Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Последние комментарии

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

Право и свобода

Несомненным фактом является многозначность содержания этих понятий, и если факт этот не проанализировать с позиций конкретного историзма, то он всегда будет приводить к логическим противоречиям и софистическим выводам.
Приступаю к доказательству выдвинутого мною тезиса.
Читаем: «Если юридический либертаризм объясняет правовое регулирование как обеспечение свободы, то позитивисты, наоборот, представляют правовое регулирование как режим несвободы. Правда, они путают правовую свободу и произвол» (Четвернин В.А. Введение в курс общей теории права и государства. – М. 2003. – С.18). «Позитивисты не отвергают ценность свободы вообще, но в своем правопонимании они не различают два типа культуры и не видят тождества права и свободы. Позитивисты называют правом законы любого содержания, а законы есть в культурах любого типа – там, где есть свобода, и там, где ее нет. Юридический либертаризм отнюдь не опровергает тот факт, что в неправовых культурах ценность свободы, действительно, невысока. Но в контексте правовой культуры, в сообществе свободных людей свобода есть высшая ценность» (Там же, С.17).
Я считаю, что в чем-то правы, а в чем-то неправы как позитивисты, так и (по крайней мере, — некоторые) либертаристы, причем — как в теории, так и в реальной жизни правотворчества и правоприменения.
Прежде всего, о теории. Мне представляется, что суждение «право и свобода тождественны», высказываемое выше сторонником либертарно-правовой концепции, противоречит суждению автора этой концепции: право есть сущность, а закон есть явление (Нерсесянц В.С. Философия права: либертарно-юридическая концепция //Вопросы философии. – 2002. —  № 3. —  С. 3).
И действительно, если право и свобода тождественны, а закон есть проявление права, то разве могут существовать такие огромные системы, как культуры, и, надо полагать, государства, в которых нет свободы или же ее почему-то не ценят, и поэтому в них нет и права? И что же, спрашивается, в этих странных культурах и государствах проявляют их законы?
Данное противоречие, как было сказано выше, может быть решено лишь в процессе конкретно-исторического анализа соотношения права и свободы. Именно принцип историзма способен опровергнуть главный источник вышеуказанной самопротиворечивости либертаризма: отождествление свободы индивида со свободой как таковой.
Во-первых, рассматривая историческое изменение понимания свободы, Гегель в то же время постоянно подчеркивает, что свобода – это сущностная характеристика человека. И поэтому в принципе не может быть такого, что где-то есть свобода, а где то её – нет. Во-вторых, свободу индивида нельзя рассматривать вне соотнесенности ее со свободой сообщества (рода, племени, этноса, нации, государства), в котором существует данный индивид.
Человек отличается от животного своей способностью к творчеству. А точнее – это не просто способность, а сущность человека. Поэтому свобода человека — это его свобода творить, свобода творчества. Это — свобода творчества того или иного образа жизни: скотоводство, земледелие, торговля и т.д., то есть творчество всего мира человека, мира культуры. В том числе – не только материальной, но и духовной культуры. В процессе такого исторического творчества, к слову сказать, были созданы и мораль как неписанное, доюридическое право, и государство — совместно и одновременно с юридически, законодательно оформленным правом.
Свобода есть «высшая ценность» в любом человеческом обществе, потому что относится к сущности человека. Человек в принципе – свободное существо. Историческое развитие человечества – это всего лишь развертывание и укрепление сущности человека. Так что мы имеем не два фатально появившихся типа правопонимания, одно из которых ценит свободу, а другое – не ценит, а два последовательных этапа развития сущности человека. Просто надо признать тот факт, что условия этого развития складываются в разных местах по-разному, что и приводит к серьезным отставаниям одних государств и сообществ от других. Одно дело – Великобритания, а другое дело – Китай во время спровоцированой первой против второго так называемой опиумной войны. А если учесть, что после завершения этой войны Китай ждала жестокая оккупация со стороны Японии, то можем ли мы теперь говорить о том, что англичане или японцы больше ценят свободу, нежели китайцы?
Диалектика учит нас умению отождествлять противоположности. Да, свобода индивида постоянно находится в состоянии противоречия со свободой общества. Индивид свою свободу проявляет как притязание на право осуществления своей творческой сущности. Однако в критические моменты, когда решается — быть или не быть стране, а еще раньше – племени, этносу и т.д., вопрос свободы индивида естественным и зачастую — добровольным образом отодвигается на второй план, а на первый выдвигается свобода всего данного сообщества. Таким образом, право как свободная воля индивида «раскрывает свою разумную и добрую природу и познает ее сверхиндивидуальную всеобщность» (Ильин И.А. Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека. – СПб, 1994, С.309). Так что в самом исходном пункте своего бытия право сразу же и навсегда проявляет себя и как до- и вне-юридическая свободная воля индивида к самореализации, и как право государственных институтов на регулирование общественных отношений через поведение субъектов, так как без осуществления этой своей функции право не может быть признано за право. (Кистяковский Б.А. Философия и социология права Спб., 1998. — С.212 ). И при этом — и тут частично правы юридические позитивисты — правовое регулирование выступает одновременно и как обеспечение свободы, и как режим несвободы.
Таким образом, регулятивная функция права состоит и в сохранении свободы личности для творчества, и в отстаивании свободы общества от посягательства на его суверенитет со стороны внутренних и внешних врагов, что является важнейшим условием в установлении и соблюдении в обществе справедливости и безопасности его членов.

