражданской конфронтации, хаоса и анархии». Конфронтация – та же война, но чёрта побоялись помянуть по имени. И потом, что значит «преодолеть»? Преодолеть войну можно в принципе четырьмя способами: 1) победить, 2) капитулировать, 3) заключить перемирие, 4) призвать международные миротворческие силы. Никакой ясности в этом вопросе заявление не внесло. И дело не в том, что об этом не было сказано – по пропагандистским соображениям этого, может быть, и не надо было делать. Дело в том, что и действия (а еще больше бездействие) ГКЧП ничего не проясняли.
А можно было бы сказать иначе: ГКЧП создается с целью победить в гражданской войне («конфронтации»). В этой войне наши враги – те-то и те-то. И не лица, а определенные социальные группы – теневики, коррумпированная бюрократия, организованные преступные группировки. Благо, пятилетняя история «перестройки» уже дала здесь богатый фактический материал. Вместо этого абсолютно беззубое и невнятное: «возникли экстремистские силы, взявшие курс на ликвидацию Советского Союза, развал государства и захват власти любой ценой».
Тем не менее с большим опозданием и великими колебаниями вступили в гражданскую войну и… не рискнули ее вести. Да, на столичные улицы и площади была выведена бронетехника, но неизвестно против кого и как направленная. Ведь танки предназначены не для демонстрации политической воли (которая на деле отсутствовала), а для того, чтобы давить и стрелять. Это и показал Ельцин в октябре 93-го. А августе 91-го танки и БТРы вошли в Москву без боекомплекта!
В Чили Пиночет твердо знал, чего он хочет: расстрелять и разбомбить президентский дворец. И разбомбил, и расстрелял. В Китае Дэн Сяопин твердо знал, чего он хочет: «намотать» на гусеницы танков площадь Таньянмынь. И намотал. Ельцин в октябре-93 тоже твердо знал, чего он хочет: расстрелять из танковых орудий Дом Советов. И расстрелял.
А ГКЧП? Если Ельцин в 93-м смог набрать для танков четыре экипажа подонков, то что, ГКЧП в 91-м не мог набрать четыре экипажа советских патриотов? Не смешите. Но нет, в лице ГКЧП вся позднесоветская партгосноменклатура тоже твердо знала, чего она хочет: «объявить войну Финляндии» и тут же сдаться. Или, как сухово-кобылинский Тарелкин, сымитировать свою смерть, чтобы вновь бодро побежать «впереди прогресса». И здесь те, кто принимал капитуляцию у самих себя, действовали виртуозно.

ДАВНЫМ-ДАВНО пора внимательно изучить не опыт поражения ГКЧП, а опыт его победителей, которые в отличие от гэкачепистов очень охотно и с большой энергией вступили в острую фазу гражданской войны.
Во-первых, победители объявили не об абстрактном введении ЧП «в отдельных местностях», а о вполне конкретных мерах. Указом Ельцина все органы исполнительной власти Союза, включая силовые, действующие на территории РСФСР, были переподчинены президенту РСФСР. Все должностные лица, выполняющие решения ГКЧП, объявлялись уголовными преступниками и отстранялись от должности.
Во-вторых, арестовали членов ГКЧП. Сам же ГКЧП ничего подобного не предпринял.
В-третьих, и это самое главное, победители призвали массы выйти на улицы. И не просто призвали, но и снабдили протестантов печатными инструкциями и подручными средствами по борьбе с бронетехникой (как будто знали заранее, что она появится на московских улицах), агитационными речевками для общения с военнослужащими, обеспечили их питанием, звукоусилителями, а в некоторых случаях и оружием. А к чему призвал ГКЧП? Скрупулезный анализ обращения ГКЧП к народу не находит в нем ни единой апелляции к самостоятельности и самодеятельности народных масс. Единственный более или менее конкретный призыв: «в кратчайший срок восстановить трудовую дисциплину и порядок, поднять уровень производства». Все остальное – обычная словесная труха: «положить конец нынешнему смутному времени», «осознать свой долг перед Родиной», «оказать ГКЧП всемерную поддержку». Всемерная – это какая? Очевидно, не только пассивная, но и активная, не только моральная, но и силовая. Но сложилось впечатление, что руководители ГКЧП боялись народных выступлений значительно больше, чем Ельцина и любых «демократов», вместе взятых. И дело не в их личных качествах. Дело в корпоративных интересах номенклатуры, из-под власти которой они так и смогли выкарабкаться. А она-то всей душой была за Ельцина. Именно он указал ей «светлый путь».

