Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

Преемник Путина будет хуже Путина

Преемник Путина будет хуже Путина

Александр Нагорный, Николай Коньков

Ежегодные «прямые линии» с президентом Путиным давно стали по-настоящему «твёрдым жанром» его коммуникации с российским обществом — впрочем, их место всегда определялось чуть «ниже» федеральных посланий. Оно и понятно — здесь «простой народ», а там — «вертикаль власти». Зато представителям «народа» в ходе «прямых линий» положено задавать вопросы, а президенту — на них отвечать, в то время как «послание» озвучивается в режиме жесткого монолога — даже более жесткого, чем было принято на последних съездах «руководящей и направляющей силы советского общества», КПСС.

Тогда партийные руководители разных рангов и другие делегаты, согласно установившейся традиции, должны были обсудить доклад генсека, внося свои предложения и поправки. Со временем, правда, эта практика переродилась в полный «одобрямс», а затем вообще была устранена за ненадобностью — вместе с партией…

Но «прямые линии», которые не без издёвки называют «высшей формой современной российской демократии», вообще переворачивают всю коммуникативную ситуацию «власть-общество» с ног на голову: «народ» задаёт вопросы, а президент, как носитель истины в последней инстанции, на них отвечает. Никакой демократией в этом случае, разумеется, и не пахнет — сплошной авторитаризм и патернализм. Можно даже походя пообещать избавить от наркотиков город Бор Нижегородской области и остановить снос здания патриотического клуба в Екатеринбурге…

Но ведь анонсированные два с лишним миллиона звонков означают, что вопросов к действующей власти у людей накопилось «выше крыши», а ответить на них, кроме президента, некому. Т.е. к нижним этажам нынешней «вертикали власти» у общества доверия нет. Вообще. И чего, спрашивается, ждать дальше?.. Того, что и к «царю-батюшке» оно иссякнет, как это уже не раз происходило в отечественной истории? Во всяком случае, социологические службы фиксируют снижение рейтинга «прямых линий» приблизительно вдвое с декабря 2001 года, когда такая форма общения с населением страны была осуществлена Путиным впервые.

Возникает, на первый взгляд, парадоксальная ситуация: число обращений к президенту России в рамках «прямой линии» растёт, а общественный интерес к его ответам падает. Однако этот видимый парадокс разрешается сам собой, если принять, что социальная поддержка нынешней политической системы РФ резко сужается, ожидания населения в значительной мере переносятся/перетекают «на самый верх», но в еще большей степени «испаряются», «тают», порождая безразличие и неверие в адекватность действующей «властной вертикали».

Выборы в местные законодательные собрания 8 октября с.г. показали, что даже 25%-ный кворум избирателей преодолевается с трудом, а из проголосовавших очень многие отдают предпочтение кандидату «против всех». Тем самым в политической реальности возникают и конституируются два взаимообусловленных феномена: «государство без общества» и «общество без государства».

В подобной ситуации важнейшим и даже единственным связующим звеном между обществом и государством оказывается, как правило, легитимный лидер последнего. В нашем случае — конкретно президент Путин. Его устранение/уход/исчезновение сами по себе чреваты уже полным и окончательным разрывом связи между государством и обществом. Именно поэтому разговоры о «третьем сроке» получают столь серьёзную и всё растущую поддержку во всех слоях российского социума снизу доверху. Однако Путин, как явствует из его многочисленных заявлений, включая и прозвучавшее в ходе «прямой линии», намерен уйти со своего поста. Уйти вроде бы «не совсем», назвав имя своего преемника и оказывая влияние на «властную вертикаль» уже «со стороны» — но всё-таки уйти.

Подобного рода заявления, если только принимать их всерьёз, а не в рамках привычной для Путина практики «думать одно, говорить другое, а делать третье», демонстрируют прискорбное непонимание президентом и его ближайшим окружением действительного положения дел в современной России.

Путин и «преемник Путина» — вовсе не одно и то же. Если Путина называли и продолжают называть «преемником Ельцина», то сугубо формально, поскольку президент Ельцин после расстрела Дома Советов в 1993 году, фарсовых выборов 1996 года и дефолта 1998 года полностью утратил свою легитимность в глазах общества. Его ухода ждали все: одни (подавляющее большинство) — с надеждой, как манны небесной, другие (властно-олигархическое меньшинство) — со страхом. И то, что произошло 31 декабря 1999 года, было, по сути, дворцовым переворотом, уничтожавшим «ельцинскую» легитимность по сути, но сохранявшим её по форме. И в этом качестве приход Путина в Кремль оказался не просто компромиссом, устроившим и «верхи», и «низы», но и началом новой, собственно «путинской» легитимности, затем лишь подтвержденной выборами 2000 и 2004 годов.

Назначение в подобных условиях «преемника», которого, напротив, не хотят и не приемлют ни «верхи», ни «низы», — окажется и политической ошибкой, и концом этой путинской легитимности. Поскольку неизбежно будет иметь своим последствием схватку соперничающих властных кланов: и в федеральном Центре, и на местах.

Все нынешние противоречия моментально прявятся наружу — причем в острых и даже в максимально острых формах. Разумеется, при этом резко изменится и отношение общества к Путину, как человеку, который имел все возможности предотвратить подобное развитие событий, но не сделал этого. То есть «поезд уйдёт», поскольку за Владимиром Владимировичем нет ни «прав рождения», как у Ивана Грозного, ни «прав доблести», как у генерала де Голля, — но только одно «право момента». Момента, который и без того растянулся невообразимо долго, почти на восемь лет, но будет безвозвратно упущен при передаче высшей власти гипотетическому «преемнику».

Да, «по-человечески» такое решение Путина понять несложно. Во-первых, его «третий срок» будет прямым вызовом Западу, и прежде всего — Соединенным Штатам, которые делали, делают и будут делать всё, чтобы не допустить возрождения России в качестве мировой державы, и которые по-прежнему держат финансовую удавку на горле нашей страны в целом и её властной элиты в частности.

Во-вторых, нарастающие социальные и связанные с ними межнациональные напряженности в российском обществе невозможно разрешить в рамках «либерально-монетаристского» экономического курса, который продолжает проводить правительство РФ. Пока они кое-как демпфируются за счет потока «нефтедолларов», но при смене власти в Вашингтоне и падении цен на энергоносители даже «кислородная подушка» Стабфонда не спасет — просто из-за феномена «дефицитного спроса». Только в конце 80-х годов солью, спичками, сигаретами и мылом впрок запасались «физические лица», а в конце 2000-х тем же самым касательно денег будут заниматься лица «юридические»: корпорации и регионы. Да так, что мало не покажется никому. То есть перспективы «России после 2008 года» представляются сегодня кризисными и, более того, катастрофичными.

Поэтому соблазн вовремя сбросить ответственность на некоего преемника, «сохранив доверие народа», у нынешнего «хозяина Кремля» непредставимо велик. Но, как уже отмечено выше, в этом случае Владимиру Владимировичу Путину предстоит остаться в истории «слепым поводырем слепых», которые все вместе упали в бездну.

Источник: http://www.forum.msk.ru/material/news/15786.html