Комментарии

Аватар пользователя Совок

  Эта статья типичный пример словоблудия и мошенничества,состряпанная проповедником либерализма. Есть тест,выявляющий безошибочно либералов,паразитирующих на марксизме. Этот тест заключается в двух фальшивых постулатах либерализма: свобода и неравенство. Если человек способен при всём честном народе проповедывать эти догмы пещерного антикоммунизма,то он несомненный либерал,а принадлежность к либерализму,означает его принадлежность отнюдь к не популяции хомо сапиенса,а наоборот к другой популяции.

Сожалею, что Вы всё так превратно поняли. Именно превратно, так как я как раз критикую попытки сведения свободы как таковой — к свободе индивида, что характерно для либерализма. Вы зашореный человек и говорить с Вами невозможно. Продолжайте гордиться своей принадлежностью к лучшей части человечества.

Аватар пользователя Совок

  Я не уверен,что достиг уровня хомо сапиенса,впрочем как и всё современное народонаселение планеты. Поскольку Вы себя не признаёте либералом,то не должны проповедывать догмы либерализма,особенно это касается свободы и неравенства. В отношении этих фальшивок, недопустимы никакие половинчатости и неоднозначности, поскольку они относятся к филосовскому фундаменту марксизма. Весь марксизм построен только на двух аксиомах: свобода-это фикция и все люди равны. Разумеется эти утверждения верны в границах филосовской категории содержания. То что свобода относительна,а все индивиды разные по форме-это совсем другая история. Ответы на эти два вопроса по сути, приемлимы только в форме да или нет,и они автоматически открывают или наоборот закрывают возможность постижения марксизма.

Уже Ваше первое предложение противоречит дальнейшему утверждению о том, что все люди равны. В чем же на самом-то деле равны люди (Вы, впрочем этого ведь не признаёте?! Еще одно противоречие.)? Они равны в том, что они — люди. То есть сущность у них одна и та же.  Люди, по сравнению с животными, могут свободно творить как себя, так и окружающий их мир. Но «могут», это не значит, что всегда и каждый занимается свободным творчеством. Вот почему Маркс и говорил о финале предыстории человечества как о скачке из царства необходимости в царство свободы. Так что это Ваша выдумка, будто бы одна из аксиом марксизма состоит в том, что свобода — это фикция. В этом вопросе Маркс — верный ученик немецкой классической философии. Свобода — это главное для человека. Только вот добыть ее трудно.

Аватар пользователя Совок

   Вы говорите об относительной свободе,наличие которой никто не отрицает,а я имею ввиду свободу,как философское понятие,которого в действительности нет у философа Маркса,а есть понятие относительной свободы у Маркса политика. Если применить понятие свободы в отношении вселенной,то это будет означать распад материи,распад атамов и галактик,а поскольку материальный мир на самом деле реален,то значит свобода нереальна. Это моё доказательство словоблудного происхождения понятия «свобода» наверно не возможно опровергнуть и Вам надо с этим согласиться. И предлагаю ничью и мир на этих условиях.

Ах, вот так? Ну, добре!

Согласен и на мир и на ничью. Но всё-таки никак не пойму, зачем это Маркс, для которого свобода, якобы, это — фикция, оставил нам такую гуманную и диалектическую фразу: «Свобода каждого есть необходимое условие свободы всех»?

Аватар пользователя В. Першин

Как видите, пасовать перед Вами никто не собирается. Так что добра не ждите, если не исправитесь.

Мне от вас добра не надо. У меня своего хватает. Мысль хочу услышать грамотную и дальновидную.