НО БЫЛО ЛИ к кому апеллировать в этой войне? Было! Ведь всего лишь полгода спустя, 17 марта 1992 года, в первую годовщину референдума о сохранении СССР, на Манежной площади Москвы собрался митинг численностью порядка 200–300 тысяч человек. Но было уже поздно. Митингующие явились «с горчицей после ужина». Можно ли было собрать такой митинг 19 августа 1991 года? Можно! Но для этого нужно было с самого утра показывать по телевизору не «Лебединое озеро», а крутить «Священную войну» и разъяснять, разъяснять и еще раз разъяснять реальное положение, выдвигать конкретные лозунги и призывать граждан выйти на Красную или Манежную площадь.
Но нет, массы, только что проголосовавшие на референдуме 17 марта за сохранение Союза, не выступили. До сих пор либералы задают ехидные вопросы: почему никто из 20 миллионов членов партии не вышел на защиту партийных комитетов? И сами же отвечают: ясно, что коммунисты полностью утратили поддержку народа!
Однако не все так просто. В истории уже были тому прецеденты. Так, в статье Ленина «Крах II Интернационала» есть косвенное предсказание пережитого КПСС краха. В начале Первой мировой войны вожди с.-д. партий стран Антанты и Четверного согласия оправдывали свою измену социализму и переход на сторону «своих» правительств тем, что массы не восстали против мобилизации и войны. «Кто решится утверждать, – писал, например К.Каутский, – что для четырех миллионов сознательных немецких пролетариев достаточно одного приказа горстки парламентариев, чтобы в 24 часа повернуть направо кругом?»
Это бесстыжая демагогия, возражал Ленин. Единую волю организации масс выражал только ее единый политический центр, «горстка» вождей, которая предала социализм. Теперь Каутский сваливает на массы измену и бесхарактерность вождей. Массы не могли при измене их вождей в критическую минуту сделать ничего. «Масса не могла поступить организованно, ибо организация ее, созданная заранее, организация, воплощенная в «горстке» Легинов, Каутских, Шейдеманов, предала массу, а для создания новой организации нужно время, нужна решимость выбросить вон старую, гнилую, отжившую организацию».
Из многочисленных воспоминаний бывших партработников явствует, что ни ЦК, ни местные комитеты никакого участия в мероприятиях по введению и поддержанию ЧП не принимали. Так, бывший первый секретарь Московского горкома КПСС Прокофьев вспоминает свой разговор с председателем КГБ Крючковым. Партия, сказал Крючков, должна остаться в стороне, это дело чисто государственное, ее представителей не будет в составе ГКЧП. Тогда Прокофьев согласился с доводами, но теперь он думает иначе: «Если бы в состав ГКЧП вошли руководители партии, то он получил бы поддержку партийных масс, что не входило в планы его организаторов».
Вот именно, НЕ ВХОДИЛО В ПЛАНЫ! То ли партию хотели уберечь от разгрома, то ли заранее обрекали ее на капитуляцию. Показательно, что среди обвинений, предъявленных партии в Конституционном суде, отсутствовало обвинение в организации государственного переворота. Тем не менее именно КПСС была запрещена, именно партийные комитеты и учреждения всех уровней были захвачены, а их имущество конфисковано. Кем конфисковано? Формально – государством, а на деле – теми же самыми партаппаратчиками. Это была первая по-настоящему крупная приватизация общественного имущества и генеральная репетиция всех последующих приватизаций.
Неучастие партии в перевороте помогло отстоять в суде ее право на существование в виде сети территориальных ячеек, но, увы, способствовало развалу СССР. Можно ли было в условиях горбачёвщины перестроить КПСС изнутри и снизу? Я лично полагаю, что это было уже невозможно. Многие пытались, причем с разными целями. Вспомним «Демократическую платформу», «Марксистскую платформу», «Движение коммунистической инициативы», «Инициативное движение коммунистов РСФСР». Идеологи Демплатформы прямо говорили, что их цель – «цивилизованный развод», разделение КПСС на две уже фактически существующие партии. Аналогично думали и в противоположном стане: в КПСС было две партии – партия «наша страна» и партия «эта страна».
Но раз партий было две, то членам «партии Ленина и Сталина, Шолохова и Королёва, Жукова и Гагарина, Курчатова и Стаханова» нужно было как можно быстрее и энергичнее раскалываться с «партией Троцкого и Кагановича, Берии и Мехлиса, Горбачёва и Ельцина, Яковлева и Шеварднадзе». Однако на практике господствовала суеверная боязнь раскола, фетишизация партийного единства, бывшего на деле «единством» переродившегося аппарата и партийных масс.
Образование в 1990 году Компартии РСФСР как республиканской организации КПСС мыслилось многими как создание альтернативы горбачёвскому руководству. Отчасти это так и было, но для открытой конфронтации, с одной стороны, у новых руководителей не хватило политической воли. А с другой стороны, на местах – в рескомах, крайкомах и обкомах – сидели все те же самые горбачёвцы, озабоченные совсем иными проблемами, нежели спасение социализма и Советской власти.
Объективно для оздоровляющего раскола требовался толчок извне. Им и явился запрет партии, разрушивший пресловутое «единство». Аппарат откололся сам. Большая часть «масс» разбежалась кто куда. Идейных же коммунистов переворот загнал в полуподполье, где они с великим трудом начали постигать азы настоящей партийной организации и партийной работы. Это, пожалуй, единственный позитивный результат краха ГКЧП.

 

Комментарии

Несоменно и доказано уйму раз,  что ГКЧП решил действовать из-за подписания на следующий чуть ли ни день нового Союзного договора. А каков его текст — этого договора?… Из-за чего, собственно, весь сыр-бор с технической стороны, что также немаловажно?.. Если у кого есть ссылки на этот договор, тем паче его содержание — будьте так любезны указать или выложить. А какой он собственно был-то — это яблоко раздора, этот новый Союзный договор?.. 

Текста не видел.

Вот еще одна статья в тему 20-й давности. Рассказывает участник подготовки «союзного договора».

На капиталистической основе никакого «СССР-2» не получится. Не могло получиться и у ГКЧП. Так как мы в СССР давно шли по  капиталистическому пути, а не к коммунизму. Реставрация при таком раскладе была неизбежна. Гкчписты спасали свои синекуры, а не страну. Про коммунизм у них и в голове не было.